Толпа притихла. В наступившей тишине холод почему-то чувствовался особенно остро. Журналистка и оператор отвернулись от Полин, нацелив камеры на обреченный отель. Восемь часов утра. Ничего. Что-то не так с взрывным устройством? Женщина в черно-белом платке, стоявшая перед Полин, шмыгнула носом.
Но вот один за другим раздались хлопки, как будто мальчишки взрывали петарды, но гостиница еще несколько секунд стоически держалась. Снова хлопки, уже более громкие, и вдруг кирпичная стена начала обваливаться. Ветер поднял облако пыли, и здание всей своей массой рухнуло вперед, на Сентер-стрит.
Падение заняло семь или восемь секунд, но Полин успела взглянуть на обращенные на восток окна угловых апартаментов на седьмом этаже, на панорамные окна бара, прежде чем фасад дрогнул, словно от удара невидимого кулака, и с громовым грохотом рассыпался.
Как могла в один миг исчезнуть целая эпоха существования Рино? Полин думала о тысячах постояльцев, которые с 1947 года жили в номерах гостиницы. Сколько радостей, драм, неожиданностей помнили эти стены, от которых, в отличие от городов-призраков, замерших в пустыне, теперь не осталось ничего, кроме груды мелких обломков. На нее нахлынули воспоминания: плотный ковролин коридоров, капающий кран в женском туалете, сладковатый запах гардеробной в подвале, зернистая кожа дивана в кабинете Кендалла, сигареты, которые они тайком курили с Китти и Харпер в служебном помещении возле автомата с кофе. Но если гостиницы «Мэйпс» больше не существовало, то картины, теснящиеся в голове, никуда не делись: так вспышка света оставляет след на сетчатке — белые розы в вазе на низком столике, разбросанные флаконы из-под нембутала, пепельные волоски на щетке, сережки под кроватью.
Столбы белой пыли вырастали над развалинами и уплывали в сторону реки, к толпе, что стояла на берегу, и люди начали аплодировать, кричать, свистеть. Полин не понимала, чему они так радуются. У нее от дыма и пыли щипало глаза. Она вспомнила, что Ник предупреждал: ей будет больно, но она не должна поддаваться этой боли. Ник был прав, потому что какая-то часть ее души отныне была навсегда погребена под этой грудой обломков.
Джим обнял сестру за плечи, словно почувствовав ее переживания, хотя она не успела сказать ни слова. Но не только радостные улыбки видели они вокруг себя. Молодая женщина в синей шапочке вытирала слезы — ее отец когда-то служил в «Мэйпсе» в казино. Пожилой мужчина с печалью поднес к губам красную розу.
— Как ты, мисс? — спросила Билли-Перл.
Камера снова нацелилась на Полин. Она не успела ответить подруге, не успела справиться с эмоциями, и журналистка спешила поймать момент.
— Готовы? — спросила молодая женщина, проверяя наушники. — Сейчас начнем.
Медленные, тягучие, с пронзительными всхлипами, звуки волынки отозвались в Полин такой же болью. Над зияющей пустотой на месте «Мейпса» медленно кружилась пыль.
Пожилой женщине с рукой на перевязи никак не удавалось включить телевизор. Ей скоро девяносто, у нее сломана рука, но она каждый день преодолевает восемь этажей, чтобы добраться до своей комнаты под крышей. Вот уже сорок лет она живет в этом доме из желтого кирпича эдвардианского стиля, глядящего на Гровенор-сквер, и до сих пор подтрунивает над друзьями, которые с трудом переводят дыхание, стоя у ее дверей.
А вот с телевизором ей приходится просить помощи у Ленни. Ее ассистентка и подруга знает, что она ни за что не захочет пропустить новости из Соединенных Штатов. Она родилась там и каждый вечер обязательно смотрит по кабельному телевидению новости со стаканчиком красного вина. Ленни не может не восхищаться подругой, она уже лет двадцать на пенсии, но продолжает писать; ее стол завален бумагами и папками, она приводит в порядок архив, принимает друзей. Она по-прежнему элегантна, любит хорошие духи, носит изящные брючные костюмы с яркими косынками, собирает седые волосы в аккуратный пучок.
