Блейк

Это был чертовски хороший вопрос. Что они делали?

На самом деле я никогда не присутствовал на Обряде Поклонения. Но я не хотел, чтобы Пендрагон узнала об этом и почувствовала еще большую неуверенность.

Я знал, что в обряде участвует грязнорожденная девушка, которая добровольно приносит в жертву свое тело и свою кровь перед собранием, состоящим в основном из самых преданных последователей моего дяди и высокопоставленных дворян из всех четырех домов.

После этого девушке были обещаны богатство и слава. Ее семья получала хорошую компенсацию, но она никогда не возвращалась к ним. Остаток своих дней она проводила в Святилище, окруженная заботой приверженцев Кровавой Девы.

По крайней мере, я всегда думал, что так оно и было.

Как и большинство молодых высокородных, мы узнали об этом обряде только из шепота и слухов. Из подслушанных обрывков, украденных у наших родителей и старших родственников.

Теперь, когда я смотрел на грязнорожденную девушку, распростертую на троне, я был уверен, что она мертва.

Участники оргии поднимались и натягивали свои мантии.

Высокородный мужчина подхватил Кровавую Деву на руки. Кровь все еще сочилась из ран от клыков на ее горле.

Он сделал это. Он ее убил. Убил ради обряда. Всегда ли так было? Или что-то пошло не так?

Я был высокородным. Мне следовало догадаться заранее, прежде чем задавать этот вопрос.

Обмякшая в его объятиях, грязнорожденная девушка выглядела почти умиротворенной, ее бледное лицо обрамляли струйки крови, медленно сочащиеся из проколов на шее.

Толпа высокородных в масках расступилась, когда мужчина прошел между ними к серебряной чаше в центре двора.

Не говоря ни слова, он потянул вниз длинные серебряные цепи, свисавшие с потолка. Звенья тихо звякнули, когда он начал обматывать их вокруг лодыжек девушки. Зрители в масках выступили вперед. Вместе они помогли ему туго затянуть цепи, а затем поднять тело в воздух.

Грязнорожденная девушка мягко покачивалась.

Тихий барабанящий звук нарушил тишину, когда кровь из ее горла начала капать в чашу.

Я стоял совершенно неподвижно рядом с Пендрагон, моя рука все еще лежала на ее талии, и я смотрел на серебряную чашу, в которую стекала кровь.

Постепенно чаша начала наполняться светом.

Энергия, исходившая от нее, была осязаемой. Гул разносился по двору, как низкий и ровный пульс.

Я понял, что, по-видимому, происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Очень могущественные.

Затем все встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось все сильнее, охватывая лица стоящих вокруг высокородных в масках.

Мои зубы сжались, когда пришло осознание. Магия принуждения, которая делала полукровок послушными. Вот как это работало.

Когда я взглянул на Пендрагон, все внутри меня сжалось от отвращения. Она застыла на месте, ее лицо было бледным, на нем отражались потрясение и ужас.

Моя рука инстинктивно сжала ее талию, и она вскинула голову. Тогда я увидел. Она считала, что я ее предал.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я нарочно заставил ее остаться, чтобы посмотреть… на это. Как жизненная сила девушки истощается, чтобы подпитывать магию, которая управляла тысячами невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но потом спохватился. В ее взгляде не было ничего смешного.

Пендрагон вырвалась из моих объятий и бросилась прочь.

Я посмотрел вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал, что нас обоих убьют, если поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, которая вела к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволила мне легко ее догнать.

Я сократил расстояние между нами, встав перед ней.

Не раздумывая, я протянул руку и, схватив ее за плечи, встряхнул.

– Пендрагон, прекрати, – прошипел я, крепче сжимая ее, когда она попыталась вырваться.

Ее глаза были безумны от гнева.

– Просто успокойся. – Слова прозвучали грубее, чем я хотел.

– Успокоиться? После того, что я только что видела? – Она снова попыталась вырваться и отшатнулась, как будто мое прикосновение обжигало ее. – Как ты смеешь просить меня успокоиться после того, как ты позволил мне наблюдать за этим… этим ужасом?

– Я не знал, – выпалил я. – Я не знал, что она умрет. Ты должна мне поверить.

– Да нет, ты знал. – Ее голос дрожал от ярости. – Ты точно знал, что случится. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашен. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание.

– И то и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько усмехнулась, но я заметил слезы в ее глазах.

– Ты знал, что ее принесут в жертву. Ты должен был знать. Знаешь, кто, по-моему, не знал? – Она замолчала. – Реган.

Я уставился на нее.

