Медра

Я принялась за картофельное пюре, но мои мысли были за тысячу километров от столовой, где я сидела с Флоренс и Навином.

– Ты дуешься, Медра. Что случилось? – поддразнил меня Навин. – Тебе не хватает масла в пюре?

Я показала ему язык.

– Ну знаешь. Просто думаю о том, какая же я невежественная.

– Невежественная? – Флоренс выглядела озадаченной. – Ты вовсе не невежда. Ты же не глупая, Медра.

– Нет, не глупая, – согласилась я. – Но невежественная, да. – Я переводила взгляд с одного на другого. – Я еще столько не знаю. То, что вам двоим известно потому, что выросли здесь.

Они никогда не допытывались, откуда я родом. Когда я объяснила, что потеряла память, им показалось, что этого было достаточно. Они смирились с этим и взяли за правило никогда не спрашивать меня о прошлом. Была ли это дружба? Они были первыми друзьями, близкими мне по возрасту, которые у меня когда-либо были. Я была невероятно благодарна за это.

– Ну, если бы ты слушала, вместо того чтобы уничтожать свое картофельное пюре, – начал Навин. Я опустила взгляд на свою тарелку и увидела, что по рассеянности вывалила половину картошки на стол. – Тогда ты бы услышала, как мы говорили о том, что могло бы тебя заинтересовать.

Я оживилась.

– Правда? И о чем речь?

Флоренс огляделась по сторонам, затем понизила голос:

– Скоро состоится обряд Главы Дома.

– Почему в последнее время все пытаются убедиться, что их никто не подслушивает? – заворчала я, но они привлекли мое внимание. – Что за история с Главой Дома? Это какой-то секрет? Я думала, что это открытый выбор. Блейк же собирается стать новым главой Дома Драхарроу в «Кровавом крыле»?

– Ну, скорее всего, – медленно произнесла Флоренс. – Но в течение года проводится несколько обрядов. Не только Главы Дома.

– В любом случае когда состоится избрание Главы Дома? – спросила я.

– Мы не знаем. Первокурсникам мало что рассказывают, – призналась Флоренс. – Когда такое случается, это всегда неожиданно.

– Я думала, твоя мама должна знать, – сказала я, немного удивленная.

Флоренс покачала головой.

– Ей запрещено что-либо рассказывать об этом. Хотя это не тайна среди большинства высокородных студентов. Они знают больше, чем мы.

– В течение учебного года проводятся два важных мероприятия, – объяснил Навин. – Одно случается каждый год. Другое происходит только в том случае, если открыта позиция Главы Дома.

– Ну, с Главой Дома понятно. А второе? – спросила я с любопытством.

Он обменялся взглядом с Флоренс.

– Игры Консортов.

Я поморщилась.

– Игры? Серьезно? И я должна в них участвовать?

– Тебе придется участвовать, хочешь ты того или нет, Медра, – тихо сказала Флоренс. – Как и Реган.

– На самом деле, нам было интересно, рассказал ли тебе кто-нибудь об этом. Кто-нибудь из профессоров? Может быть, Родригес? – Навин вопросительно посмотрел на меня.

Я покачала головой.

– Нет. Ничего. Никто не упоминал об этом. До настоящего момента.

– Ты, должно быть, удивлена, почему мы не рассказали об этом раньше, – сказала Флоренс. – Но невысокородные консорты так редко встречаются… Честно говоря, я все время забываю, что ты здесь именно поэтому. Такая странная ситуация.

– И не говори, – с горечью отозвалась я. – Так в чем конкретно суть этих Игр Консортов?

– Они называют это играми, но это не детская забава. Игры Консортов – это, по сути, проверка, чтобы отсеять слабых, – объяснил Навин.

Учитывая, что я была единственным невысокородным консортом, это звучало не очень хорошо.

– Консорты должны работать вместе, чтобы не проиграть и выжить, – добавила Флоренс. – Прямо сейчас ты еще официально не консорт. Пока не пройдешь Игры.

На мгновение я задумалась о том, чтобы намеренно провалить Игры. Я не хотела быть официальным консортом. Это звучало хуже, чем то, кем я уже была.

Затем я положила руки на стол.

