– И так началась Эпоха претендентов.
Резкий голос профессора Хассан прорезал воздух, постукивание трости подчеркивало ее слова, когда она двигалась по подиуму. Она остановилась, чтобы посмотреть на нас, съежившихся на своих местах. Мы все давным-давно поняли, что она предпочитает, чтобы ее не прерывали во время лекций.
– Монархия, как вы знаете, была упразднена после того, как был свергнут последний король. Каждый из четырех великих высокородных домов – Дом Авари, Дом Драхарроу, Дом Мортис и Дом Орфос – считал, что у них есть право править королевством. Однако ни один дом не мог претендовать на власть над другими. И поэтому каждый дом основал свои собственные королевские дворы, со своими принцами и принцессами Благословенной крови.
Я опустила голову, делая пометки. Пожилая лектор терпеть не могла мечтателей и бездельников, и ей нравилось приструнивать студентов, которых она считала недостойными – как меня в тот первый день.
– На протяжении столетия, – продолжала Хассан, – королевством правило регентство – четыре регента, по одному от каждого дома, избранные Сангратой. Это соглашение просуществовало сто лет. Эпоха претендентов была относительно мирной, но все же показной. Каждый дом продолжал питать амбиции по установлению подлинного суверенитета.
Профессор Хассан замолчала, позволяя переварить сказанное. Все это, должно быть, было не новостью для большинства других студентов, особенно для высокородных. Но я это слышала впервые и обнаружила, что мне действительно интересно.
– А потом все пошло прахом. Последовали десять лет гражданских войн. Войны драконов. Кровавый конфликт, в результате которого погибло местное население. – В ее голосе зазвучали жесткие нотки. – Мы обсудим альянсы, сформировавшиеся между домами, на другом занятии. В самом начале четыре дома сражались друг с другом. Ближе к концу Дом Орфос поддержал Дом Драхарроу, в то время как Дом Мортис связал себя обязательствами с Домом Авари. Как вы все знаете, именно во время этой войны погиб последний из драконов. Войны драконов были столь же катастрофичны, сколь и неизбежны.
Моя рука на мгновение дрогнула, и я прекратила писать. Преданность профессора Хассан высокородным всегда была очевидной. Но сегодня она, казалось, была в особенно патриотическом настроении.
– Когда война закончилась и последний дракон пал, королевство было разделено на четыре территории. Каждый из домов взял контроль над своей частью королевства, больше не объединяясь, а просто сосуществуя.
– А потом появился Миротворец. – Тон профессора Хассан немного смягчился. – Высокородный принц из дома Драхарроу, Миротворец, имел грандиозные планы по воссоединению. Он был не просто искусным дипломатом, но и обладал качествами лучшего из лидеров. Он объединил четыре дома и восстановил регентство, восстановил порядок в королевстве и вернул Санграте силу и могущество.
Профессор Хассан оперлась на трость.
– Его смерть… наступила слишком рано и стала настоящей трагедией.
Интересно, кем был этот человек. Кто-то из дома Драхарроу… Означало ли это, что он был родственником Блейка?
– Когда Миротворец умер, – продолжила Хассан. – Его брат занял место регента дома Драхарроу, и, таким образом, королевство возобновило регентство четырех.
Мое сердце бешено колотилось. Его брат? Она, должно быть, говорила про Виктора Драхарроу.
Я мысленно вернулась к тому, что увидела в первый день в Черной Крепости. Неужели на этом возвышении было четверо регентов? Слово держали женщина из Дома Авари и дворянин из Дома Мортис. Я не могла припомнить, чтобы видела кого-нибудь из Дома Орфос, но это не означало, что их там не было.
Как бы то ни было, только один человек, казалось, обладал реальной властью в этом огромном зале. Виктор Драхарроу.
Если и существовало регентство четырех, то оно казалось неравноправным. Дом Драхарроу явно обладал наибольшей властью.
Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока.
Профессор Хассан выпрямилась, ее голос стал бодрым.
– Мы продолжим на следующей неделе. Прочтите следующую главу в вашем учебнике «Хроники Санграты. Официальная история». Будьте готовы обсудить реформы Миротворца и то, как они продолжают формировать королевство.
Сидевшие рядом со мной Флоренс и Навин поднялись и начали собирать свои вещи. Я осталась на месте, мои мысли путались. Миротворец… Был ли он отцом Блейка?
Я медленно собрала свои вещи и последовала за Флоренс и Навином из аудитории.
Когда я поравнялась с ними, они уже вовсю болтали.
– Миротворец – это отец Блейка? – спросила я, резко прервав их разговор.
Флоренс кивнула.
Я сардонически усмехнулась.
– Что? – спросил Навин.
– Просто кажется немного нелепым, что отца Блейка называли «Миротворцем». – Я нахмурилась. – Кроме того, я понятия не имела, что Санграта управляется четырьмя регентами. В Черной Крепости казалось, что всем здесь заправляет только один человек – Виктор Драхарроу.
Флоренс и Навин переглянулись.
– Ты не единственная, кто так думает.
– Что-то происходит, – согласился Навин. – Я слышал, в других домах неспокойно. Виктор занял место своего брата, но его «слишком много». Я слышал, что другие дома его недолюбливают.
– Когда я видела его в последний раз, он вел себя скорее как король, чем как регент, – сказала я. – Но другие дома это позволяют, так что, может быть, это хрупкое равновесие?
Навин пожал плечами.
– Я очень на это надеюсь. Никто не хочет еще одной Войны драконов.
Флоренс ударила его кулаком.
– Драконов нет, дурачок. Так что им пришлось бы назвать это как-нибудь по-другому.
– Война без драконов, – невозмутимо ответил Навин. Мы рассмеялись.
Я подумала о противостоянии четырех домов. Что было бы с нами тремя, если бы ситуация обострилась?
– Как умер отец Блейка? Как его звали?
– Александр Драхарроу, – ответила Флоренс. – И это самое интересное. Никто на самом деле не знает. По крайней мере, никто из грязнорожденных.
– Как никто не знает, как умер Миротворец? – недоверчиво переспросила я. – Разве он не был самым знаменитым лордом в стране? Разве его смерть не расследовали?
– Наверное, – задумчиво произнесла она. – Но это случилось, когда он был дома со своей семьей. Я всегда думала, что причиной стала какая-то болезнь. Или что-то постыдное, что они не хотели предавать огласке. Например, несчастный случай. – Она взглянула на настенные часы. – У тебя ведь сейчас окно, да? Ты все еще собираешься со мной на основы магии?
Я кивнула.
Я до сих пор не привыкла к тому, насколько иначе работает магия в этом мире. В Аеркануме мои способности фейри проявились почти без усилий. В том колдовстве не было никакой реальной работы. Я родилась фейри, что означало, что у меня были определенные способности. Вряд ли это вообще можно было назвать магией. Просто часть меня.
Но здесь, в Санграте, все было по-другому. Например, смертные потенциально могли бы ее развить. И лишь немногие обладали врожденным талантом или дисциплинированностью. Магия в Санграте требовала усердия и точности. Лучшие заклинатели, алхимики и чародеи были хороши не только из-за присущего им таланта, но и потому, что они усердно трудились. Заклинания были сложными, требовали расчета и специальных магических формул. Ошибки могли привести к досадным неудачам или катастрофическим последствиям. Использование магии было физически изнурительным и морально истощающим занятием. Вот почему так мало студентов «Кровавого крыла» становились настоящими чародеями, хотя те высоко ценились. Особенно те, кто мог творить стихийную магию.
Конечно, Флоренс интересовалась многими предметами. Я потеряла счет всем занятиям, которые она посещала, и потенциальным карьерным возможностям, которые были у нее впереди. Но было ясно, что если она хочет стать чародеем, то этот путь ей открыт.
