Медра

Зима

Яркие цвета осени за последние несколько недель поблекли. Листья опали, кружась в вихрях цвета у наших ног, когда мы шли через открытые дворы к классам, а затем исчезли, как угли, погасшие в ночи, сметенные вездесущим, но всегда незаметным школьным персоналом. Деревья теперь были голыми, и их ветви напоминали скелеты.

Утром на окнах, брусчатке во дворах и открытых залах на несколько часов оседал тонкий слой инея, окрашивая поверхности в серебристый цвет. Каждое утро, прежде чем выйти из комнаты, я надевала плащ или теплый свитер и шарф.

Как будто для того, чтобы компенсировать отсутствие листьев, цвета домов становились более заметными с изменением сезонов. Мы, первокурсники, носили шерстяные плащи темно-синего или серебристо-серого цвета, как всегда расшитые школьным гербом, а наши заостренные капюшоны были подняты, чтобы защитить нас от резкого ветра, который завывал в коридорах. Классные комнаты отапливались, а коридоры – нет, и во многих из них ставни окон с видом на море закрывались только на ночь.

Студенты Дома Драхарроу шествовали по залам Кровавого крыла в одежде насыщенного черного и темно-малинового цветов, с завязанными на шее шерстяными шарфами с красными вставками. Ученики Дома Авари красовались черными плащами с серебряными капюшонами и начищенными кожаными сапогами с серебряными шнурками, змеившимися по голеням.

В Доме Мортис носили белые шерстяные шарфы и красные плащи. А студенты Дома Орфос расхаживали гордые, как павлины, в своих темно-золотых шарфах и пурпурных плащах с шелковой подкладкой.

Воздух становился все более резким, и каждое утро дыхание превращалось в облака тумана. К полудню мороз спадал, и мы перекидывали плащи через руку или бежали обратно в общежитие, чтобы оставить их в своих комнатах. Но скоро, по словам Флоренс, солнечный свет будет угасать все раньше и раньше, ветер усилится до воя, а вся школа покроется снегом.

Но не все было так плохо. До наших первых настоящих каникул оставалось всего несколько недель. Четырнадцать счастливых дней мы будем свободны от книг и пергаментов. Во время каникул даже проводился особый праздник середины зимы – Ледяной огонь.

Не многие студенты предпочитали уезжать домой на зимние каникулы, так как торжества в честь Ледяного огня того стоили. В прошлые годы на празднике присутствовали делегации из других школ Санграты, а «Кровавое крыло», в свою очередь, отправляло своих студентов в гости. Однако в этом году будут только свои, и я не совсем понимала почему.

Мороз все еще сковывал каменные дорожки, когда я однажды вечером направлялась в столовую.

Огромный зал был освещен светом факелов, а в двух огромных каминах вдоль стен горел яркий огонь. Ужин должен был начаться через час, и студенты постепенно начинали собираться. Я чувствовала запах горячего сидра, яблок и булочек с корицей.

Обычно строгое помещение в преддверии приближающегося праздника постепенно преображалось. На стенах висели темно-зеленые гирлянды из хвойных веток, украшенные ярко-красными ягодами. На каждом длинном столе были искусно расставлены композиции из сосны и плюща. Среди зелени были разбросаны маленькие резные деревянные украшения в виде снегирей, рыжих лисиц и других зимних животных, чьи яркие цвета выделялись на фоне темных оттенков.

Атмосфера получилась уютной, праздничной и гостеприимной.

В дальнем конце столовой, там, где обычно ничего не было, теперь появилась сцена. Ансамбль «Кровавого крыла», школьный оркестр и хор были в разгаре репетиции.

Я скользнула за пустой стол, пока музыка разносилась по залу. В первом ряду оркестра стоял Навин с флейтой в руках. Я наблюдала, как он поднес инструмент к губам и начал играть нежное соло, напомнившее мне птицу, парящую в зимнем ветре. Несмотря на свой небольшой рост, Навин излучал спокойную уверенность. Он сидел прямо, а его пальцы ловко танцевали по клавишам флейты. Его мелодия постепенно затихала, уступая место остальным музыкантам оркестра, гармонично продолжившим ее исполнение.

