Медра

Я шла за вампиром.

«Потому что у меня не было другого выбора», – сказала я себе. Пушистик, чье имя, судя по всему, было Невилл, самое нелепое из всех имен, был моим проводником до этого. По крайней мере, Блейк знал, куда мы направляемся.

И все же я подождала, пока он не завел нас в туннель под «Бродячей странницей», прежде чем заговорить.

– Что, черт возьми, это было?

Он схватил лампу с полки в кладовой. Теперь он держал ее в одной руке, а вялого пушистика – в другой.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, даже не оглянувшись на меня.

– Я имею в виду…

– Ты имеешь в виду, что следила за мной, – перебил он. – Ты пошла за мной туда, где тебе не следовало находиться и где у тебя не было ни малейшего шанса защитить себя.

Не было смысла отпираться. И все же:

– Хочешь сказать, что ты имел право там находиться? Ты тайком сбежал из школы. Ты бы не сбегал, будь у тебя разрешение выходить.

– Меня никто не остановил бы.

– Значит, ты свалил, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь видел, куда ты идешь. Почему? – Я подумала о девушке. – Зачем тебе продажница? Я думала, в доме Драхарроу есть свои трэллы.

Пауза.

– Есть.

– Тогда почему бы не кормиться ими? – прямо спросила я. – Или тебе просто нравится ходить по борделям?

– Почему бы тебе не лезть не в свое гребаное дело? – рявкнул он в ответ. – Но подожди. Ты же не можешь. Ты же явно мной одержима.

– Прошу прощения? – переспросила я. – Это не так.

– Правда? Тогда зачем ты шпионила за мной? Нет, не просто шпионила. Зачем пошла за мной до самой «Иссушенной розы»? Ты могла бы пойти куда угодно в Вейлмаре, но вместо этого оказалась в соседней комнате. Ты наблюдала, как я кормился, Пендрагон?

Он остановился и обернулся, подняв лампу повыше, чтобы видеть мое лицо.

Я почувствовала, что краснею. Черт возьми.

Он усмехнулся.

– Наблюдала. Ты наблюдала за мной. И тебе это чертовски понравилось. – Он шагнул ко мне, и я попятилась.

– Прекрати, – на автомате сказала я. – Не делай этого.

– Не делать чего? Не подходить к тебе поближе? Почему нет? Очевидно, что ты меня хочешь. Почему ты не можешь в этом признаться? Хотя бы самой себе.

Я покраснела еще сильнее, злясь на саму себя.

– Мечтай, Драхарроу. Не каждая женщина на земле хочет тебя.

– Не каждая. Но ты – хочешь. – Он ухмыльнулся. – Ты наблюдала за мной все время, пока я кормился? Или ты отвела взгляд? Для тебя это было слишком?

Я не ответила.

Он понизил голос, глядя на мою шею.

– Я могу доставить тебе то же удовольствие, что и ей. В любое время, когда захочешь. Все, что тебе нужно сделать, – это сказать одно слово. Всего одно короткое слово. «Пожалуйста».

Я огрызнулась:

– Ни за что на свете. Держи свои руки и клыки подальше от меня. Кроме того, тебе нельзя пить мою кровь. Ты сам так сказал.

Его ухмылка стала еще шире.

– Ты и понятия не имеешь, как это работает.

– Тогда расскажи мне, – потребовала я.

Блейк покачал головой.

– Ни за что. Так гораздо веселее. Может, когда-нибудь ты поймешь.

Я не хотела выпрашивать у него информацию.

– Пошел ты, Блейк.

– И кто же теперь мечтает, Пендрагон? – Он рассмеялся.

– Давай проясним одну вещь, – сказала я, тыча пальцем ему в грудь. – Я не твоя. Я не знаю, как вдолбить это в твою твердую высокородную башку…

– О, так ты признаешь, что я твердый? – Он снова ухмыльнулся.

Я всплеснула руками.

– Я не твоя. Перестань повторять. У меня от этого мурашки по коже. От тебя и этого слова. «Моя». Я не твоя. И никогда не буду.

Он демонстративно зевнул.

– Как скажешь, Пендрагон. Я заметил, что не проскользнуло ни единого «спасибо, Блейк». Но в любом случае ты знаешь, что сегодня я спас тебе жизнь. Опять. Для той, кто не хочет принадлежать кому-то другому, ты чертовски плохо заботишься о себе сама.

