Блейк

Твою мать.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, как только я увидел, как она вошла в зал в платье, которое, казалось, безмолвно кричало мне: «Пожалуйста, сними меня».

Моя реакция была интуитивной. Как удар в сердце. У меня немедленно защемило в груди.

Потом я увидел, в каких цветах она была одета. Черный с серебром. Оттенки Дома Авари.

А рядом с ней? Он выглядел таким самодовольным, что мне захотелось выбить его идеальные белые зубы. Не кто иной, как гребаный Кейдж Танака.

Мой взгляд снова сосредоточился на Пендрагон. Что у нее там на шее?

Серебряная подвеска в виде полумесяца. Метка. Претензия. С таким же успехом Кейдж мог оставить на ней клеймо своими клыками.

Я так сильно стиснул зубы, что они, казалось, вот-вот сломаются.

Платье, ожерелье, вид Кейджа, стоящего рядом с ней. Это была игра за власть. Кейдж выставлял ее напоказ. Мы всегда были соперниками. Он был единственным в школе, кто был близок к моему уровню.

Теперь он намеренно пытался меня спровоцировать.

Что ж, это сработало. Он пробудил во мне что-то настолько первобытное, что я едва сдерживался.

Кейдж повернулся, чтобы что-то сказать Пендрагон, и я увидел, как его взгляд задержался на ее декольте. Мне хотелось выколоть его гребаные глаза за то, что он осмелился туда посмотреть. Как он посмел, когда очевидно, что она принадлежит мне?

Как бы я ни злился, я не мог отрицать одного.

Пендрагон была самой сногсшибательной женщиной в зале. Я с трудом мог оторвать от нее взгляд.

И все же я знал, что должен, потому что чувствовал, как меня сверлит ревнивый взгляд Реган. Еще минута, и другие заметят мое внимание, и я стану еще большим посмешищем.

Голос Реган прервал мои мысли.

– Блейк, дорогой, – промурлыкала она, дергая меня за рукав. – Ты так пристально смотришь.

Я проигнорировал ее, наблюдая, как Кейдж ведет Пендрагон сквозь толпу к одному из столиков, зарезервированных для Дома Авари.

Рука Реган скользнула по моей груди, прикосновение было неприятным, но настойчивым.

– Блейк, ты меня не слушаешь, – сказала она угрюмо.

Я заставил себя отвести взгляд.

Реган улыбнулась мне.

– Так-то лучше. Танцы вот-вот начнутся.

– Мне это неинтересно, – холодно ответил я.

Реган раздраженно фыркнула.

– Ты сегодня такой зануда, Блейк.

– А ты, как всегда, капризная стерва, – безжалостно огрызнулся я. – Я тебя сюда не приглашал, так что не смотри так обиженно. Иди и найди кого-нибудь другого, чтобы выносить мозг.

Я отвернулся, но успел заметить, как вытянулось ее лицо. Мое настроение испортилось. Внезапно мне захотелось побыть одному. Я смешался с толпой и начал бродить по залу.

Я не мог уйти. Я был обязан присутствовать здесь как Глава Дома.

И как Главам Домов, нам с Танакой также не разрешалось нападать друг на друга. Как бы мне ни хотелось нарушить это правило, я знал, что окажусь в огромной куче дерьма, если так сделаю. Хуже, чем то, что чуть не случилось с Пендрагон, когда она напала на меня.

Куда бы я ни посмотрел, я везде видел Пендрагон и Кейджа.

Как только оркестр заиграл, Танака повел ее танцевать.

Я должен был признать, что у Танаки хороший вкус. Было ясно, что он выбирал это платье для Пендрагон. Вырез, конечно, был слишком глубоким. Мои цвета подошли бы ей больше, но даже в черном с серебром она была просто великолепна. Ее огненно-рыжие волосы блестели на фоне темной ткани платья.

Наряд был потрясающим, открытым, облегающим каждый изгиб ее тела так, что у меня пересохло в горле.

Меня убивало смотреть, как Кейдж водит ее по залу.

Я ходил по кругу и теперь снова добрался до группы Драхарроу.

Реган слишком много болтала и слишком громко смеялась. Она коснулась моей руки и попыталась втянуть меня в разговор, но я вырвался. Я знал, что веду себя как придурок, но я не приглашал ее на бал, и меня бесило, что она вела себя так, словно это было иначе.