Оглядывая зал, я сняла плащ и сложила его рядом с собой. За одним из столов Дома Драхарроу почти не было свободных мест. Я увидела Блейка, Реган, Куинн, Тео и Вишу. Они оживленно болтали и смеялись. Только Блейк угрюмо смотрел на стол, сложив руки перед собой. Если он и заметил, что я вошла, то вида не подал. Виша подняла глаза и, прищурившись, посмотрела на меня, затем повернулась и что-то сказала Реган.

Я быстро отвернулась. Мы с Блейком игнорировали друг друга с той ночи, когда вернулись из Вейлмара. И мне так нравилось больше.

Что касается Реган, я знала, что когда-нибудь мне все-таки придется поговорить с ней, но я откладывала это уже несколько недель.

Я заметила Кэтрин Мортис в дальнем конце зала. Глава дома, казалось, превосходно проводила время. По обе стороны от нее сидели два ее трэлла, если это вообще можно было так назвать. Тела трех женщин словно сплетались друг с другом, пока они целовались и обнимались, не обращая внимания на окружающих.

На мгновение я застыла, не в силах отвести взгляд. Они напоминали мне клубок змей, извивающихся и скользящих, не стесняясь демонстрировать свою близость перед всеми.

Только кто-то с такими привилегиями, как Кэтрин, мог так непринужденно целоваться в школьной столовой. Я видела, как профессора ругали других студентов за меньшее, однако я сомневалась, что кто-то из них осмелился бы подойти к Кэтрин в такой момент.

Кроме того, я была уверена, что Кэтрин делала это исключительно ради себя. Это не было проявлением эксгибиционизма, она просто считала, что имеет на это право.

Кэтрин напоминала мне Реган, только пугала чуть больше. Всякий раз, когда я случайно встречала ее в коридорах, она вела себя так, будто мы все были ниже ее достоинства. То, что происходило в столовой, было еще одним доказательством.

Мой взгляд переместился с Кэтрин на один из столов, отведенных для студентов Дома Орфос.

Там сидел молодой человек, один, и смотрел на оркестр. Лисандер Орфос. Навин однажды указал мне на него в коридоре, но официально нас не представляли друг другу.

Глава Дома Орфос обладал неземной красотой. Черты его лица были тонкими, даже изящными. Длинные серебристо-белые волосы были зачесаны назад, часть из них была собрана в свободный узел, остальные ниспадали волнами на плечи.

Внимание Лисандера было полностью сосредоточено на девушке, игравшей на скрипке. Она прикрыла глаза, скользя смычком по струнам. Она тоже носила цвета Дома Орфос и внешностью очень напоминала Лисандера, хотя черты ее лица были более мягкими и нежными. Я решила, что это, должно быть, Луная Орфос, младшая сестра Лисандера.

Пока я наблюдала за ними, Лисандер повернулся, и наши взгляды скрестились. Его бледно-голубые глаза совершенно беззастенчиво разглядывали меня, но в выражении его лица не было ничего угрожающего. Спустя мгновение он кивнул мне, а я ответила ему тем же.

Это был знак уважения и ничего более. Но в тот момент я пересмотрела свое мнение о Доме Орфос. В Лисандере было что-то особенное. Он, может, и был тихим, даже мечтательным, но я не считала ни то ни другое признаками слабости.

Когда музыка достигла своей кульминации, репетиция, похоже, подошла к концу. Навин убрал флейту, попрощался со своими товарищами по группе, затем спрыгнул со сцены и подошел ко мне с широкой улыбкой.

– Ну? – спросил он, плюхнувшись напротив меня. – Что думаешь? Скучно, да?

– Думаю, ты заставил всех первокурсников выглядеть плохо на твоем фоне, – поддразнила я его. – Это было невероятно, Навин! Почему ты не сказал нам, что тебе дали соло?

