В детстве у меня был пушистик, но не чучело. Настоящий. Живой. Маленькое фыркающее существо с хвостом, который был больше его тела. Отец привез его из поездки в город гномов. Мне тогда было не больше восьми.
Я любил это существо. Носил везде с собой.
Ее.
Колючку. Я назвал ее Колючка.
Она была милой малышкой. Преданной до крайности. Каждую ночь она спала в моей постели.
Маркус смеялся надо мной из-за этого. Он всегда был мерзавцем, даже тогда.
Мать его ругала, но он не прекращал. Никогда не прекращал. Он бы никогда и не перестал, пока кто-то его не остановил. Кого-то, кого он действительно боялся.
Я перехватил корзину, которую нес, в другую руку, стараясь не потревожить маленькое спящее существо внутри. Я заглянул туда один раз, когда забирал его из общей комнаты первокурсников. Пендрагон не было рядом, но ее подруга Флоренс снова и снова благодарила меня за помощь.
На самом деле это было неловко. Я не знал, что сказать.
Можно было бы подумать, что я привык принимать благодарности и похвалы от полукровок.
Честно? Я был разочарован тем, что ее там не было. Я думал, она будет ждать, может быть, с выражением благодарности на ее обычно враждебном веснушчатом лице. Это было бы приятной переменой. Хоть раз она посмотрела бы на меня не с ненавистью.
Хотя, признаюсь, я уже привык к ее упрямо сжатым губам. Видеть, как ее острый подбородок нацеливался на меня, как будто она действительно могла меня ранить им. Я знал, что она этого хотела.
Даже ее нелепые волосы немного привлекали меня. Эти рыжие кудри, которые, казалось, всегда были спутаны, словно жили своей собственной жизнью.
Неукротимые, как и она. Дикая и дерзкая, отказывающаяся слушать кого-либо. Всегда стремящаяся оставить за собой последнее слово.
Но когда солнце светило под нужным углом, как сегодня утром в Драконьем дворе, эти оранжево-красные пряди превращались в пламя. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд.
И это меня бесило.
Драхарроу не пялятся. Мы не глазеем. Мы не… Да не важно.
Она была невыносима. Полностью и окончательно сводила с ума.
А еще то, как она себя вела. Как будто ей нужно что-то доказать. Нет, хуже того, она словно не сомневалась, что ее место здесь. Она не пряталась, не пресмыкалась. Она не подлизывалась к высокородным, как многие из грязнорожденных. Ей просто… было все равно. И меня это беспокоило. Меня это задевало.
С каждым днем она все больше меня раздражала.
Это упрямое, дерзкое лицо, когда она спорила со мной. Мне хотелось стереть эту самодовольную ухмылку больше раз, чем я мог сосчитать. Это сводило с ума.
И все же было что-то в блеске ее зеленых глаз, что не позволяло не обращать на нее внимания.
Она дала мне отпор, чего больше никто не осмеливался, и, клянусь Кровавой Девой, это бесило. Но в то же время… впечатляло. И раздражающе привлекало.
Отлично. Было чертовски жарко.
Пушистик издал жалобный звук, и я остановился, приподняв корзину, чтобы заглянуть внутрь. Щенок был не в лучшей форме, но он еще дышал. Если мне удастся отнести его к целителю, с ним все будет в порядке.
Я немного ускорился. Если кто-нибудь увидит меня с этой штукой, будет унизительно.
Я сжал губы, и когда из-за угла показался первокурсник, я взглянул на него сверху вниз, пока не увидел, как по его щеке покатилась слеза. Он пробежал мимо меня, рыдая.
Я ухмыльнулся.
Если бы я мог так же легко проделывать это с другими высокородными. Встречу с Кейджем Танакой я не переживу. Носить щенка по «Кровавому крылу»?
Он бы высмеял меня на чем свет стоит.