– Подожди. Что? Ты хочешь сказать, что я должна работать с Реган? То есть эти Игры на самом деле опасны?

Флоренс прикусила губу и нервно кивнула.

– Боюсь, что так. Неудача – это не выход. Вот почему я надеялась, что Реган уже поговорила с тобой. – Она выглядела несчастной. – Предполагается, что она твоя напарница.

– Она ничего не говорила об этом. – Я на секунду задумалась. – Значит, мы должны работать вместе? Реган и я? Другого выхода нет?

– Мы знаем не так уж много. На самом деле, это, по сути, единственное, что сказала моя мама, когда я недавно снова спросила ее об этом, – ответила Флоренс. – Но да, вы должны быть командой. Ты должна доказать, что можешь сотрудничать. Суть союзов-триад – сила. Предполагается, что консорты должны быть способны работать сообща, чтобы защитить своего архонта.

– Архонта? – Я удивленно подняла брови. – Ты имеешь в виду Блейка?

– Блейка, да. Или Кэтрин. Она архонт своей триады. Или будет. Архонт может быть мужчиной или женщиной, – объяснила Флоренс.

– Это нелепо, – простонала я, подперев рукой подбородок. – Я ни за что на свете не собираюсь… – Я взглянул на Навина и увидел, что он покраснел. – Вы поняли, что я имею в виду. Я не собираюсь проходить через все это, тогда какой в этом смысл?

– Медра, я знаю, ты ненавидишь Блейка. И ненавидишь Реган не меньше. Но дело не только в твоих предпочтениях, – мрачно произнесла Флоренс. – Я просто не понимаю, как можно бросать вызов Виктору Драхарроу, даже если ты хочешь. Если тебя это как-то утешит, хотя я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но ты находишься в чрезвычайно влиятельном и привилегированном положении во многих отношениях. В таком положении, которое вызывает зависть полукровок. Но поскольку я знаю, что для тебя дело не в статусе, имей в виду, что речь идет о твоем выживании.

Навин кивнул.

– Именно это нас с Флоренс и беспокоит. Что бы ни случилось с Блейком, ты – первокурсница. Ты видела, как они к нам относятся. Тебе придется пройти через Игры Консортов. Каким-то образом.

Я мысленно вернулась к тому дню в Черной Крепости. Я медленно подняла левое запястье и задрала рукав своего серого свитера ровно настолько, чтобы появилась отметина.

– Это метка от церемонии соединения? – тихо спросила Флоренс, глядя на красную отметину в виде капли.

– Больше похоже на клеймо рабства, – с горечью сказала я. – Жаль, что я не могу от него избавиться. Стереть, как чернила.

Лицо Навина было встревоженным.

– Но это не чернила, Медра. Теперь ты часть этой триады, несмотря ни на что.

– Как вы думаете, у Реган такая же метка? – спросила я, внезапно заинтересовавшись. Я никогда раньше об этом не думала.

Флоренс покачала головой.

– Нет. Твоя – это нечто другое. Я никогда раньше такого не видела. Ты сказала, это сделал Виктор?

Я кивнула.

– Он пометил и Блейка. Он произнес несколько слов. Почти как заклинание. – Они еще напомнили мне о браке.

«Связанное – нерасторжимо».

Я вздрогнула, гадая, какую магию в этом задействовали. Должен же быть какой-то способ все исправить. Это была помолвка, напомнила я себе. Мы не женаты. Пока. Виктор Драхарроу сказал, что метка – только начало. Я отказывалась принимать – отказывалась верить, – что я должна каким-либо образом оставаться связанной с Блейком или Реган.

Может быть, убийство Блейка разорвало бы нашу связь, шепнул назойливый голос у меня в голове.

Это была не такая уж и плохая идея. Возможно, это единственный выход.

Я подумала о пушистике. О том, как Блейк был готов отнести его к целителю. Итак, у этого человека было одно незначительное достоинство, которое его оправдывало. Он не испытывал ненависти к животным.

Особенно к маленьким и симпатичным.

Этого было недостаточно, чтобы сделать его по-настоящему сносным. Или стоящим того, чтобы его не убивать. Да?

– Тебе следует расспросить Родригеса обо всем этом, – проговорил Навин.