Ленни включила телевизор, нашла нужную программу, задернула шторы, отгородив комнату от сырой лондонской зимы, и отправилась на кухню за вином.
— Как вы смотрите на каберне? — крикнула она из кухни.
— Одобрительно, — прозвучал в ответ низкий, почти мужской голос.
Началась передача, но тут зазвонил телефон — соседка хотела узнать, как заживает сломанная рука. Пока они разговаривали, хозяйка не отрывала глаз от телевизора.
Ленни удивилась, когда подруга прервала разговор и сказала, что перезвонит.
— Ленни, можете сделать погромче?
По телевизору шел прямой репортаж: в облаках пыли рушилось какое-то здание. По экрану ползла красная лента с текстом: «Прощание с гостиницей „Мэйпс“, Рино, Невада».
— Вы что-нибудь о нем знаете?
— Я там даже останавливалась, — ответила старая дама, внимательно вглядываясь в изображение. — Но очень, очень давно.
Журналистка рассказывала, что гостиница «Мэйпс» была центром светской жизни Рино, пережила час громкой славы, а потом уступила место роскошным отелям-казино Лас-Вегаса. В начале восьмидесятых она закрыла свои двери для клиентов.
— Какое красивое здание! — вздохнула Ленни, глядя на красный отель, возвышающийся посреди города: на экране показали несколько старых фотографий.
Журналистка с микрофоном обратилась к женщине лет шестидесяти.
— Мы сейчас в Рино, штат Невада, перед гостиницей «Мэйпс». Мы разговариваем с Полин Базеле, ветеринаром из Калифорнии. Где именно в Калифорнии находится ваша клиника?
— В Маунт-Шаста.
— Как раз перед взрывом вы рассказали, что летом шестидесятого года работали в отеле «Мэйпс» горничной и у вас произошла встреча, которая коренным образом изменила вашу жизнь. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
— Да, конечно. Однажды июльским утром я начала уборку в апартаментах, уверенная, что там никого нет. Но я ошибалась. Я включила пылесос и разбудила клиентку.
— У вас были неприятности? — спросила журналистка.
— Никаких. Она была со мной очень мила. Но я понятия не имела, кто передо мной.
— И кто же это был?
— Мэрилин Монро. Она жила в «Мэйпсе» и снималась в фильме «Неприкаянные».
— Вы хотите сказать, что вы ее не узнали? — удивилась журналистка.
— Нет, не узнала. Без макияжа она выглядела как обычная женщина.
Старая дама у телевизора рассмеялась и отпила глоточек каберне.
— Так и есть, — сказала она Ленни. — Миллеры тогда на всех парах двигались к разводу. И Мэрилин уже злоупотребляла снотворными, так что по утрам была никакая.
— Ну, конечно! Вы же тогда тоже жили в «Мэйп-се»! Как я могла забыть? — воскликнула Ленни.
— Да, жила. И, как я теперь припоминаю, съемки проходили с невероятными сложностями.
На экране журналистка продолжала интервью.
— Как долго вы общались с актрисой? И что, по-вашему, в ней было особенного?
— Мэрилин вообще была особенной. Ей были интересны люди, включая таких, как я, — обслуживающий персонал, на кого обычно никто не обращает внимания. Она даже выразила желание познакомиться с моей дочкой, которой тогда было три года. И попросила дирекцию гостиницы, чтобы именно я обслуживала ее номер. На протяжении нескольких месяцев я видела ее почти каждый день.
— Поделитесь с нами самым ярким воспоминанием о Мэрилин.
— Трудно выбрать что-то одно… Но, пожалуй, это был день, когда она пригласила меня на съемки.