А если я встречу Реган… Черт. Это будет даже хуже. Она спросит, для нее ли это. И что отвечать? Я ни за что не отдал бы ей щенка. Она забыла о своем последнем питомце, и тот умер от голода. Единственный человек, о котором она когда-либо заботилась, была она сама.
Я прошел по другому коридору. Я приближался к башне Дома Драхарроу. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, я сбросил плащ и накинул его на плетеную корзинку, молясь, чтобы никто не увидел меня в таком виде.
Повернув за следующий угол, я ускорил шаг и направился вверх по винтовой лестнице на верхние уровни башни. По крайней мере, теперь меня не увидит никто из Дома Авари. Другим домам не разрешалось посещать башни-конкуренты.
Дойдя до дверей лазарета Драхарроу, я остановился и прислушался. Внутри было тихо. Я надеялся, что там не было пациентов. Если только Тео снова не совершил глупость и не упал со стола в столовой.
Я толкнул тяжелую дверь и вошел.
Одна из целителей стояла у деревянного стола, перебирая сушеные травы и стеклянные пробирки. Хорошо. Это была та же, кто помог мне, когда Пендрагон получила травму несколько недель назад. Я ее знал.
Услышав мои шаги, женщина подняла голову и нахмурилась, увидев плащ, свисающий над корзиной.
Я откашлялся и шагнул вперед, сдернув плащ с переноски.
– У меня раненый пушистик, – коротко сказала я, поднимая корзину так, чтобы она могла заглянуть внутрь. – Я хочу, чтобы вы его вылечили.
Целительница моргнула, словно опешив.
– Животное? – Ее взгляд метался между мной и переноской.
– Да, пушистик – это животное, – рявкнул я. – По-моему, я только что это сказал. Вы можете его исцелить? Да или нет?
Я не собирался рассказывать ей, как он получил эти раны. Если она думает, что это сделал я, – ладно.
– Я… – Целительница откашлялась и разгладила передник. – Да. Конечно, мой принц. – Только слуги Дома Драхарроу называли меня так в академии. Но женщина проявила почтение, несмотря на то, что я принес в лазарет животное, и это было хорошим знаком.
Я поставил плетеную корзинку на стол. Щенок пошевелился, его широко раскрытые глаза на мгновение распахнулись. Бедняга, похоже, был слишком слаб, чтобы сделать что-либо еще.
– Целительница Эйлит, я полагаю? – Она кивнула.
– Эйлит, я хочу, чтобы это осталось между нами, – заявил я. – Никто не должен знать. Позаботьтесь о нем в своих покоях, чтобы никто больше его не увидел. Ясно?
Ее глаза удивленно округлились, но она быстро кивнула.
Хорошо. Она не осмелится спорить со мной. Не грязнорожденный целитель. Я привык, что грязнорожденные, служившие нашему дому, подчинялись мне. И в этот раз будет так же.
Мои челюсти сжались. Я молча посмотрел на щенка.
Затем, не раздумывая, наклонился и прошептал сквозь плетеные прутья клетки:
– Будь сильным, хорошо? Я вернусь.
Я выпрямился и заметил поднятую бровь целительницы. Но она быстро придала своему лицу бесстрастное выражение.
Мое холодное поведение вернулось. Я кивнул женщине.
– Я ожидаю, что это животное получит наилучший уход и пойдет на поправку под вашим присмотром. Не забывайте – все это между нами.
Целительница бросила на меня оценивающий взгляд. Она не была глупа.
Хорошо. В конце концов, я хотел, чтобы она спасла животное. Я мог только догадываться, что сказала бы Пендрагон, если бы я облажался.
– Конечно, мой господин, – пробормотала целительница Эйлит. – Будет сделано.
Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел, сопротивляясь желанию взять пушистика на руки.
Я решил, что проверю его завтра. Просто чтобы убедиться, что он еще жив.
Конечно, не потому, что меня это хоть как-то волновало. А потому, что Дому Драхарроу нужно было поддерживать определенные стандарты. Нам должны подчиняться во всем, даже в самом незначительном.