– Профессора Родригеса? – Я нахмурилась. – Ты даже не ходишь к нему на занятия. Я не думала, что ты его знаешь.

– Все знают Родригеса. Он самый нетерпимый по отношению к высокородным, и все же он по-прежнему краеугольный камень «Кровавого крыла», – сказал Навин, ухмыляясь.

– Не говоря уже о том, что ты ему нравишься, Медра, – ободряюще сказала Флоренс.

– Я в этом не уверена, – сказал я, скривившись. – Он просто меня терпит.

– Он ведь дает тебе частные уроки? – спросила она, понизив голос, чтобы никто другой не услышал. – Я бы сказала, это выходит за рамки его обязанностей. Его к этому не принуждали.

Она была права. Я была груба на его уроке, но он, казалось, простил меня. Родригес настоял на том, чтобы я прошла обучение трэлл-защите, и был терпеливым со мной на наших занятиях, хотя и не совсем дружелюбным.

– Возможно, он сможет рассказать тебе, были ли в истории грязнорожденные консорты. И что они делали, чтобы выжить, – сказал Навин. – Об этом стоит хотя бы спросить.

– Может быть, им просто нравился их со-консорт, и они действительно работали вместе, – предположила я. В глубине души я знала, что с Реган такого не будет.

– Человек, который действительно может знать больше остальных, – это профессор Хассан. Но я не думаю, что тебе стоит обращаться к ней, – с сожалением сказала Флоренс. – Вот ей ты действительно не нравишься.

– Я тоже не большая поклонница профессора Хассан, – признала я. – Хотя она, безусловно, многое знает.

– Я думаю, она скорее обвинит тебя в попытке сжульничать, чем даст какую-либо полезную информацию, – сказал Навин. – Я бы не стал утруждать себя.

Я кивнула и отодвинула тарелку.

– Что ж, нет смысла откладывать. – Я встала из-за стола.

– Прямо сейчас? – удивилась Флоренс. – Ты сейчас пойдешь?

Я пожала плечами.

– Можно проверить, у себя ли он в кабинете.

Когда я добралась до кабинета Родригеса, дверь была приоткрыта.

Обычно, когда я приходила на наши уроки пораньше, я ждала в коридоре, и он всегда сам меня приглашал.

Но теперь, когда я заглянула в щель, мне показалось, что кабинет пуст.

Мое внимание привлекли высокие полки Родригеса, уставленные книгами. У него была неплохая коллекция. Я знала, что его интересы выходят за рамки магии исцеления. Он очень много знал о драконах. Что еще его интересовало?

Не обращая внимания на легкий укол вины, я толкнула дверь, а затем оставила ее за собой точно так же, как она была – слегка приоткрытой.

Я просто подожду в кабинете, сказала я себе. Я не собиралась ничего трогать. Я знала, что не должна была находиться внутри без его разрешения. Но отчаяние грызло меня изнутри.

Я оглядела комнату, обратив внимание на книжные полки из темного дерева, которые тянулись вдоль стен от пола до потолка.

Мой взгляд остановился на ряду книг, которые казались более древними по сравнению с остальными. Они лежали на верхней полке в дальнем углу.

Я была высокой, но не настолько. Чтобы добраться до них, мне понадобилась бы лестница на колесиках. К счастью, у профессора Родригеса она была, встроенная рядом с полками.

Я быстро схватила ее и передвинула к полке. Поднявшись наверх, я просмотрела книги, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.

Некоторые тома были посвящены драконам. Другие – магии крови. Одна книга под названием «Магия крови и огненные змеи» привлекла мое внимание, но я продолжала просматривать, надеясь найти что-нибудь более подходящее к моей текущей ситуации.

Я почти дошла до конца полки, когда я увидела ее.

«Темное искусство вечных уз».

Мои пальцы коснулись краев обложки. Я почувствовала, как по моей руке пробежал холодок, как будто сама книга могла догадаться о моих намерениях.

Я на мгновение замерла, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Все было тихо.

Я осторожно сняла книгу с полки и приоткрыла обложку. Пергамент был хрупким, и когда я перелистывала страницы, слова поначалу не имели смысла. Просто нагромождение букв, меняющихся и перемещающихся, как дым.