– Ты думаешь, Реган было бы до этого дело? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой.

– Нет. Я думаю, у вас, высокородных, у всех есть секреты друг от друга. Но ты – Драхарроу – посвящен в самые страшные тайны. Ты болен, Блейк. Ты настоящий монстр.

– Я не знал, – повторил я.

– Ты лжешь, – крикнула она.

Ее голос был слишком громким.

Я рванулся, прежде чем смог себя остановить, бросился вперед, чтобы схватить ее. В одно мгновение я перекинул ее через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестничной клетке. Я слетел вниз по лестнице, а Пендрагон вырывалась у меня из рук, молотя кулаками по спине.

Только когда мы отошли достаточно далеко от храма, я наконец опустил ее на землю. Затем я сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую там прятал.

Пока я ее зажигал, она дала мне пощечину. Я поморщился, но не предпринял никаких ответных действий.

Я видел, как из ее глаз потекли слезы.

– Ты знал, – тихо сказала она. – Чаша. Цепи. Для чего еще они могли быть нужны?

Мое сердце бешено колотилось в груди.

– Этого не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут у нее немного крови, но с ее согласия.

– О да, она действительно была согласна. – Голос Пендрагон сочился иронией. – Так охотно, что она клюнула на вашу высокородную чушь о крючке, леске и грузиле. Единственное из всего этого… – Она замолчала, покачав головой.

Я почувствовал, как капля воды попала мне на лицо. Одна из ее слезинок.

– Она не страдала, – тихо сказал я, – если ты это имела в виду. Я думаю, что она вообще не осознавала, что происходит.

Пендрагон всхлипнула.

– Лучше от этого не становится.

– Я знаю.

– Для чего это было нужно? Зачем, черт возьми, это было нужно? Почему они убили ее? – Она подошла ближе, ее лицо исказилось от презрения. – Скажи мне правду хоть раз в жизни.

У меня свело горло, пока я пытался придумать ответ. Тяжесть лжи, которую я собирался озвучить, давила на меня. Но как я мог открыть ей правду?

Я замялся, не зная, что сказать.

– Скажи мне! – Голос Пендрагон дрогнул, в нем проступила ярость. Она с силой толкнула меня в грудь. – Для чего была вся эта кровь?

Я сжал зубы.

– Магия. Типа заклинание.

– Для чего? Что они делали? – настаивала она.

Я в отчаянии провел руками по волосам.

– Я не знаю. Мне ничего не сказали. Я даже не знал, что она умрет. Думаю, сегодняшний вечер должен был стать моей… инициацией. Если бы я появился.

Пендрагон прикрыла рот рукой.

– Кейдж.

Даже сейчас я почувствовал, как во мне поднимается ярость при звуке его имени, слетевшего с ее губ.

– А что с ним?

– Он тоже Глава Дома. Он был там? – требовательно спросила она. – Под одной из этих масок?

Я устало покачал головой.

– Понятия не имею. Может, и был. Но это мероприятие не обязательно для посещения. Считается, что это привилегия. Они знали, что сегодня у нас был бал. Может, Кейдж остался в «Кровавом крыле». – Мне стало интересно, были ли Кэтрин Мортис или Лисандер Орфос в Святилище.

– Привилегия, – воскликнула она с сарказмом. – Конечно. Какая невероятная привилегия. Как будто у вас недостаточно привилегий. Так на какую же привилегию было рассчитано заклинание на этот раз? На какую дурацкую традицию? Вы уже и так считаете, что мы принадлежим вам. Вы приносите в жертву грязнорожденных, словно мы ничего не стоим. Вы уже контролируете все это проклятое королевство…

Ее глаза расширились, в них появился ужас. Я молчал.

– О боги, – выдохнула она, отступая на шаг, как будто я ее ударил. – В этом-то все и дело, да? Заклинание. Это похоже на трэлл-принуждение. Это все для того, чтобы контролировать полукровок. Чтобы они были послушными.

Мой желудок сжался, правда повисла в воздухе между нами, густая и гнетущая.

Ее голос дрогнул.

– Как ты мог? Как ты можешь быть частью этого? Почему ты так сильно нас ненавидишь?

У меня заныло в груди, когда я увидел ее боль. Я шагнул к ней, отчаянно желая как-то утешить ее.

– Отойди, – прошептала Пендрагон. – Держись от меня подальше. Не смей, черт возьми, прикасаться ко мне.

Я сглотнул.

– Это был не мой выбор. Ничего из этого я не хотел. Я родился высокородным. – Я сделал глубокий вдох. – Некоторые высокородные убивают грязнорожденных ради еды, да. Ты, наверное, уже это поняла. Но в «Кровавом крыле» такого никогда не должно было случиться. И я… нет. Я клянусь тебе в этом, Пендрагон.