Когда я попала сюда, я словно заново родилась. Поначалу я расстраивалась из-за отсутствия своих способностей, но теперь едва замечала, что их нет.
Я понимала, что если когда-нибудь захочу снова овладеть магией, то придется начать с нуля. Это было одной из причин, по которой профессор Родригес, ставший кем-то вроде наставника, посоветовал мне посетить занятие с Флоренс, а затем попросить преподавателя дать мне оценку. Возможно, у меня есть нужные способности, чтобы творить колдовство, а может, и нет.
У меня были свои причины для посещения этого занятия.
Когда мы пришли на основы магии и заняли свои места, я впервые увидела профессора Эловин Виспвуд[6]. Я с любопытством наблюдала, как она раскладывает книги на столе. Флоренс поведала, что профессор была полукровкой. Редкое явление – ребенок-гибрид, рожденный от смертной и высокородного. Мать Виспвуд была полукровкой. Когда смертная женщина вынашивала полукровку, обычно такие дети не выживали. А если все-таки случалось чудо, у них не было набора вампирских качеств, которыми обладали высокородные. Им не требовалась кровь, чтобы выжить, но и жили они не так долго.
Профессор Виспвуд была высокой и стройной женщиной со светло-русыми волосами, которые она аккуратно завивала. Но, насколько я могла судить, на волосах ее сходство с представителями «чистой» крови заканчивалось.
Флоренс говорила, что Виспвуд была одержима магией, часто погружалась в себя во время лекций, но тем не менее сообразительна и невероятно проницательна, когда дело касалось оценки учеников. Мне казалось, что она была одним из любимых профессоров Флоренс.
Я наблюдала, как профессор Виспвуд пишет аккуратным почерком на доске. Как же, наверное, было странно жить между двумя мирами. Выглядеть как аристократ, но не быть им.
Флоренс говорила мне, что полукровки редко посещают «Кровавое крыло» и еще реже становятся преподавателями. Как и продажники, они занимали незначительное место в обществе Санграты, а высокородные предпочитали делать вид, что союзов между вампирами и смертными вообще никогда не бывало.
Радушно ли принял ее отец-вампир? Или он бросил Виспвуд и ее мать?
Лекция началась. Профессор Виспвуд грациозно двигалась по кафедре, и юбка пастельных тонов развевалась вокруг ее длинных ног. У нее был мелодичный голос. Мягкий и уравновешенный. Через несколько минут после начала лекции мне стало ясно, что она, несомненно, блестящий специалист. Она говорила легко и страстно, без заметок, постоянно жестикулируя.
Флоренс сказала мне, что это занятие будет посвящено теме магических проводников. Я ухватилась за возможность поприсутствовать – и вот я была здесь.
– …И, конечно же, как мы уже обсуждали, проводники можно найти в природе, в предметах или даже в живых существах. – Профессор Виспвуд провела пальцем по схеме, нарисованной на доске, и жестом попросила нас срисовать ее. – В редких случаях магический проводник может быть даже чем-то столь же неосязаемым, как душа.
Мое сердце пропустило удар. Это было ближе, чем я могла надеяться.
Профессор Виспвуд продолжала:
– Души, конечно, являются одним из самых опасных проводников для использования. Магия, связывающая души, невероятно изменчива. Риск связан не только с целостностью перемещаемой души, но и с самим заклинателем.
У меня сдавило в груди. Я взглянула на Флоренс, которая активно что-то записывала. После паузы я заставила себя поднять руку.
Взгляд профессора Виспвуд метнулся ко мне.
– Да? – По крайней мере, ее тон был ободряющим.
На мгновение я засомневалась.
– А как насчет магии, которая связывает души воедино? Когда две души существуют в одном теле? Это… возможно?
Флоренс бросила на меня любопытный взгляд, но я не обратила на это внимания.