Я моргнула, чувствуя, как паника подступает к горлу, но затем текст внезапно прояснился и стал разборчивым.

Это была нужная книга. Я это чувствовала.

Мои пальцы метнулись к оглавлению, глаза пробежали по странице. Текст гласил: «Ритуал, позволяющий разрушить связь душ». Эти слова были словно маяком во тьме.

Моя рука зависла над страницей, разрываясь между желанием вырвать ее или запихнуть всю книгу в сумку.

– Нашли что-нибудь интересное?

Мое сердце дрогнуло, и я чуть не выронила книгу. Я ухватилась за лестницу, чтобы не упасть, и повернула голову.

Профессор Родригес стоял в дверях, засунув руки в карманы поношенных коричневых брюк.

– Простите, – автоматически произнесла я. – Я не хотела врываться. Я просто ждала, когда вы вернетесь.

– У вас наметан глаз на редкие книги. – Родригес шагнул в глубь комнаты. Он внимательно наблюдал за мной, как будто не был уверен, что я действительно понимаю, что нашла. – Немногие студенты могут читать на традиционном сангратийском.

– Я не могу, – выпалила я. – Читать, я имею в виду. Мне просто понравилась обложка.

Я посмотрела на обложку, молясь, чтобы она была уникальной. Я даже не успела взглянуть на нее.

К счастью, книга выглядела не самой скучной из всех, что я видела. Она была обтянута плотной черной кожей, потрескавшейся от времени, но все еще роскошной и отполированной, как будто за ней хорошо ухаживали на протяжении веков. Серебряная филигрань вилась по краям, образуя узоры, напоминающие струйки дыма. В центре обложки был изображен извивающийся серебряный дракон. Я легонько коснулась его одним пальцем, ощущая выступы.

– Да, это прекрасная книга. И редкая. Поставьте ее на место. – Голос Родригеса звучал мягко, но взгляд был суровым.

Я подчинилась и спустилась по лестнице.

– Итак, вам что-то нужно, мисс Пендрагон? Я не помню, чтобы у нас была назначена встреча. Или вы просто шпионили? – С глухим стуком он уронил стопку бумаг на стол, и я подпрыгнула.

Да, с Родригесом что-то происходило, решила я. Он всегда был на взводе, но сейчас казался особенно настороже. Что с ним случилось, почему он стал таким подозрительным? Или дело было просто в том, что я прикоснулась к книге?

Часть меня хотела расспросить его о ритуале, но, учитывая его недоверчивость, я решила, что лучше не рисковать прямо сейчас.

– Да, мне кое-что нужно, – сказала я, подходя к столу.

– И что же это «кое-то»? – Он опустился на деревянный стул и откинулся на спинку.

Даже с его ошибочным представлением о моде Родригес был красивым мужчиной. Я уже не впервые об этом думала. Со своими темными волосами и длинными ногами он был как раз в моем вкусе. Или был бы, если бы я не была совершенно уверена, что он уже влюблен.

Типаж, который, как я думала, был в моем вкусе до того, как некий аристократический нос с горбинкой ворвался в мои сны…

Я выбросила эту мысль из головы.

– Мне нужна помощь, чтобы выжить на Играх Консортов, – прямо сказала я. – Почему вы никогда не рассказывали мне о них?

Родригес поднял на меня свои темные глаза с задумчивым выражением.

– Преподавателям не разрешается рассказывать ученикам об обрядах «Кровавого крыла». Особенно об этом.

– Ну, я знаю, что он существует, так что это не такая уж большая тайна. Я даже знаю, когда он будет, – блефовала я.

Он приподнял брови.

– Знаете? Это интересно. Потому что я – нет.

– Он всегда проводится после фестиваля Ледяного огня, верно? – предположила я.

Сначала должен состояться обряд выбора Главы Дома. Флоренс и Навин, казалось, были уверены в этом. И до середины зимы уже не так далеко, чтобы провести Игры Консортов до каникул. Они должны были состояться когда-нибудь потом. Вероятно, весной.

– Традиционно именно тогда они и проходят. Но кто знает, что будет в этом году? – Он посмотрел прямо на меня. – Все меняется. Всякое бывает. И вы тому живое доказательство.