Я стиснула зубы.

– Может, если бы все вы, высокородные, не были такими дикими, мне не пришлось бы беспокоиться о своей защите.

– Не все из нас дикие, – сказал он, блуждая по моему телу взглядом.

– Некоторые из вас помешаны на контроле.

– Продолжай убеждать себя в этом, – парировала я. – Ты такой же негодяй, как тот высокородный, который напал на меня.

К моему удивлению, его глаза наполнились яростью. Я задела его.

– Мы не все такие, – выплюнул он.

– Этот человек явно убивал грязнорожденных девушек. Я видела детей на улицах, умоляющих кого-нибудь заплатить за их кровь. Их родителей убили, обескровили. Кто еще мог так поступить, если не высокородный? Скажи мне, Блейк, почему вы все притворяетесь такими цивилизованными? Такими сдержанными? Когда на самом деле внутри вы все просто монстры?

Он двигался так быстро, что я едва успела разглядеть очертания его тела, прежде чем он оказался прямо передо мной, его лицо было в паре сантиметров от моего, а горячее дыхание касалось кожи.

– Ты думаешь, я такой же, как он? – прорычал он. – Ты думаешь, я хочу этого? Ты думаешь, я хочу быть привязан к какой-то смертной? К полукровке, которая презирает меня?

Я уставилась на него, и в груди у меня все сжалось.

– Но в одном ты права, Пендрагон. Почему я должен так упорно бороться, чтобы обуздать внутреннего монстра, когда ты так решительно настроена вытащить его наружу?

Прежде чем я успела ответить, его губы прижались к моим.

Рука Блейка обхватила мой затылок, пальцы запутались в моих волосах. Когда он углубил поцелуй, его язык властно проник в мой рот.

На мгновение я была слишком ошеломлена, чтобы среагировать – мое тело охватил жар.

Затем, к своему стыду, я поймала себя на том, что отвечаю на его поцелуй. Его вкус поражал. Я ненавидела это. Ненавидела его. Ненавидела это все. Ненавидела то, как хорошо это было. Сердце бешено колотилось. Кожу покалывало.

Я сжала кулаки, отчаянно пытаясь сдержать бурю захлестнувших меня эмоций.

А потом все закончилось так же быстро, как и началось.

Блейк отстранился, тяжело дыша, его серые глаза потемнели от торжества… и замешательства.

Он отвернулся от меня и зашагал по туннелю.

На мгновение я застыла на месте, мои руки дрожали.

Затем я поплелась следом.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, куда ходил Невилл, – закончила я, опускаясь на кровать Флоренс.

– Невилл? – Флоренс широко раскрыла глаза. Я разбудила ее, когда принесла пушистика обратно.

Блейк не проронил ни слова, пока мы не добрались до Драконьего двора. Потом все, что он сделал, – это сунул мне пушистика и велел принести его ему, если щенок не поправится к утру.

Я хотела спросить его, почему бы ему просто не забрать пушистика, но не стала. Не осмелилась.

Флоренс с любопытством смотрела на меня. Я покраснела.

– Блейк Драхарроу, кажется, назвал его Невиллом, – призналась я.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Невилл? – Флоренс фыркнула. – Невилл? Почему Невилл? – Она уставилась на меня, вытаращив глаза. – Ты действительно хочешь сказать, что пушистик – я имею в виду, Невилл – тайком навещал твоего… – Она вовремя остановилась. – Навещал Блейка Драхарроу?

Она легла на кровать, снова захихикав.

– Возможно, это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

– Эй, ты любишь высокородных. Разве высокородный не может полюбить пушистика? – Вопрос прозвучал так глупо, что мы снова расхохотались.

– Я полагаю, высокородные могут делать все, что захотят, – наконец сказала Флоренс. – Но Блейк? Я имею в виду… Я бы никогда не подумала, что он любит пушистиков.

– Флоренс, пожалуйста. Если мы не перестанем упоминать Блейка в одном предложении с пушистиком, я никогда не смогу перестать смеяться, – простонала я.

– Чего я не понимаю, так это почему Невилл все время возвращается сюда, – сказала Флоренс, наклоняясь, чтобы погладить головку пушистика. Невилл немного оживился, но тут же снова заснул. Казалось, он уже приходил в себя после неприятной встречи с высокородным.

– Может быть, в башне Драхарроу тоже запрещено держать домашних животных? – предположила я.