Профессор Виспвуд задумчиво нахмурила брови. Она облокотилась о стол, скрестив перед собой длинные ноги.
– Связывание душ – это очень специфическая и опасная область магии. – Она постучала кусочком мела, который держала в руке, по столу и с сомнением обвела аудиторию взглядом. – Это довольно сложная область для изучения, но поскольку мисс Пендрагон задала этот вопрос, а это увлекательная тема, я уделю несколько минут, чтобы ответить на него.
Мое сердце забилось быстрее. Наконец-то появился кто-то, кто действительно что-то знал.
– Связывание душ опасно, потому что сам факт приглашения другой души в свое тело подвергает вас большому риску, – продолжала профессор.
«А если душу не приглашали?» – размышляла я.
«Я тебя слышу, – ласково отозвалась моя мама. – Ты забыла отключить у меня звук сегодня».
Я активно использовала свои ограниченные способности в трэлл-защите, чтобы заглушить нашу связь. Но все же я старалась не делать этого слишком часто, потому что сочувствовала положению Оркадес – она застряла в моей голове, ей некуда было идти и не с кем было поговорить, кроме как со мной. Я, скорее всего, была бы намного более неприветливой и угрюмой, чем Оркадес, поменяйся мы местами.
«Надеюсь, мы узнаем что-нибудь полезное, что поможет нам обеим, – мысленно пробормотала я. – Ты же хочешь освободиться?»
Она не ответила.
Я запоздало подумал, не испугалась ли она. Был ли шанс, что она просто исчезнет, если нам удастся ее вытащить? Будет ли это концом, настоящим концом для нее?
Я быстро вернулась к тому, что говорила профессор Виспвуд.
– Когда две души занимают одно тело, границы между ними стираются, и часто носитель рискует полностью потерять самоощущение. Поэтому эта магия практикуется редко, и на то есть веские причины.
У меня замерло сердце. Звучало не слишком оптимистично.
Профессор Виспвуд помолчала, словно взвешивая свои следующие слова.
– Мы знаем случаи, когда такая магия использовалась в давние времена. Об этом редко говорят, но в прошлом некоторые высокородные вампиры использовали связывание душ, чтобы продлить свою жизнь нетрадиционными способами. В своем отчаянном желании жить за пределами возможностей своего тела некоторые высокородные совершали ритуал связывания с грязнорожденными. Полукровки охотно принимали душу вампира, позволяя ему жить за счет них. Так сказать, способ обмануть смерть.
По классу пробежал ропот. Я огляделась по сторонам. Группа основ магии Флоренс полностью состояла из первокурсников-грязнорожденных.
Мой желудок скрутило, когда до меня дошли слова профессора Виспвуд. Я крепко сжала перо.
– Но это не всегда происходило добровольно, – продолжала профессор Виспвуд. – Есть даже свидетельства того, что эта магия применялась к наездникам драконов.
Мое сердце забилось быстрее. Я ожидала, что профессор посмотрит прямо на меня, но она была погружена в свои мысли. Если она и помнила, что во мне течет кровь наездника, то не подала виду. Или она считала, что это не важно.
Несмотря на это, по комнате снова пронесся ропот.
– Да, наездники драконов, – подтвердила она, кивая. – Я имею в виду, подумайте об этом. Привязывая свою душу к наезднику, высокородные надеялись, что смогут напрямую управлять драконом. Другого способа сделать это не было. Родословная наездника, его связь с драконом сохранится, но душа вампира будет руководить. По крайней мере, на это надеялись.
Холодная дрожь пробежала у меня по спине. То, что профессор описывала, было не чем иным, как убийством. Читая между строк, казалось очевидным, что душа вампира намеренно одерживала верх над душой хозяина.