– Кстати, о неожиданностях, насколько я понимаю, консорты должны работать сообща. – Я взглянула на дверь. Родригес закрыл ее за собой. – Как же мне выжить в этих Играх, если Реган Пансера ненавидит меня? – прошипела я.

– Это, безусловно, проблема, – согласился он. – Для вас. Не для меня.

Я застонала и опустилась на жесткий деревянный стул, который он всегда оставлял для студентов. Я знала, что лучше не верить ему на слово.

Родригес был жестким, да, но он не испытывал ко мне ненависти. Возможно, я не нравилась ему так сильно, как думала Флоренс, но я сомневалась, что он искренне надеялся, что я умру.

По крайней мере, я хотела верить, что это не так.

– Профессор, – вкрадчиво произнесла я. – Пожалуйста.

Он рассмеялся.

– Мольбы не помогут, Пендрагон.

Я вздохнула.

– Не могли бы вы, по крайней мере, сказать мне, были ли какие-нибудь подобные ситуации? Были ли прецеденты, когда супруги не могли или не хотели работать вместе?

– О, такое, безусловно, бывало, – сказал Родригес. – Но вам ни к чему эти истории.

У меня замерло сердце.

– Почему?

– Потому что, когда такое происходит, консорты обычно погибают. Без разницы, в какой конфигурации.

– Но это несправедливо, – возмутилась я, начиная злиться. – У меня нет выбора. Реган не станет со мной работать, даже если бы я захотела.

– А вы не пробовали спросить у нее? Вы говорили с ней об этом? – Родригес взял перо и повертел его в руках.

– Нет, – признала я.

– Попробуйте. Никогда не знаешь наверняка. – Он подбросил перо в воздух.

– Ладно. Так и сделаю, – сказала я. – Но давайте будем реалистами. Она не согласится. Даже если я буду умолять, на что я уже готова. Неужели Виктор Драхарроу действительно позволит нам обеим погибнуть в этой игре только потому, что мы не можем работать вместе?

– Виктор Драхарроу – очень занятой, очень важный человек, который, вероятно, даже понятия не имеет, что Реган вас ненавидит, – сказал Родригес. – И кто ему об этом скажет? – Он наклонил голову. – Вы?

– Может быть, я могла бы передать ему сообщение, – в отчаянии размышляла я. – Отправить ему письмо. Не знаю. Что-нибудь.

– Или вы могли бы оторваться от стула и разобраться со всем этим.

– Вам легко говорить, – парировала я. – Сидите в безопасности за своим учительским столом.

Лицо Родригеса ожесточилось.

– Мое положение не настолько безопасно, как вы себе представляете. В конце концов, мы грязнорожденные, мисс Пендрагон.

– Кстати говоря, есть ли подобный прецедент? Я имею в виду, когда консорт-грязнорожденный побеждал в этих играх? – спросила я, подаваясь вперед.

– Да, но в таких случаях консорты обычно действовали сообща. Насколько я помню. – Он посмотрел на меня почти сочувствующе. – Послушайте, есть только одно, в чем я могу вам помочь и что пригодится вам в играх. И вы уже знаете, о чем идет речь.

– Тренировки в трэлл-защите.

Он кивнул.

– Именно. Если Реган действительно ненавидит вас так сильно, как вы думаете, то она попытается добраться до вас. Если она каким-то образом выживет, а вы нет…

– Тогда она получит именно то, чего хочет, – глухо отозвалась я.

И чего не хочу я. Блейка Драхарроу.

– Она же не пыталась снова применять трэлл-принуждение против вас?

Я покачала головой. Теперь, когда я подумала об этом, мне стало интересно, почему она этого не сделала.

– Хорошо. Блейк, вероятно, поговорил с ней.

Я засмеялась.

– Очень в этом сомневаюсь.

Родригес пожал плечами.

– Никогда не знаешь наверняка. Вероятно, он не хочет, чтобы его дядя узнал, что вы конфликтуете друг с другом. Это бы плохо отразилось на нем.