Он скромно пожал плечами, но я видела его радость от того, что я это заметила.

– Просто повезло, наверное. Дирижер сказал, что у меня хороший слух. Наверное, я просто не слишком сильно все запорол.

– В любом случае это было прекрасно, – сказала я серьезно. – Флоренс знает?

Он покачал головой, покраснев.

– Пока нет. Я хотел сделать ей сюрприз. Ты же знаешь, она всегда в библиотеке или задерживается после уроков, когда у меня репетиция.

Еще не определившись с выбором обучения, Флоренс пошла на риск и решила посвятить себя обоим направлениям. По крайней мере, пока. Вместо того чтобы выбрать между стратегами и целителями для зимнего и весеннего семестров, она засомневалась и не захотела отказываться от каких-либо предметов. Вместо этого Флоренс выбила себе разрешение добавить в свое расписание еще больше курсов.

В результате теперь почти каждый день ей нужно было сдавать какую-нибудь работу, и она стала задерживаться после занятий, чтобы проконсультироваться со своими профессорами. Конечно, все они обожали ее. А почему нет? Флоренс была серьезной, прилежной и трудолюбивой.

В то время как Навин и я, ну, просто плыли по течению. Ни один из нас еще не завалил ни одного предмета. Скоро должны были начаться зимние экзамены, но мы оба не особенно беспокоились. Судя по всему, паниковать стоило только перед экзаменами в конце весеннего семестра, прямо перед летними каникулами. Именно тогда и будет настоящий отбор. По крайней мере, треть первокурсников не вернется в следующем году, по секрету рассказала мне Флоренс. Если она сама и переживала, то ничем этого не показывала.

Что касается меня, то если драка с Блейком не привела к моей гибели или исключению, то я сомневалась, что заваленный экзамен сможет это сделать. Тем не менее я хотела показать себя как можно лучше. Я, может, и не была такой же идеальной ученицей, как Флоренс, но, как ни удивительно, обнаружила, что работаю усерднее, чем когда-либо для любого из своих наставников в Камелоте. За исключением Одессы, конечно.

Пока я изучала сияющее лицо Навина, в моей голове зрела идея.

Однако я не была уверена, стоит ли рисковать и высказывать ее вслух.

Я приподняла бровь.

– Здорово! – Я помолчала, а затем добавила: – Она будет так гордиться тобой, когда узнает. Ты сразишь ее наповал этим соло.

Краска залила шею Навина, и я усмехнулась.

– Флоренс уже сказала мне, что ты единственный первокурсник, который попал в группу, не говоря уже о том, чтобы выступить сольно.

Навин закрыл лицо руками и театрально застонал.

– А теперь началось настоящее давление. Фестиваль Ледяного огня приближается. Скоро нас будет слушать гораздо больше людей.

– И один особенный человек, в частности, – добавила я, и мои глаза заблестели.

Он посмотрел на меня виновато.

– Ты догадалась, да?

– Мне потребовалось много времени, но думаю, что да. – Я задумчиво посмотрела на него. – И как долго это продолжается? Ты сказал, что у тебя была девушка до того, как ты поступил в «Кровавое крыло».

– Как долго? Я познакомился с Флоренс, когда мне было восемь.

Я поперхнулась.

– Она нравится тебе с тех пор, как тебе исполнилось восемь?

Он пожал плечами, снова заливаясь румянцем.

– Плюс-минус.

– Ты когда-нибудь думал о… о, я не знаю… о том, чтобы сказать ей о своих чувствах?

Он решительно покачал головой.

– Нет. Этого не будет.

Я уставилась на него.

– Позволь мне уточнить. Ты предпочтешь встречаться с другими девушками, вместо того чтобы рискнуть и открыться той, которая тебе действительно нравится?

Он серьезно кивнул.

– Так безопаснее.

Я закатила глаза.

– Я так понимаю, твоя последняя подружка не разбила тебе сердце.

Он ухмыльнулся.