– Процесс был далек от совершенства, – сказала профессор Виспвуд. – Если наездник был не полностью связан со своим драконом во время проведения ритуала или был доминирующей стороной в очень хрупких, очень сложных отношениях, то связь могла разорваться. Всадник умирал. А иногда и дракон тоже. Это была опасная авантюра, в которой очень немногим вампирам удавалось преуспеть. Тем не менее для некоторых риск того стоил.
Риск того, что ты сможешь управлять драконом и все еще будешь обладать всей той властью, которая дается высокородным.
Мои мысли метались в разные стороны. Я так и не выяснила, как освободиться от души своей матери, но узнала кое-что другое. Что-то гораздо более страшное. Чем дольше душа Оркадес оставалась во мне, тем больше я рисковала потерей контроля.
Профессор Виспвуд пыталась вернуться к первоначальной теме проводников. Но я не могла сдержаться.
Моя рука взметнулась вверх, мой разум был не в состоянии сдержать этот вопрос.
– Был ли у наездника способ дать отпор? Мог ли он избавиться от души высокородного? Вы сказали, что связывание было не всегда добровольным.
По залу тут же пронесся удивленный шепот. Флоренс бросила на меня испуганный взгляд широко раскрытых глаз.
Но если профессору Виспвуд этот вопрос и показался неуместным, то она никак этого не показала. Просто задумчиво наклонила голову, и в ее глазах вспыхнуло любопытство.
Она вскинула руку, призывая к тишине в комнате.
– Это интересный вопрос, – сказала она спокойным тоном. – Если бы способ был, он был бы связан с магией крови. Магия крови могущественна, потому что она может разорвать узы, недоступные другой магии. Как вы все знаете, магия крови – специализация Дома Драхарроу. Но что касается магии крови и соединения душ, я не думаю, что в наши дни это широко практикуется. Лично я никогда не видела подобных заклинаний. Конечно, это не значит, что их не существует.
У меня замерло сердце. Это я уже знала. И это не было прямым ответом. Это было то же самое, что вообще не отвечать.
Профессор Виспвуд быстрым шагом подошла к доске, явно решив вернуться на безопасную почву.
– А теперь давайте вернемся к теме магических проводников. Придание силы неодушевленным предметам – еще одно применение магии. Оружие, украшения, даже предметы повседневного обихода могут служить сосудами для магической энергии, при условии, что заклинание выполнено точно…
Но я едва расслышала остальное. Мои мысли метались, захваченные смыслом всего, что я только что узнала. Магия крови. Связывание душ. Высокородные используют смертных ради собственного извращенного бессмертия. Наездников берут ради их тел, используют как сосуды для чьего-то сознания…
«Дыши глубже, не то упадешь», – мягко напомнила Оркадес. В кои-то веки я ее послушала, заставив себя вдыхать и выдыхать.
Флоренс бросала на меня странные взгляды, но, надо отдать ей должное, ничего не говорила.
Урок прошел как в тумане. Остальные студенты начали собирать свои вещи и выходить из аудитории.
Я тоже направилась к двери.
– Постойте, мисс Пендрагон, – донесся голос профессора Виспвуд, резкий, но не злой. – Я полагаю, вам нужна моя оценка.
Флоренс потянула меня за свитер и заставила остановиться. Она ободряюще кивнула.
– Я подожду тебя в коридоре. Удачи, – прошептала она, прежде чем направиться к двери вместе с остальным классом.
Когда мы остались одни, профессор Виспвуд подозвала меня к себе.
– Давайте начнем?
Я медленно прошла в переднюю часть аудитории, наблюдая, как профессор достает маленькую коробочку из одного из ящиков своего стола. Она осторожно положила ее на стол и открыла.
Наклонившись вперед, я заглянула внутрь. В коробке лежало несколько предметов – отполированный камень, маленькая деревянная чаша и что-то похожее на осколок стекла.
– Магия – это не просто талант, как вы, наверное, уже знаете. Это ремесло. Навык, который требует практики, как и любой другой. Но прежде, чем начать обучать кого-то, нужно оценить, в чем заключается его потенциал, какая магия ему подходит.