Я никого не приглашал. Я знал, что Пендрагон отказала бы мне наотрез. Мысль об этом была просто невыносима.

Заиграла медленная композиция, и я увидел, как Кейдж положил руки на талию Пендрагон, направляя ее в такт мелодии.

Каждая клеточка моего тела приказывала мне вырвать ее из его рук.

Мысль о том, что Кейдж действительно мог верить, что эта ночь может закончиться тем, что он окажется в постели Пендрагон, заставила мою кровь вскипеть. Я ни за что не позволю этому случиться.

Я напомнил себе, что был единственным мужчиной в зале, который знал, как она выглядит под всем этим шелком и серебром. Я помнил каждую деталь. Совершенство ее груди, изгиб бедер, длинные соблазнительные ноги.

Я украдкой взглянул на танцпол, на ее соблазнительные округлости, представив, как опускаю край платья и подставляю прохладному ночному воздуху ее обнаженную грудь, припадая к ней горячим ртом.

Твою мать. Я должен был прекратить мучить себя, иначе я буду всю ночь возбужден.

Кейдж мог решить, что все это просто какая-то игра. Попытка разозлить меня, выставляя напоказ Пендрагон. Но я знал ее гораздо лучше. Разве не так? Она была упрямой, непокорной и ни за что не позволила бы Кейджу принудить себя к чему-то.

Я надеялся, что прав.

И все же в объятиях Кейджа ее лицо озарялось улыбкой, которая казалась искренней, и я сжал кулаки. Она никогда так мне не улыбалась. Она казалась счастливой. Как будто ей действительно было весело.

Я знал, что она рассмеется мне в лицо, если я приглашу ее. Но сейчас, когда я наблюдал за ней с Кейджем, я почувствовал сожаление, что даже не попытался.

Мне нужно было выпить. Что-нибудь, что могло снять напряжение.

Я подошел к бару и заказал бокал кровавого вина. Мне нужно было что-то достаточно сильное, чтобы заглушить образ Кейджа и Пендрагон, покачивающихся в объятиях друг друга на танцполе.

Как только бармен протянул мне бокал, я услышал рядом со мной знакомый голос. Я повернулся и увидел Кейджа, который заказывал два напитка – один для себя, другой для Пендрагон.

– Кровавое вино для меня и пряное вино для леди, – вкрадчиво произнес Кейдж.

Я осушил свой бокал и со стуком поставил его на стол, почувствовав, как хрустнула ножка. Бармен бросил на меня взгляд, но ничего не сказал.

Я повернулся лицом к Кейджу.

– Вино с пряностями? Серьезно? Откуда ты знаешь, что она любит?

Кейдж равнодушно посмотрел на меня.

– Это мелочи, Драхарроу. Когда проводишь с кем-то достаточно времени, начинаешь понимать его.

Я стиснул зубы, а он ухмыльнулся.

– Ты думаешь, что, проведя несколько часов на танцах, ты узнаешь ее? Ты ни черта о ней не знаешь.

Кейджа не было ни на одном из наших занятий. У Дома Авари было свое собственное расписание. Когда это он проводил с ней время? Неужели они встречались без моего ведома?

Кейдж небрежно облокотился на стойку бара.

– Я начинаю узнавать ее получше. Медра полна сюрпризов, не так ли? В ней кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Я шагнул к нему навстречу.

– Если ты так хорошо ее знаешь, то должен понимать, что она не из тех, кто клюнет на пару модных словечек и немного дешевого вина.

Кейдж приподнял бровь.

– Может, и нет. Но, кажется, ей нравится мое общество сегодня вечером, ты так не думаешь? В конце концов, ты наблюдал за нами достаточно внимательно, чтобы заметить.

– Наслаждайся моментом, пока он длится, – прорычал я. – Ты никогда не узнаешь ее так, как знаю я.

Кейдж улыбнулся, но его тон стал ледяным.

– Так, как ты? Это забавно. Кажется, что ты ее совершенно не знаешь. Или что она не хочет, чтобы ты узнал. Может, ты просто боишься, что она поймет, что кто-то другой может относиться к ней лучше, чем ты?