– Нет. Хотя, возможно, я разбил сердце ей. Она надеялась, что я отклоню приглашение в «Кровавое крыло» и останусь с ней. Как и мои родители. Они хотели, чтобы я остался дома и женился на милой девушке-гноме.

– Но ты хотел последовать за Флоренс? – тихо спросила я.

Он кивнул.

– Я не мог отпустить ее одну. – Он замолчал. – И я не стану рисковать нашей дружбой из-за такой глупости.

– Я бы не назвала это глупостью, Навин, если ты действительно любишь ее. – Клянусь богами, я даю советы по отношениям так, словно имею хоть какое-то представление о том, о чем говорю.

– Ты когда-нибудь оказывалась в подобной ситуации? – с любопытством спросил Навин.

Я покачала головой.

– Определенно нет. Ну то есть у меня были мужчины. Но, по сути, это были просто интрижки. Я никогда не влюблялась.

Навин покраснел еще сильнее.

– Я даже не уверен, что это именно оно.

– И никогда не узнаешь, – хмыкнула я, – если не воспользуешься случаем и не откроешься ей.

Он отвел взгляд.

– Я думал поговорить с ней об этом на фестивале Ледяного огня. Там, знаешь ли, бал. Я буду в составе ансамбля. Я знаю, что Флоренс позволят пойти. Ее оценки, безусловно, достаточно хороши. Я хочу ее пригласить.

– Да, пригласи, – тут же ответила я. – Я уверена, что она согласится. – По крайней мере, я надеялась, что она скажет «да». Что, если Флоренс нравился кто-то другой? Надо попробовать разузнать.

– Ты не можешь рассказать ей ни о чем из этого, Медра, – сказал Навин, словно прочитав мои мысли. – Обещай мне.

Я медленно кивнула.

– Хорошо. Я обещаю. Я не буду, клянусь тебе, Навин. Но жизнь слишком коротка, чтобы не рисковать. Ты ждал с тех пор, как тебе исполнилось восемь. Почему бы просто не сказать ей и не посмотреть, что она ответит? Что самое худшее, что может случиться?

– Худшее, что может случиться, – это то, что я разрушу самую лучшую и долгую дружбу, которая у меня когда-либо была, – ответил он.

Я рассмеялась. Но я видела, что он действительно боится.

– Я не думаю, что Флоренс разорвала бы вашу дружбу из-за чего-то подобного. Согласен?

– Если бы я знал, как она отреагирует, то открылся бы ей давным-давно, – угрюмо проговорил Навин. – Но я не знаю. Это большой риск. – Он оглядел столовую и вздохнул. – По крайней мере, в этом году мы вместе как первокурсники. Но в следующем году…

– В следующем году мы все будем в разных домах, – тихо сказала я. – Я понимаю. – Мы будем видеться не так часто. Если только нам не посчастливится оказаться всем вместе. – Но разве это не причина открыться ей прямо сейчас?

– Она очень загружена. У нее так много занятий. – Он провел рукой по волосам, отчего половина из них встала дыбом.

Я скрыла ухмылку.

На наш столик упала тень. Я подняла глаза и увидела Реган. С ней были две высокородные девушки. Я помнила их лица с той ночи у костра. Лариса и Гретхен.

– Что смешного? – спросила Реган с фальшивой любезностью. – Может, поделишься? – Я напряглась, мое хорошее настроение мгновенно улетучилось.

Навин опустил взгляд на свои руки, явно не желая общаться с высокородными девушками.

Но Реган и ее подружки не собирались сдаваться.

– Знаешь, Лариса, – протянула Реган. – Я думаю, маленький гном думает, что его соло на флейте действительно может произвести впечатление на кого-то. Может, и могло бы, будь это шоу для детей.

Она и две другие девушки рассмеялись, как будто то, что Реган сказала, было очень забавным.

Лариса наклонилась, и светлые кудри обрамили ее красивое, но жестокое лицо.