Она подняла отполированный камень и протянула его мне.
– Держите его и сосредоточьтесь. Постарайтесь вложить в него свое намерение. Камень отреагирует на вашу склонность к стихийной магии, если она у вас есть.
Я подчинилась, и мои пальцы сомкнулись на прохладной поверхности камня. Я сосредоточилась, пытаясь отрешиться от своих мечущихся мыслей, сфокусировавшись на тяжести камня в моей руке. Прошло долгое мгновение, и я почувствовала… ничего.
Профессор Виспвуд нахмурилась. Она забрала камень и положила его в шкатулку.
– Значит, никакой склонности к стихиям. Давайте попробуем что-нибудь другое.
Следующей была чаша. Профессор Виспвуд наполнила ее водой из фляжки.
– Эта проверка выявит способности к управлению энергией. Поднимите руки над водой и попытайтесь вызвать на ней рябь. Сосредоточьте свою энергию и намерение.
Я заколебалась, затем подняла руки и попыталась сосредоточиться. Но мои мысли продолжали блуждать. Душа моей матери. Наездники драконов. Как их можно было использовать и выбросить. Мысли о том, что моя душа находится под контролем…
– Достаточно.
Я посмотрела вниз.
Вода оставалась неподвижной.
Профессор Виспвуд нахмурилась.
– Очень хорошо. Последнее испытание. – Она протянула мне осколок стекла. – Этот осколок предназначен для отражения магической энергии. Иногда на нем видны цвета, иногда изображения или вспышки света. Сосредоточьтесь, и мы посмотрим, что он покажет.
Я уставилась в стекло. На меня смотрело мое собственное отражение, слегка искаженное неровными краями осколка.
«Ты никогда не пройдешь проверку, если не сможешь сосредоточиться, – упрекнул голос моей матери. – Твой профессор напоминает мне учителя, который у меня когда-то был. Я была его лучшей ученицей. Теперь все это кажется таким далеким».
«Естественно, это было давно, – проворчала я. – По меньшей мере сотни лет назад. И она не мой профессор, а Флоренс. Я здесь только для того, чтобы пройти проверку».
– Довольно необычно, – пробормотала профессор Виспвуд, прерывая мою беседу.
Она забрала осколок и осторожно положила его на стол. Женщина забарабанила пальцами по дереву, глядя на три предмета.
– У вас должна была быть хоть какая-то реакция как минимум на один из этих предметов.
Я с трудом сглотнула.
– Что это значит? – спросила я.
Профессор подняла осколок и посмотрела на него.
– В вас явно течет какая-то магия. Как и во всех. Но обычные проверки не показывают ничего убедительного. – Она задумчиво склонила голову набок и внимательно посмотрела мне в глаза. – В вас течет кровь наездника.
– Так говорят. – Я выдавил слабую улыбку.
– Возможно, в этом и заключается проблема, – пробормотала профессор Виспвуд. – Возможно, это блокирует или мешает проведению моих тестов. Я не могу с уверенностью сказать, в чем заключаются ваши способности и есть ли они у вас вообще. Ясно одно – у вас определенно нет никаких явных склонностей. Нам придется провести более сложные тесты, чтобы полностью понять ваш потенциал. А пока я вынуждена констатировать, что ваш результат непоказателен. Возможно, мы сможем попробовать снова в следующем году.
Я почувствовала, как меня охватывает разочарование. Я надеялась получить хоть какой-нибудь ответ, какое-нибудь направление. Вместо этого казалось, что я сделала шаг назад. Как вообще я смогу провести ритуал, чтобы обратить вспять связывание душ, если у меня нет магии, которая могла бы это сделать?
Как только я повернулась, чтобы уйти, профессор Виспвуд заговорила снова, ее тон был спокойнее.