Она покачала головой.

– Я почти уверена, что высокородным позволено делать все, что они хотят. И это удваивается, если ты Глава Дома.

– Может быть, Невилл… – я подавила смешок. – Может быть, он хочет вернуться к Блейку, но Блейк отправляет его обратно?

– Это было бы логично, но грустно. Почему Блейк просто не оставит его себе?

– Наверное, это не к лицу главе большого плохого дома – держать пушистика? – предположила я, фыркнув от смеха. – Бедный Невилл. Он заслуживает лучшего, чем Блейк.

Флоренс задумчиво посмотрела на меня.

– Ты тоже.

Я покраснела.

– Ну, он и правда спас меня от того высокородного. Как ты думаешь, мне стоило его поблагодарить?

– А ты как считаешь? Ты сама сказала, что тот высокородный, вероятно, убил бы тебя.

Я отвернулась.

– Не знаю. Блейк отличается от всех, кого я когда-либо встречала. Он… не совсем злой, как мне кажется. Но и, конечно, он не самый хороший. Он эгоист и любит все контролировать. Он ведет себя так, словно я его собственность. И он не хочет, чтобы со мной что-то случилось. Это сбивает с толку.

Я не сказала подруге, что Блейк меня поцеловал. Это было слишком унизительно. Я лишь поделилась с ней, что он убил того, кто на меня напал, хотя это немногим лучше.

– Что ты думаешь о том, что он питается продажниками? – спросила Флоренс, с любопытством разглядывая меня.

– Я собиралась задать тебе тот же вопрос, – ответила я.

Она склонила голову набок, ее темные глаза были задумчивы.

– Я думаю, это кое-что говорит о нем. Что-то, в чем ни один из вас не хочет признаться.

– Что-то плохое?

– Нет, как раз наоборот. Он предпочитает питаться от кого-то, кто этого хочет. Он ведь не причинил ей вреда, правда? Девушке-продажнице?

Я покачала головой, закипая лишь при одной мысли о ней.

– Нет, на самом деле, ей, похоже, понравилось.

– Не могу поверить, что ты смотрела, – сказала Флоренс с восхищением. – Это было довольно дерзко с твоей стороны.

– Насколько я понимаю, Блейк Драхарроу не имеет права на личную жизнь, – возразила я. – И я не хотела быть дерзкой. Просто пыталась выяснить, что он задумал.

Я подумала о профессоре Родригесе. Было ясно, что они встретились у «Иссушенной розы» не в первый раз.

– Кстати, о дерзости, – медленно произнесла я. – У меня есть к тебе предложение…

Чуть позже, вернувшись в свою комнату, я лежала под одеялом, не в силах уснуть, хотя и знала, что осталось всего несколько часов до того, как мне придется вставать на занятия.

У меня кружилась голова.

Он сказал: «Моя».

Он говорил это уже не в первый раз. Но мне казалось, что я впервые слышала по-настоящему.

Он сказал: «Моя».

И в этот момент мое сердце забилось быстрее. Мое бесполезное, предательское сердце. Эти слова казались правдой.

Но они не были правдой.

Не могли быть. Как выбросить их из головы? Я заставила себя думать о чем-нибудь другом.

Книга профессора Родригеса все еще лежала на моем прикроватном столике. Я не могла так рисковать и хранить ее у себя слишком долго. Флоренс обещала помочь мне вернуть ее в кабинет на следующий день. Она отвлечет профессора, пока я проскользну внутрь и поставлю книгу на место.

Я убрала кинжал Корегона высоко на полку. Я успела засунуть его обратно в ботинок, прежде чем Блейк заметил, что я держу его в руках. Мне нужно было найти для него ножны. Тогда, возможно, я смогла бы носить его с собой, не показывая Оркадес все, что я вижу или делаю.

Часть меня была рада, что она все еще здесь. Но я понимала, что это было не то, на что она надеялась.

Завтра начинался зимний семестр. Через несколько недель состоятся праздники, школьные каникулы и даже бал. Я знала, что Флоренс и Навин были в восторге от первых настоящих школьных каникул. Оказалось, что Навин играл на флейте и планировал пройти прослушивание, чтобы присоединиться к школьной группе.

Последние осенние листья опали несколько дней назад. Воздух стал свежим и прохладным.

Я заснула, и мне приснились снег и драконы.