– Теперь я почти могу в это поверить, – вздохнула я. – Что ж, спасибо. Не могли бы мы провести еще одно занятие в ближайшее время, пожалуйста? Может быть, даже удвоить их количество?

– Я не уверен, что у меня будет на это время, но… – Должно быть, он заметил мое изумление. – Ладно. Что-нибудь придумаем. У меня будет больше времени на зимних каникулах. Вы остаетесь в «Кровавом крыле» на фестиваль? Полагаю, что да. У вас ведь нет родственников в Санграте, верно?

Я покачала головой. Я как-то не думала об этом, предполагая, что на каникулах школа будет почти пуста. Но меня это не беспокоило. Я бы наслаждалась тишиной.

– Да, я буду здесь, в «Кровавом крыле». И это было бы здорово, – сказала я с облегчением. – Спасибо вам, профессор.

Выйдя в коридор, я хотела выяснить только одно.

«Итак, ты ничего не хочешь мне рассказать?» – спросила я у своей матери.

Она вздохнула.

«Я действительно пыталась».

«Нет, не пыталась, – возразила я и мысленно вернулась назад. – Когда?»

«На днях, – напомнила она. – В коридоре. Как раз перед тем, как нас так грубо прервали».

Я попыталась вспомнить.

«Ты сказала, что изменила что-то во мне. – Мое сердце забилось быстрее. – О чем речь?»

«Ну, например, традиционный сангратийский. Ты можешь на нем читать».

«Это просто Старая Речь, – сразу же ответила я. – Древний язык Аерканума».

«А тебя обучали Старой Речи?»

«Нет, – призналась я. – Насколько я помню, нет».

«А меня – да. Я выросла, разговаривая на нем. Читая на нем. Традиционный сангратийский – это Старая Речь с несколькими незначительными вариациями. Текст, который ты нашла в кабинете своего профессора, был очень старым. Старше, чем ваши школьные девизы».

«Вот почему мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его», – ответила я.

«Да. Мы обе… переваривали то, что ты увидела».

«А я смогу по-прежнему читать на традиционном сангратийском, когда ты… уйдешь?» – спросила я.

«Понятия не имею. Это отличный вопрос».

«Что еще ты со мной сделала?» – спросила я.

«Ничего намеренно. Это больше похоже на… утечку», – сказала она.

«Утечку? – По спине побежали мурашки. – Мне не нравится, как это звучит».

«Я проникаю в тебя, – сказала Оркадес. Ее голос звучал почти устало. – Я стараюсь этого не делать, но чувствую, как это происходит. С каждым днем все больше и больше».

Я на мгновение задумалась.

«Это больно? С тобой происходит то же самое? Ну то есть я тоже в тебе?»

«Это не больно, нет. Спасибо, что спросила. – Ее голос звучал нежно. – Я не уверена. Трудно сказать наверняка. У тебя гораздо меньше жизненного опыта, чем у меня. Гораздо меньше навыков».

«Ну спасибо, – саркастически отозвалась я. – Не нужно мне напоминать».

«Это может быть и к лучшему, – сказала она. – Может быть, какая-то часть меня будет тебе полезной. Как с традиционным сангратийским».

Нужно было признать, что в этом она была права.

«Думаю, я нашла нужный ритуал, – сказала я ей, и волнение, которое я испытывала, постепенно возвращалось. – Ты видела текст?»

«Да. Спасибо, что позволила мне его увидеть. Но мне кажется, ты забываешь, что она стоит на полке в кабинете твоего профессора. На данный момент вне зоны досягаемости».

«На данный момент, – подчеркнула я. – Но теперь, когда я знаю, где он находится, мы можем до него добраться. Я придумаю какой-нибудь план».

Все складывалось как надо. Ситуация была не так уж и безнадежна. Больше нет. Я добуду книгу, даже если мне придется вломиться к профессору глубокой ночью и украсть ее.

Но я не думала, что до этого дойдет.

Профессор Родригес обещал дать мне дополнительные уроки по трэлл-защите. Так что я приду пораньше на одно из занятий, и дверь снова окажется открыта.

В следующий раз сразу пойду за книгой, возьму ее, спрячу в свою сумку и потом буду ждать снаружи. Он не узнает. Я верну книгу, как только ритуал будет завершен.