На лице немолодой женщины появилась улыбка: да, в тот день Мэрилин сыграла самую трудную, самую волнующую свою сцену. Незабываемую. Женщина провела рукой по коротким волосам с легкой проседью, и ее лицо с большими зелеными глазами озарилось улыбкой.
Старая дама хлопнула здоровой рукой по коленке так энергично, что Ленни вздрогнула.
— Черт! Я видела эту женщину. Я помню ее глаза. Улыбку. Запишите, пожалуйста, ее имя. Оно сейчас на экране. Поскорее, прошу вас!
Журналистка продолжала:
— Значит, вы встретили в «Мэйпсе» Мэрилин Монро. В тот момент она переживала, возможно, самый сложный момент в своей карьере. Вы с ней подружились?
— В каком-то смысле да. Но после ее отъезда из «Мэйпса» мы больше не виделись.
— Доктор Полин Базеле, — повторила Ленни, делая запись в блокноте. — Ветеринар в Маунт-Шаста, Калифорния. Вот, я все записала.
— И каким образом Мэрилин изменила вашу жизнь? Что конкретно она сделала?
— Я была молода, жила однообразной неинтересной жизнью. Чувствовала себя в ловушке и не знала, как из нее вырваться. Мэрилин помогла мне поверить в себя. И сделала мне подарок.
— Какой?
— Это личное. Предпочитаю хранить это для себя. Скажу только, что он послужил для меня трамплином, и в тот год я уехала из Рино.
— «Мэйпс» был для вас особенным местом. Что вы почувствовали, увидев несколько минут тому назад, как его не стало?
— Почувствовала, что вместе с ним ушла частичка моей жизни.
— Спасибо, доктор Базеле.
Старая дама энергично поднялась с кресла.
— Ленни, послушайте! С этой дурацкой рукой я ничего не могу делать. Пожалуйста, отберите среди моих папок все, где написано «Рино, Невада, 1960».
Ленни отправилась к письменному столу.
— Нашла семь, нет, восемь. Вам нужны все?
— Да, все.
— Что вы ищете?
— Сейчас увидите. Вы же знаете, как я люблю рыться в своем архиве, натыкаться на то, о чем забыла, перетряхивать воспоминания.
Ленни посмотрела на нее с нежностью:
— А я люблю, когда вы улыбаетесь.
— Мне не помешает еще один стаканчик каберне. Сегодня нам предстоит долгое путешествие. Направление: город Рино, Невада. Вас я беру с собой.
— Француженка! Я сразу тебя узнала!
Давным-давно никто не называл так Полин. Женщина, ее ровесница, тянула ее за рукав, толпа растекалась в разные стороны, и Полин потеряла из виду Джимми и Билли-Перл. Полин смотрела на женщину, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.
— Я Китти. Помнишь меня?
— Китти! — воскликнула Полин. — Конечно, помню!
Китти засмеялась, показав белоснежные зубы. Да, она поменяла прическу и к тому же не раз побывала у пластического хирурга: подправила нос, подбородок и еще кое-что по мелочи. Китти помахала в воздухе рукой с длинными красными ногтями. А вот Полин совсем не изменилась, все такая же высокая и стройная! У Китти после отъезда Полин родилось еще трое ребятишек. От двух мужей, теперь бывших. А как Полин? Как она жила все это время? Китти всегда помнила подружку-француженку. И глупых девчонок, зеленых от зависти из-за миссис Миллер.
— Ты здорово держалась во время интервью! Неужели не волновалась? Совсем не было заметно. Скажи, а ты с ней еще виделась?
— С миссис Миллер? Нет. Она через два года умерла.
— Знаешь, когда я об этом узнала, сразу почему-то подумала о тебе. Через неделю после твоего отъезда из Рино умер Кларк Гейбл. И Монтгомери Клифт тоже сыграл в ящик в 1966-м. Просто не фильм, а катастрофа!