– Почему? – с вызовом спросила она. – Почему бы тебе не убивать нас ради своей еды? Зачем себя ограничивать? Зачем сдерживаться?

– Потому что меня тошнит от одной мысли, – выпалил я. – Отнять жизнь таким способом. Поэтому. Не для того, чтобы защитить себя или защитить… – Я чуть было не сказал «защитить тебя». – Или чтобы защитить другого. Не в целях самозащиты, а просто из сознательного снисхождения. Мне ненавистна сама мысль об этом. И мой отец тоже так думал. Он пытался что-то изменить.

– А потом он умер, – просто сказала она.

Я напряженно кивнул.

– Да.

– Так почему бы тебе что-нибудь с этим не сделать? – спросила она обманчиво мягким голосом. – Ты стоишь в стороне и позволяешь грязнорожденным умирать. Ты позволил убить эту девушку. Ты можешь это остановить, но ничего не делаешь.

Мое сердце сжалось.

– Ты думаешь, я смог бы остановить их, даже если бы знал? Пошел бы против такого количества старших высокородных? Они бы убили меня точно так же, как убили ее.

– Ни за что. Ты Драхарроу, – выплюнула она. – Чертов принц Благословенной крови. Твой дядя – самый могущественный лорд вампиров в Санграте.

– Ничто из этого не имеет для них значения, – сказал я, пытаясь сдержать свое разочарование. – Ты думаешь, мой дядя попытался бы спасти меня? Он был там, внизу, с ними. Надев одну из этих масок. Черт возьми, он мог даже быть человеком на троне.

На секунду она замерла. Затем ее лицо исказилось от отвращения.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотала Пендрагон, отворачиваясь.

Я схватил ее за руку, но тут же отпустил, увидев выражение ее лица.

– Послушай, я знаю, что единственное, чего ты хочешь, – это сбежать, но тебе нужно выслушать меня.

– Я не обязана слушать ни единого твоего слова, – отрезала она.

– Нет, – прорычал я. – Обязана. Если ты хочешь жить, ты выслушаешь. И если ты попытаешься убежать, я остановлю тебя. Так что ты останешься и будешь слушать. Не заставляй меня снова прикасаться к тебе.

Я практически видел, как она скрежещет зубами. Будь у нее клыки, она бы перегрызла мне горло.

– Ладно, – наконец выплюнула она. – Говори.

Я сделал глубокий вдох.

– Ты не должна никому об этом рассказывать. Ничего из этого. Ни о том, что видела, ни о том, что узнала. Если ты что-нибудь скажешь, тебя убьют. Ты понимаешь? Они убьют тебя. И не только тебя.

Ее лицо было бледным, но глаза горели огнем.

– Серьезно, Блейк? Ты пытаешься меня запугать, чтобы я молчала?

– Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько это серьезно, – прорычал я, надеясь, что в моем голосе прозвучит отчаяние. – Ты думаешь, я хочу тебе угрожать? Ты думаешь, мне все это нравится? То, что я тебе говорю – правда. Ты не можешь ничего рассказать. Ни единого слова. Ни своей подруге Флоренс. Ни тому гному, с которым ты тусуешься. Никому. Если ты это сделаешь, их убьют – вместе с тобой.

Ее губы слегка приоткрылись.

– Флоренс…

Я кивнул, и мой голос слегка смягчился.

– Да, Флоренс. Если она тебе не безразлична, и вообще кто-либо из твоих друзей, ты будешь помалкивать.

Я чувствовал себя полным придурком. Но что еще я мог сделать? Долгое время никто из нас не произносил ни слова.

Я наблюдал, как она лихорадочно соображала, сжимая и разжимая кулаки. Я понял. Ее мир только что треснул по швам. А я пытался исправить все ложью и чувством вины.

– Ладно, – наконец прошептала она. – Я ничего не скажу.

Я выдохнул.

– Спасибо. – Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного ослабло.

Я указала вперед, в направлении «Кровавого крыла».

– Позволь мне пойти первым. У меня ночное зрение лучше.

Я осторожно обошел ее и двинулся дальше.

Через несколько мгновений я услышал, как она двинулась за мной, держась на расстоянии. Я поднял фонарь достаточно высоко, чтобы она могла видеть тропинку.

Вечер сложился не совсем так, как я надеялся. Теперь Пендрагон ненавидела меня еще больше, чем раньше.

Но не так сильно, как я сам ненавидел себя.