В моей груди поднялась волна гнева. Руки чесались схватить Танаку за горло и стереть с его лица это самодовольное выражение.

Я сдержался. С трудом. Я бы не доставил Кейджу такого удовольствия – устроить сцену на глазах у всех.

– Это не игра, Кейдж, – сказал я, и в моем голосе прозвучало предупреждение.

Глаза Кейджа блеснули весельем.

– Если это не игра, то почему ты так плохо в нее играешь? Не нужно так ревновать, Драхарроу. По крайней мере, постарайся держать себя в руках.

Желание ударить его было почти невыносимым.

– Ревновать? – выплюнул я. – Я не ревную. Я просто не люблю корыстных змей.

Улыбка Кейджа не дрогнула.

– Как скажешь. Просто помни – ты ничего не сделал, чтобы она была твоей. Она – дар, который ты никогда не ценил. Так что, возможно, проблема не во мне, Драхарроу, а в тебе.

Кровь прилила к моим ушам.

Кейдж наклонился ко мне.

– А теперь посмотри на себя. Ты просто стоишь в стороне, – пробормотал он. – Наблюдаешь, как она ускользает у тебя из рук. Каково это? У тебя был шанс, Драхарроу. А теперь она со мной.

Я хотел залить кровью Кейджа весь пол бального зала. Но я не мог. Не здесь. Не на глазах у всех. Тем более что я знал, что Пендрагон воспримет это как признак слабости.

Я жестом попросил бармена еще один бокал кровавого вина, пытаясь подавить свою ярость.

– Ты ступаешь на опасную почву, Танака. Наслаждайся ночью, пока она длится.

Я глубоко вздохнул, когда Кейдж ушел.

Мне просто нужно было пережить остаток ночи. Слишком многое было поставлено на карту, нельзя сейчас все испортить.

Каким-то образом я дожил до полуночи, не задушив Кейджа и не швырнув его через весь зал. На самом деле это было чудо Ледяного огня, не иначе.

Я наблюдал, как часы приближаются к двенадцати. Когда пробьет полночь, начнется Вальс самой длинной ночи.

Я стоял у края танцпола, наблюдая, как готовится оркестр. Архонтам полагалось танцевать с одним из своих консортов. Этот танец предназначался исключительно для высокородных. Несмотря на то что я официально не приглашал Пендрагон на бал, Кейдж ни за что на свете не стал бы претендовать на нее во время Вальса самой длинной ночи.

Заметив Пендрагон возле чаши с пуншем, разговаривающую со своей подругой, тихой темноволосой девушкой, Флоренс, я одернул пиджак и направился к ней.

Когда я подошел, то не стал тратить время на любезности.

– Потанцуй со мной, – прямо сказал я, протягивая руку.

Я видел, что она колеблется и хмурит брови. Я застал ее врасплох. На краткий миг я увидел, как на ее лице промелькнуло желание отказаться.

– Этот танец для архонтов и их консортов, – натянуто произнес я.

По сути, я приказывал ей. Но мне было все равно. Я ни за что не стал бы танцевать с Реган.

Возможно, она не хотела устраивать сцену. Особенно, учитывая, что весь бальный зал наблюдал за нами.

– Хорошо, – сказала Пендрагон, вкладывая свою руку в мою. В ее голосе явно не было энтузиазма.

И все же я чувствовал себя победителем, когда повел ее на танцпол как раз в тот момент, когда свет погас.

Этот танец был чтимой веками традицией. Способ завершить самую длинную ночь в году и отпраздновать укрепление связей для грядущего года.

Я крепко схватил Пендрагон за талию, притягивая ее чуть ближе, чем это было необходимо, и ощутил облегчение, когда она не стала сопротивляться.

Я хотел, чтобы она почувствовала мое присутствие. Чтобы знала, что я здесь, с ней, ради нее – больше, чем Кейдж или кто-либо другой.

– Знаешь, – начал я, пока мы скользили по полу. – Говорят, что с тем, с кем ты танцуешь самый длинный вальс, в наступающем году тебя будут связывать тесные узы. Изначально это была традиция смертных. Немного сентиментально, но довольно романтично, тебе не кажется?

Неужели я действительно говорил это? Часть меня хотела дать себе пощечину. Но я решил рискнуть. Шанс выглядеть полным идиотом.