– Есть один исторический случай, который приходит на ум в связи с вашим предыдущим вопросом об изгнании души.
Мое сердце подпрыгнуло.
– Да?
– Столетия назад один высокородный насильно связал свою душу со смертным магом. Маг, опытный чародей, нашел способ разделить души, используя запрещенный ритуал. Это сработало, но цена была высока. Душа вампира была уничтожена. Смертная выжила, но ее разум был разрушен. Она прожила остаток своих дней в безумии.
Взгляд профессора Виспвуд встретился с моим, острый и проницательный, но в то же время доброжелательный.
– Магия крови – это нелегкий путь. Нам повезло, что у нас есть четыре дома, которые могут направлять нас. Возможно, вам стоит проконсультироваться с кем-нибудь из представителей Дома Драхарроу, если у вас возникнут еще какие-либо вопросы. Если вам нужна помощь, есть несколько отличных студентов, которые, возможно, захотят стать вашими наставниками. – Профессор приложила палец к губам. – Конечно, вы не сможете помочь им в сотворении заклинаний, основываясь на том, что только что показали ваши тесты, но вы многому научитесь из наблюдений, и я уверена, что им не помешал бы дополнительный писарь.
– Спасибо. Я подумаю над этим, профессор Виспвуд, – тихо сказала я и вышла из кабинета.
«Ты была ужасно молчалива, учитывая все произошедшее», – мысленно произнесла я, шагая по коридору.
Оркадес мгновение не отвечала.
«Ну, я полагаю, это просто потому, что у меня нет желания забирать жизнь собственной дочери».
Я замерла.
Затем пришло чувство всепоглощающего облегчения.
Какая-то часть меня втайне беспокоилась. В конце концов, моя мать была могущественной, почти бессмертной принцессой фейри. Даже после смерти ей каким-то образом удалось выжить и связать наши судьбы воедино. Если бы она захотела завладеть моим телом, смогла бы она это сделать?
«Ты мое дитя, – продолжала она. – Моя любовь к тебе не знает границ. Я согласна, что эта ситуация действительно становится утомительной. Ни один ребенок не должен быть так стеснен родителями. Если бы я оказалась на твоем месте, то, без сомнения, была бы возмущена этим так же, как и ты».
Я почувствовала ком в горле.
«Значит, ты все-таки понимаешь».
Она вздохнула.
«Я знаю, что ты не неблагодарная, моя дорогая. Я бы хотела, чтобы мы могли узнать друг друга лучше при других обстоятельствах. В идеале – лицом к лицу. Но я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет. Кроме того, я подозреваю, что покину этот мир, как только перестану быть привязана к тебе. В конце концов, возможно, это и к лучшему».
Она спокойно говорила о неизбежности своей кончины. Но я не хотела ее терять. Не навсегда.
Была разница между нежеланием делиться своими мыслями с матерью и желанием полностью вычеркнуть ее из своей жизни.
«Я была бы без тебя одинока», – сказала я, напоминая себе плачущего ребенка.
«Ты не будешь одинока, – сказала Оркадес с нежностью. – У тебя уже появились друзья. Ты будешь цвести, как роза, даже в этом темном месте. – Я почти слышала улыбку в ее голосе. – Не сомневаюсь, что ты устроишь этим высокородным ад».
Пауза.
«Есть кое-что, о чем я давно хотела сказать», – сказала она.
Мое сердце забилось быстрее.
«Да?»
«Возможно, я непреднамеренно уже внесла некоторые… изменения».
«Изменения? Изменения в чем? – Я стиснула зубы. – Изменения во мне?»
– Как ты смеешь показываться в этих коридорах, грязнорожденная?
Чьи-то руки толкнули меня к стене. Я с криком упала, больно ударившись плечом о камень.
– Что за черт? – воскликнула я, пытаясь повернуть голову.
Мелькнуло что-то черное, когда чья-то мантия всколыхнулась вокруг размытой фигуры, послышался смех, а затем, кто бы это ни был, он исчез.
