Медра

Когда я, спотыкаясь, брела в темноте по песку туда, где оставила свои ботинки, из темноты выплыла тень.

С колотящимся сердцем я потянулась за ножом, ожидая, когда лунный свет явит незнакомца.

– Медра? Это ты?

Я остановилась, мое сердцебиение замедлилось.

– Вон? – спросила я.

Вон Сабино. Смертный парень, который в первый день оказался почти ровней мне на уроке основ боя.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я.

– Ну, знаешь. – Я заметила, как он пожал плечами. – Вышел прогуляться под луной. Сегодня прекрасная ночь. – Затем он озорно улыбнулся.

Мое сердце остановилось.

– Ты идешь на вечеринку.

Он кивнул.

– Меня пригласил Тео.

– Тео? – Я покачала головой. Сколько же грязнорожденных пригласил Тео? – Меня он тоже пригласил. Флоренс уже ушла. Ты не видел ее, когда спускался?

Он покачал головой.

– Не хочешь вернуться со мной? – предложил он. – Я был бы не против компании.

Я решительно покачала головой.

– Нет. Я туда не вернусь. – Я колебалась. – Честно говоря, я бы и тебе не советовала идти, Вон. Это же высокородные. Единственные смертные там… – Я замолчала, пытаясь вспомнить слово, которое употребила Флоренс. – Продажники?

На мгновение его улыбка померкла. Затем он пожал плечами.

– Ну да. Но я все равно иду. Тео… – Его голос затих. Лунный свет был недостаточно яркий, чтобы я увидела, как он покраснел, но каким-то образом я знала, что это так.

– О, – произнесла я наконец. – Вот, значит, как все обстоит.

Он смущенно пожал плечами.

– Ну это же Тео Драхарроу. Он классный.

– Так и есть, – согласилась я, подумав о том, что Тео, по крайней мере, заставил Кирнана прекратить трэлл-принуждение, которое тот использовал на Флоренс. – Ну, я полагаю, если бы ты хотел совершить глупость, то мог бы найти кого-то похуже.

– Спасибо, – со смехом ответил Вон. – Я еще не уверен, что совершаю глупость. Но посмотрим, как пойдут дела. Ты дойдешь одна?

Я подумала о ноже у себя между грудей и наклонила голову.

– После того, как я одержала над тобой верх на занятии, у тебя хватает наглости спрашивать об этом?

Вон рассмеялся.

– Увидимся там завтра, Медра.

Я смотрела, как он исчезает в ночи. Стоило ли мне рассказать ему о том, что Блейк сделал с Кирнаном? Пошел бы он тогда на вечеринку?

Может, Тео сам поделится с ним. Я надеялась, что Тео знает, что делает… и что он защитит Вона.

Я медленно шла по пляжу, приближаясь к тому месту, где волны разбивались о берег.

Я хотела вернуться к Флоренс. Но даже после всего, что случилось, я все еще не могла успокоиться. Я практически чувствовала, как кровь бурлит в моих жилах. Стремление к… чему? К свободе?

К чему-то. К чему-то, что я не могла понять.

Я зашла в воду. Ощущение прохлады взбодрило. Я ударила ногой по набегающей волне, и брызги попали мне на голые руки и икры.

Звук, раздавшийся впереди, заставил меня замереть. Я посмотрела вдоль берега. Ко мне приближалась еще одна фигура.

Сначала я подумала, что это просто еще один студент, направляющийся на вечеринку. Потом я поняла, что силуэт был гораздо меньше.

Ребенок.

Я нахмурила брови. Даже в темноте я поняла, что это была маленькая девочка. Стройная. Не старше девяти или десяти лет.

Очевидно, она была не из той безумной компании, из которой я только что ушла.

– С тобой все в порядке? – крикнула я, и мой голос разнесся над волнами. Я немного ускорила шаг.

Ребенок не должен находиться здесь ночью. Девочка не ответила.

Луна вышла из-за облака, став ответом на мой вопрос.