– Ох, Навин, – проворковала она. – Ты же не собираешься всерьез позориться перед всей школой на фестивале Ледяного огня с этим ужасным соло? Умирающие кошки – и те звучат лучше. – Она громко фыркнула.

Я вдруг вспомнила, что видела Ларису в этом ансамбле. Она стояла во втором ряду и тоже держала в руках флейту.

– Навин более чем готов к Ледяному огню, – твердо сказала я, сузив глаза. – В отличие от некоторых он действительно заслужил свое место в оркестре.

Я с удовлетворением отметила, что моя насмешка попала в цель и лицо Ларисы вспыхнуло от гнева.

Гретхен посмотрела на меня сверху вниз, скривив губы.

– Ты так заботишься о гноме. Почему? Вы что, вместе? Блейку не понравится делить комнату с гномом, правда, Реган? – Она рассмеялась, но Реган, как я заметила, – нет. – Но ты, видимо, привыкла присматривать за своими маленькими друзьями-неудачниками. Тем более что никто из вас поодиночке сюда никогда не впишется.

Взгляд Гретхен с презрением скользнул по мне, затем она посмотрела на Навина.

– Лучше надейся, что в следующем году ты не окажешься в Доме Драхарроу, мальчик-гном. Нам не нужны такие неудачники, как ты.

Я проигнорировала ее и посмотрела на Реган.

– В тот первый день занятий, когда ты притворялась дружелюбной, ты мне нравилась больше. Ревность тебе не к лицу, Реган. Может быть, тебе и твоим друзьям стоит сосредоточиться на своих собственных жизнях, а не пытаться унижать всех окружающих? Мы все должны работать здесь сообща, ты же знаешь.

Лариса и Гретхен уставились на меня, разинув рты, в то время как выражение лица Реган сменилось от гнева на комментарий о «ревности» до замешательства.

– Ну разве она не наивное маленькое создание? – наконец спросила Гретхен. – Пойдем, Реган. Я не хочу, чтобы меня видели слишком долго за столом лузеров.

– Увидимся, грязнорожденная, – нараспев произнесла Лариса.

Девушки направились прочь, а Реган последовала за ними. Я удивилась, что она не возглавляла их маленькую стаю.

Может быть, именно поэтому я решила, что сейчас у меня есть шанс.

Соскользнув со скамейки, я быстро встала.

– Реган, могу я поговорить с тобой минутку наедине?

Я посмотрела на Навина.

– Я сейчас вернусь, – одними губами произнесла я.

Он кивнул.

Реган не откликнулась на мою просьбу. Но и не ушла.

Она подождала, пока я выйду в проход, а затем пойду рядом с ней.

– Чего ты хочешь? – резко спросила она. – Давай побыстрее.

Я закатила глаза.

– Хорошо. Я знаю, что скоро начнутся Игры Консортов.

Она взглянула на меня.

– Что, правда? Ты знаешь? Что еще ты о них знаешь?

– Я знаю, что мы должны работать вместе, – сказала я как можно спокойнее. – Чтобы выжить. Звучит довольно серьезно, согласись? Выживание.

Она вскинула голову.

– Я выживу с тобой или без тебя.

– Да, но это необязательно должно происходить без меня. Мы могли бы помочь друг другу. Работать в команде.

Она прищурила глаза.

– Я думала, ты этого не хочешь.

– Если ты имеешь в виду Блейка и то, что я являюсь частью этой маленькой триады, то я все еще не хочу. Но я планирую жить. А ты? Разве мы не будем сильнее, если начнем помогать друг другу?

Она не ответила, а я наблюдала за ее лицом. Обдумывала ли она то, что я сказала?

– Я не знаю всех деталей этих Игр, но мы явно должны проявить себя. Разве ты не будешь выглядеть лучше, если мы будем работать в команде? Разве не этого хочет Блейк?

И тут же я поняла, что сказала что-то не то.

Реган прищурилась, глядя на меня.

– Почему ты вообще все еще здесь? Притворяешься одной из нас. Пытаешься привлечь внимание Блейка. Это выглядит жалко. Наши отношения были лучше, когда здесь не было тебя.