Пендрагон ответила не сразу. Ее взгляд был устремлен куда-то поверх моего плеча, как будто она старалась не встречаться со мной взглядом.

Я почувствовал, как меня охватывает разочарование, когда молчание затянулось. Это значило больше, чем могло показаться. Похоже, ей было все равно.

Когда она наконец заговорила, ее голос звучал холодно:

– Блейк, первую половину года ты обращался со мной как с дерьмом. Я сомневаюсь, что в новом году это внезапно изменится только потому, что мы танцуем.

Ее слова поразили меня, как удар под дых. Я не ожидал, что она заговорит так откровенно, и ее прямота застала меня врасплох.

Резкий ответ был готов сорваться с моих губ. Но я заколебался, когда в моей голове промелькнули воспоминания.

Оскорбления, унижения, то, как я давил на нее снова и снова. Она даже и половины всего не знала.

Пендрагон была права. Я не хотел этого признавать. Но она была права. Я стиснул зубы, прокручивая в голове каждую нашу встречу.

Я вспомнил тот день, когда впервые увидел ее. Обнаженную и покрытую кровью. Я был очарован с первого взгляда, как бы ни старался убедить себя в обратном.

Было бы намного проще хотеть кого-то вроде Реган. Кого-то, кто падал к моим ногам.

Но нет. Пендрагон. Всегда Пендрагон.

Чем больше она пыталась меня оттолкнуть, тем больше я ее желал.

Она проникла мне под кожу так, как никому другому никогда не удавалось. Это чувство больше не было обычной ненавистью. В нем было что-то еще. Что-то более глубокое.

Что-то, что приводило меня в ужас.

Может быть, это из-за кровавого вина, но внезапно мне показалось, что любовь и ненависть, возможно, не так уж сильно отличаются друг от друга. В конечном счете разве это не две стороны одной медали? Я не понимал, что чувствую сейчас, но в одном был уверен. Я ее желал. Больше, чем кого-либо в своей жизни.

И я хотел, чтобы она желала меня. Даже если она ненавидела себя за это.

– Что бы я ни делал, это было только для того, чтобы сделать тебя сильнее. Ты моя, Пендрагон, и это никогда не изменится. – Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить.

Я почувствовал, как по ее телу, которое прижималось к моему, пробежала дрожь. Это было правдой. Она была моей. Ничьей другой. Только не Кейджа. Ничьей.

Но она напряглась в моих объятиях. Ее спина выпрямилась. Она вскинула голову.

Она посмотрела на меня, сузив глаза, ее лицо превратилось в маску гнева.

– Я никогда не буду твоей, Блейк Драхарроу. Когда это наконец дойдет до твоей тупой высокородной башки?

Прежде чем я успел ответить, прежде чем я попытался что-то исправить, она ушла. Она вырвалась из моих объятий и ушла с танцпола, оставив меня стоять там, потрясенного.

Казалось, что в комнате стало тесно. Я чувствовал, как взгляды студентов обжигают мою кожу.

Вдалеке я мельком увидел ухмыляющегося Кейджа Танаку, который явно наслаждался моим унижением. Но я заметил, что Пендрагон не побежала к нему.

Я не хотел произносить именно эти слова, не хотел ее отталкивать. Но теперь, стоя там в одиночестве, я осознал всю тяжесть своего провала и подумал об угрозах дяди.

Он мог забрать ее. Отдать ее кому-нибудь другому. Или оставить себе. Но это не конец. Ни в коем случае.

Я проследил взглядом за Пендрагон, которая исчезла в толпе, явно направляясь к дверям. Мое сердце болезненно забилось.

Я хотел ее. Нуждался в ней так, что это становилось проблемой. Если она добровольно не сдастся, я найду другой подход.

Покинув танцпол, я вернулся к бару, где опрокинул в себя еще один бокал кровавого вина. Спиртное, смешанное с кровью, ударило мне прямо в голову. Именно так, как я и хотел.

Я почувствовал себя спокойнее, когда меня окутала теплая дымка. Все будет хорошо. Время еще есть. Я одержу верх, верну себе контроль. Я заставлю ее понять, что она принадлежит мне, так или иначе.

До рассвета еще далеко.