Девочка была вампиром. Ее характерные волосы были заплетены в белую корону вокруг головы.

Когда мы приблизились друг к другу, в поле зрения появилось ее бледное лицо. Тонкая струйка крови стекала по ее подбородку, темная в лунном свете.

– Ты… ранена? – спросила я с беспокойством, уже понимая, что это не так.

Она промолчала. Вместо ответа девочка поднесла маленькую ручку к лицу, вытирая кровь. Затем она привычным движением облизала пальцы. Точно так же, как Кирнан чуть не сделал с моей кровью.

Глаза девочки встретились с моими с жутким, настораживающим спокойствием. Она улыбнулась. То, что должно было быть невинной детской улыбкой, казалось гораздо более зловещим.

Я поняла, что знаю эту девочку. Я видела ее в тот, первый, день, когда она сидела на краю помоста в Черной Крепости, от скуки болтая ногами. Ее присутствие на помосте означало, что она принадлежит к одному из четырех главных домов.

По коже побежали мурашки, но я заставила себя сохранять спокойствие. Она всего лишь ребенок, напомнила я себе.

– Тебе следует вернуться домой. Тебя проводить?

Девочка ничего не сказала, просто продолжала пугающе улыбаться, проходя мимо.

На мгновение я застыла в нерешительности, наблюдая, как маленькая фигурка исчезает в темноте. Если бы это был грязнорожденный ребенок, я бы его не отпустила. Но эта девочка…

Казалось, она могла о себе позаботиться. Я отвернулась.

Едва я успела сделать еще несколько шагов, как тихий стон разорвал тишину. Он исходил из тени, как раз за линией воды.

Еще один ребенок.

Мое сердце сделало кульбит, а тело пришло в движение еще до того, как мой разум успел сообразить, что к чему. Я бросилась на звук.

Я вглядывалась в темноту, выискивая очертания ребенка. Но там ничего не было. А потом я нашла. Размером не больше, чем две мои ладони.

Маленький щенок, едва дыша, со спутанной от крови шерстью лежал на песке. Его тело слабо дрожало, из горла вырвался тихий скулеж.

Я опустилась на колени рядом с животным, мои руки тряслись, когда я осторожно подняла обмякшее тельце, ощущая тепло его крови.

Ужас охватил меня, когда я поняла, кто, должно быть, сделал это. Девочка.

– Держись, – прошептала я маленькому существу.

Я прижала щенка к груди, и он издал еще один слабый писк, его глаза затуманились от боли.

Мой пульс участился, когда я повернулась к замку и бросилась бежать.

* * *

В свете общей комнаты первокурсников я увидела, что найденыш был не собакой, как я сначала подумала.

Это существо выглядело как помесь лисы и совы.

У него был красновато-оранжевый мех, похожий на последние осенние листья, за исключением грудки, которая сверкала нежным кремово-белым цветом. Глаза животного были большие и круглые. Они казались невероятно большими для его маленькой мордочки, сверкавшей золотом в свете камина.

Теперь, когда я смогла разглядеть его поближе, щенок был ненамного больше котенка. Он лежал там, куда мы его положили, в мягком одеяле, на большой скамеечке для ног у камина. Огромный пушистый рыжий хвост щенка обвился вокруг него. Когда Флоренс присела на корточки рядом с ним, существо тихонько заскулило.

– Пушистик, – тихо произнесла Флоренс, осматривая раны. – Мальчик, если я не ошибаюсь.

– Что он именно такое? – Я наклонилась ближе. – Что-то вроде собаки?

Нам повезло. В общей комнате никого не было. В противном случае я не знала, что бы подумали однокурсники о том, что я принесла истекающее кровью животное.

Когда я вернулась, Флоренс была уже в своей комнате. Какая-то часть меня чувствовала себя виноватой из-за того, что я постучалась и разбудила ее. Но другая считала, что позволить ей уснуть, не поговорив о том, что произошло этой ночью, было бы еще хуже.