Я глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.

– Хорошо. Я так понимаю, это означает «нет». Но у тебя еще есть время передумать. Подумай об этом. Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы работать вместе.

Я развернулась и пошла обратно к столу, прежде чем она успела сказать еще хоть что-то. Я снова опустилась на скамейку напротив Навина.

– Знаешь, Навин, – медленно произнесла я. – Иногда мне кажется, что это место действительно начинает мне нравиться.

Он сочувственно улыбнулся.

– А потом?

– А потом я сталкиваюсь с высокородными.

Я оглядела столовую, пылающие камины, зелень на стенах, болтающие студентов.

– Ну то есть, если начистоту… Я люблю «Кровавое крыло» больше, чем могла себе представить. Но находиться среди всех этих вампиров… – Я покачала головой, мысленно возвращаясь к встрече с высокородным мужчиной в борделе. К тому моменту, когда Виша швырнула мне в лицо грязью и показала свой нож. – Не знаю. Разве это не заставляет тебя иногда чувствовать себя слабым? Бессильным? Гретхен была права. Мы никогда не привыкнем друг к другу. Мы для этого не предназначены.

Я почти ожидала, что Навин поднимет флаг верности высокородным, как это обычно делала Флоренс.

Но вместо этого он кивнул.

– Все время. Иногда мне кажется, что я совершил ошибку, приехав сюда. Даже если на то была веская причина.

– Это было только из-за Флоренс? – спросила я с любопытством. – Или ты действительно хочешь стать разведчиком?

– В основном из-за Флоренс, – признался он. – Я мог бы остаться дома и стать разведчиком для своего народа. Да, гномы полукровки. Но высокородные обычно не трогают нас.

– Ты все еще можешь уйти, – сказала я. – Никто не станет тебя осуждать. Ну, я бы не стала. Уверена, что и Флоренс тоже.

Он покачал головой.

– После того как тебя приняли, уйти уже нельзя. Я имею в виду, что на самом деле у меня не было выбора, когда я получил письмо, даже если моя девушка думала, что он у меня был. Они, вероятно, пришли бы за мной, даже если бы я попытался отказаться.

– Должно быть, тогда считают, что у тебя большой потенциал, – сказала я, стараясь быть оптимистичной. – Если ты им так сильно нужен.

Он пожал плечами.

– Может быть. Но они тоже совершают ошибки. Вот почему так много первокурсников заканчивают тем, что их выгоняют. Первый год здесь – это что-то вроде «сделай нас или сломай». И иногда я не знаю, что ждет меня.

Я удивленно посмотрела на друга, внезапно пожалев, что затронула эту тему.

– Конечно, сможешь, Навин. Посмотри на себя, у тебя отлично получается. У тебя соло в ансамбле. Высокородные завидуют тебе. Завидуют грязнорожденному!

– Наверное, это должно заставить меня чувствовать себя на высоте. Но, честно говоря, я бы хотел, чтобы они отдали соло Ларисе, – мрачно признался он.

– Ты же это не серьезно, – потрясенно пробормотала я. – Что бы сказала Флоренс?

– Флоренс собирается окончить академию и стать блестящим призом для высокородных. Она всегда будет сражаться за них, Медра. Неважно, что она иногда говорит. Она уважает их и всегда будет уважать. – Навин понизил голос и наклонился ближе. – Будь она на твоем месте, то была бы в восторге.

– О чем ты? – Я поерзала на скамейке, внезапно почувствовав себя неуютно.

– О том, что она хотела бы стать консортом, – печально произнес он. – Я уверен. Она бы не возжелала такого, как я. У нее слишком большие амбиции.

– Ты мог бы стать блестящим разведчиком, – предположила я. – Как профессор Стоунфист. Насколько я знаю, я сижу напротив следующего Темного Клинка.

Он криво улыбнулся.

– Конечно. Но я в этом сомневаюсь.