Полин узнавала голос, интонации Китти и ее глаза, точно такие же, как она помнила, на ее изменившемся, странно неподвижном лице. Казалось бы, трудно уместить сорок лет жизни в несколько минут, но Китти осталась такой же болтушкой и успела рассказать о своих бурных разводах, о жалких алиментах, о пяти ребятишках, которых пришлось поднимать одной. Конечно, что тут говорить, хлебнула по полной. Но теперь, когда стала бабушкой, она всем довольна, ей живется гораздо легче. А взрыв этот ее огорчил. Она была уверена, что «хранители» все же в последнюю минуту спасут отель. Она работала в «Мэйпсе» до последнего дня, а потом перешла в гостиницу в Карсон-Сити, куда уехала с третьим мужем. Полин знает, что Милдред Джонс недавно умерла? Она с годами смягчилась и всегда по-доброму вспоминала «француженку».
Полин ничего не пришлось рассказывать, только отвечать на вопросы Китти. Да, она так и живет в Калифорнии. Нет, в Рино теперь приезжает редко. Да и зачем? Мама и отчим на кладбище в Маунтин-Вью. Нет, замуж так и не вышла, и детей, кроме Лили, тоже нет. Да, были кое-какие истории, но без продолжения.
— Что-то грустновато, а? Как скажешь? Всю жизнь потратила на работу…
— Не знаю… Возможно. Но знаешь, не так давно я встретила…
— Тогда рассказывай!
Китти протянула Полин сигарету, и, затянувшись, Полин словно бы оказалась в прошлом. Им обеим по двадцать, они в форменных платьях «Мэйпс». Полин рассказала Китти о Нике, об их первой встрече на ужине в доме друзей, о том, как между ними сразу возникло взаимное притяжение.
— Так ты что? Влюбилась?
— Да. Впервые в жизни. Влюбилась до безумия. Оказывается, нужно было дожить до шестидесяти.
Обе звонко расхохотались.
— А дочка как? Такая была лапочка!
Лили сорок три, она замужем, муж отличный парень, у нее двое детей, она работает с Полин в их ветеринарной клинике.
— Но, в общем, ты своего добилась, француженка! Стала ветеринаром, как мечтала.
Да, стала. Но ценой каких усилий, призналась Полин. С самого начала, уезжая из Рино, она понимала, что отдыхать будет некогда и придется крутиться. Она стажировалась в клинике, давала уроки французского и подрабатывала официанткой. За этот первый год она сдала экзамены на аттестат, получила его и подала заявку на стипендию в университете в Дейвисе.
— Неужели получила?
— Представь себе, да! И мы с Лили переехали в Дейвис.
Как Полин справилась со всеми трудностями? Сорок лет назад в университете вряд ли были очень благожелательно настроены к матери-одиночке. Полин признала, что ей повезло. У доктора Хикса — это потрясающий врач-ветеринар в Маунт-Шаста — была дочь, такой же прекрасный врач-ветеринар, и она преподавала в университете в Дейвисе. Ее зовут Клео Хикс. Она жила в доме рядом с кампусом и сдавала квартиры студентам. Она и приютила Полин с Лили.
— И сколько времени ты прожила в Дейвисе?
— Четыре года. Первый этап обучения. Лили там пошла в детский сад.
А специализацию она проходила снова в Маунт-Шаста, где сняла дом и работала с местными специалистами по лошадям. А спустя три года, получив диплом и официальный статус ветеринара, решила там остаться.
— А теперь?
Теперь Полин подумывает о пенсии. Пятнадцать лет назад она унаследовала клиентуру доктора Хикса, и дела у нее в клинике идут хорошо. Но теперь ей хочется иметь свободное время, хочется съездить в Париж со своим другом. Свозить туда внуков. Она уже много лет не была во Франции. Жаль было бы потерять связь со своими французскими корнями.
— Твоя мама была настоящей парижанкой, во всяком случае, так мне казалось. Она всегда так стильно одевалась, причесывалась — я прямо вижу ее у нас в «Мэйпсе».