Голос принадлежал девушке. Не Реган. Куинн? Может быть.
Я приняла вертикальное положение. Сумка с книгами раскрылась, некоторые учебники выпали.
Сильная рука подхватила одну из книг.
Я подняла глаза. Блейк стоял со скучающим выражением на красивом лице. Он передал мне книгу, но не сделал попытки поднять остальные.
Поморщившись, я поднялась на ноги и отряхнула одежду.
– Спасибо, – коротко поблагодарила я, хватая книгу и запихивая ее в свою сумку.
– В тебе есть что-то обаятельное, Пендрагон, – протянул он. – Неудивительно, что у тебя появилось так много друзей.
Я одарила его фальшивой улыбкой и уже было отвернулась, когда его рука схватила меня за плечо. Всего на мгновение. Достаточно уверенно, чтобы я остановилась. Достаточно долго, чтобы я почувствовала тепло его кожи сквозь ткань своего свитера.
– Что? – спросила я. – Ты тоже собираешься прижать меня к стене?
– Я уже делал это. Слишком просто, – сказал он с усмешкой.
Принц внимательно огляделся вокруг нас. Коридор опустел.
– Я пришел сказать тебе, – сказал он, понизив голос. – Пушистик у целительницы.
Пушистик. Я почти забыла об этом малыше.
– Хорошо. Это… хорошо. Спасибо, что сообщил. – Я нахмурилась. Неужели он разыскал меня только для того, чтобы сказать это?
– Он получит наилучший уход. Целители в нашей башне – лучшие.
– Рада слышать, – осторожно отозвалась я.
Я все еще была удивлена, что он сделал это. Не говоря уже о том, что на следующий день он нашел меня только для того, чтобы сообщить о состоянии щенка.
– Что ты собираешься с ним делать? Я имею в виду, когда он поправится, – сказал он.
Я уставилась на Блейка во все глаза. Он смотрел на меня холодно и беспечно. Может, он немного слишком пытался выглядеть беззаботным. Что он задумал?
– Мы с Флоренс о таком не задумывались, – медленно произнесла я. – Может быть, мы могли бы попытаться вернуть его…
– Нет, – сказал он, обрывая меня. – Его семья, должно быть, уже ушла. Кроме того, мы понятия не имеем, как он попал на поверхность. Это могло быть бегство от хищника…
– Мы? Нет никаких «мы», – перебила я, начиная выходить из себя. – И мы знаем, как он попал на поверхность. Он действительно убегал от хищника. Насколько мне известно, твоя сестра вытащила его на поверхность. Почему мы не можем вернуть его обратно?
Он нахмурился.
– Эния?
Блейк снова огляделся, но мы по-прежнему были одни. Он покачал головой.
– Она не стала бы спускаться под землю. На острове есть проход, но он уже много лет как обвалился. – Мужчина провел рукой по волосам. – Может быть, пушистик каким-то образом пролез в трещину в скалах, но я сомневаюсь, что он мог это сделать. – И все же он выглядел неуверенным.
– Во-первых, что она вообще делала на этом острове? Разве она живет не в Крепости?
Блейк выглядел смущенным.
Я недоверчиво покачала головой.
– Ты даже не знаешь, как она сюда попала, не так ли? Она еще ребенок. Неужели ей просто позволено бегать, где она хочет? Где ее мать?
Как только эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что этого говорить не следовало.
– Не твое дело, – холодно отрезал он. – Она моя сестра, а не твоя.
– Ты прав. Будь она моей сестрой, я бы лучше о ней заботилась, – огрызнулась я.
«И следила бы, чтобы она не кормилась беспомощными животными», – подумала я, но не стала озвучивать это вслух.
Принц холодно посмотрел на меня.
– Она высокородная, – отрезал он, как будто этого было достаточно.
Затем он повернулся и пошел прочь.