– А вот и зря, Навин. Ты наверняка не думал, что попадешь в ансамбль «Кровавого крыла». Или что исполнишь соло на флейте, – внезапно с жаром воскликнула я, теряя самообладание. – Но ты это сделал. Будь немного увереннее в себе. Если ты хочешь завоевать сердце Флоренс, я обещаю, это поможет тебе больше, чем что-либо другое.

Он внимательно смотрел на меня.

– Может, ты и права.

– Да, – решительно ответила я.

Я знала, что была права. Я была трогательно, прискорбно права. Я знала это на личном примере. Уверенность привлекала. И высокомерие? Что ж, иногда оказывалось, что оно даже лучше.

Ненавидеть кого-то еще не значит, что ты можешь отвести от него взгляд. Вот почему меня притягивал Блейк Драхарроу, хотя и знала, что он придурок. Он был ходячим и говорящим воплощением высокородного высокомерия. А я была жалкой девчонкой, которая все это время украдкой поглядывала на него.

Он же ни разу не взглянул на меня.

Не в силах сдержаться, я повернула голову и посмотрела на стол Драхарроу. Сейчас он был почти пуст. Остались только Блейк и Виша. Они разговаривали. Какая разница, о чем?

Я вздохнула.

– Итак, расскажи мне побольше о фестивале Ледяного огня.

– Что ты хочешь знать?

Я пожала плечами.

– На самом деле я ничего о нем не знаю. Кроме того, что ты будешь играть соло.

– Это будет кульминацией всего фестиваля, – мечтательно протянул Навин.

– Я уверена, так и будет, – согласилась я, ободряюще улыбаясь ему. – Что еще?

– Тебе лучше спросить Флоренс… – начал он.

Я со стоном оборвала его.

– Ты всегда так говоришь.

Он смущенно улыбнулся.

– Хорошо. Но на самом деле я там никогда не был.

– Я думала, Ледяной огонь празднуется по всей Санграте.

– Так и есть. Но я уверен, что у «Кровавого крыла» свои традиции. – Навин задумался. – Я знаю, что будет пир. Пир первого пламени. Если это будет что-то похожее на то, что было у нас дома, то там будут приглашенные гости и представления. Тогда я и выступлю с ансамблем.

– А еще? – спросила я. Пир – звучало не так уж плохо.

– Есть несколько маленьких традиций, которые, кажется, соблюдают повсюду. Например, соревнования ледяных скульптур. Забавы, которые являются лишь частью зимы. Но я уверен, что «Кровавое крыло» сделает из них что-то грандиозное. – Навин улыбнулся. – А потом будет бал.

Я нахмурилась.

– Бал?

Он кивнул.

– Тебе придется пойти, хочешь ты этого или нет. Я почти уверен, что это будет обязательно, поскольку ты консорт. Что касается остальных, то, возможно, нас удостоят этой привилегии. Хотя первокурсникам вход заказан, если у них нет пары.

– Значит, тебе нужно пригласить Флоренс, – быстро сказала я. – Замечательно.

Он поморщился.

– Посмотрим.

– У этого бала есть какая-то тематика?

Он кивнул.

– Он называется Балом самой длинной ночи. Он проводится в день зимнего солнцестояния.

– Бал, пир, резьба по льду. – Я загибала пальцы. – Ничто из этого не кажется особенно вампирским.

Навин рассмеялся.

– Вот почему тебе следует спросить Флоренс об остальном. – Его лицо стало серьезным. – Я только что вспомнил об одной детали, которая тебе, вероятно, не понравится. Но ожидается, что мы все примем в этом участие.

Мое сердце замерло.

– Ну? О чем речь?

Когда я вернулась в свою комнату в тот вечер, то обнаружила записку, подсунутую под дверь.

Я развернула ее и прочитала: «Дорогая грязнорожденная, пошла ты. Я работаю одна. Я надеюсь, что ты умрешь медленной и мучительной смертью во время Игр. Мне не терпится посмотреть. С любовью, Реган».