— Она не чувствовала себя здесь счастливой, ей не хватало Франции. И это разбило сердце моему отчиму. Он молчал, но я это чувствовала.
Китти показала пальцем на Билли-Перл, которая разговаривала с Джимми и еще с несколькими друзьями.
— Это твоя подруга, с которой ты каталась на лошадях? Надо же! Она тоже совсем не изменилась! Ну-ка делись вашим секретом, только не говори, что вам помогли мустанги!
— Билли-Перл защищает мустангов. Она подхватила эстафету у Велмы Джонстон. Это Билли сегодня притащила меня сюда. Честно говоря, я сомневалась, что мне стоит ехать.
— Из-за…
Китти замолчала, заметив рядом мужскую фигуру. Полин подняла глаза и встретила взгляд Кендалла Спенсера. Тот был один и стоял напротив нее.
Они стояли и молчали. Китти быстренько ретировалась, чтобы им не мешать. Полин ощутила в воздухе давно забытый запах; Кендалл пользовался все тем же мятным лосьоном для бритья. Она различила его даже в этой пыли. Вблизи она увидела, что он постарел.
— Сто лет прошло, — вздохнул он.
Полин молчала. Ей было интересно, что он ей скажет. Неужели этот мужчина когда-то имел над нею какую-то власть? Сейчас он казался ей таким ничтожеством… Да, когда-то эти руки ласкали ее, губы целовали, но сейчас она не чувствовала ничего. Хотя нет, не совсем, она испытала что-то вроде снисходительной жалости, и, похоже, он об этом догадался, потому что виновато опустил голову.
— Время не коснулось тебя, Полин.
Она видела, что он смотрит на серебряное кольцо у нее на левой руке. Кольцо Ника. Оно явно его заинтересовало. Разделявшая их пропасть молчания с каждой секундой становилась все глубже. Полин могла бы просто повернуться и уйти. Именно так она сделала в 1960 году. Но с тех пор она изменилась.
— Так ты не хочешь с ней познакомиться?
Он не ждал этого вопроса и растерялся.
— Познакомиться?..
— Да, с Лили. Твоей дочерью. И с твоими внуками. У тебя их уже немало, но вот и еще двое в придачу, мальчик и девочка.
Полин открыла сумочку, нашла клочок бумаги, ручку и написала телефон. Мобильный Лили. Еще не поздно, ей можно позвонить и познакомиться. Он ведь не знает, какая у него прекрасная дочь. Умная, смелая, тактичная. Она отлично воспитывает своих детей. У нее замечательный муж, Говард. Много друзей. И взрывной темперамент. В бабушку пошла. Чего он ждет? Хочет, чтобы дочь так и осталась для него чужой? Что, если он об этом пожалеет?
Полин сказала, что Райдеру одиннадцать и он обожает железную дорогу. Ему можно задать любой вопрос о поездах, и он на него ответит. Удивительный мальчик. А Брук девять, она хочет стать писательницей. Ведет дневник и очень много читает. Даже по ночам, под одеялом с фонариком.
Кендалл слушал ее, а она вдруг заметила, до чего у него изможденный вид. Ведь она ничего о нем не знает. Был ли он счастлив в браке с Эвелиной? Что чувствовал, увидев, как рухнул «Мэйпс»?
Кендалл Спенсер стал стариком с потухшим взглядом. В какой-то миг ей показалось, что он попросит у нее прощения, и она даже ждала этого, но он молчал. Стоял и смотрел на нее, держа в руке телефон Лили.
— До свидания, — попрощалась Полин и пошла.
— Скажи Лили, я позвоню, — бросил он ей вслед.
Она ему не поверила. Но он снова окликнул ее и заговорил тоном, какого она никогда от него не слышала, — полным сожаления и нежности.
Он сказал: ты всегда в моем сердце и никогда его не покидала. Когда я думаю о тебе, то вижу, как ты танцуешь, наверху, в баре со стеклянными стенами. Вместе с Мэрилин Монро.