– Да, они родственники собак, – рассеянно ответила девушка, нежно проводя пальцами по крошечному тельцу животного. – Этот пока еще малыш. Ты не видела где-нибудь поблизости его мать?

Я покачала головой.

– Значит, он настолько маленький?

– Да. Всего несколько недель от роду. У Навина был такой, когда мы были детьми, но он получил его, когда щенок уже подрос. Их нельзя так рано забирать из помета.

Навин и Флоренс выросли вместе. Я совсем забыла об этом.

– Это было до того, как мы с мамой переехали в Вейлмар. Поселение гномов, конечно, находится под землей. Пушистики вообще-то там и живут. Они редко выбираются на поверхность.

Точно. Я вспомнила, как друзья говорили о какой-то лестнице, ведущей в подземный город, откуда родом Навин.

Идея о существовании целой расы людей, обитающих под поверхностью земли, была для меня захватывающей. Я сделала мысленную пометку поискать что-нибудь о культуре гномов. Сразу после того, как я прочитаю о пушистиках. И драконах. И о том, как выбросить душу мамы из головы.

«А я-то думала, ты обо мне забыла, – мягко упрекнула Оркадес. – Не то чтобы меня не устраивало то, где я нахожусь. – Пауза. – Твой жених, безусловно, сильный человек. И красивый к тому же».

«Нет. Нет, – пробормотал я про себя. – Мы это не обсуждаем. Не сейчас. А желательно вообще никогда».

«Эх, хорошо. – Она вздохнула. – Но из него получился бы замечательный фейри. Твой дедушка полюбил бы его».

Я стиснула зубы.

«Это так себе комплимент, мама».

«Я знаю, что ты убила его, но у Горлоя ле Фэ были свои плюсы», – начала она.

Я оборвала ее. Недавно я нашла способ, как заставить ее замолчать. Это было одним из случайных преимуществ того, чему учил меня профессор Родригес.

Разделение на части.

Мой разум снова успокоился, и я наблюдала, как от руки Флоренс исходит мягкое свечение, окутывая существо и концентрируясь на его ране.

Я зачарованно наблюдала, как рана слегка затянулась, но не полностью.

– Это сделал высокородный. – Она подняла на меня глаза.

Я кивнула в знак подтверждения.

– Думаю, да. Ты можешь сказать это наверняка, взглянув на раны?

– Кто-то кормился им. Он потерял много крови. Это я могу сказать точно. – Флоренс погладила пушистика по шерстке. Глаза существа были полузакрыты. – Но потом они сделали это еще раз. – Она указала на длинную рану на боку маленького щенка. – Зачем?

– Я не знаю, Флоренс. – Я неловко переминалась на своем месте. – Я надеялась, что ты мне скажешь.

Она молча покачала головой.

– Так жестоко. Так бессмысленно. И зачем кормиться щенком? Высокородные обычно не пьют животных. Это считается ниже их достоинства.

Я молчала, пока она тянулась к аптечке, которую принесла из своей комнаты, и доставала чистые бинты и пузырек с мазью. Девушка осторожно нанесла мазь на рану. Щенок заскулил, его глаза снова приоткрылись.

– Прости, малыш, – прошептала Флоренс. – Я буду так аккуратна, как смогу. – Она взглянула на меня снизу вверх. – Я не могу вылечить его полностью. Я не настолько искусна. Все, что я могу сделать, – это зашить рану и надеяться на лучшее.

Я наблюдала, как она работает, накладывая швы на рану, а затем покрывает ее мазью.

Щенок слегка пошевелился, снова слабо заскулил, его большие, как у совы, глаза распахнулись и снова закрылись.

– Такой маленький, такой хрупкий, – печально произнесла Флоренс, плотно обматывая бинтами туловище пушистика. – Я очень старалась, но его все еще лихорадит. Тот, кто напал на него, причинил больше вреда, чем я могу вылечить. Температура может спасть сама по себе. Но может, и нет.

Я присела на корточки рядом с пушистым щенком, наблюдая, как он прерывисто дышит. Казалось, он засыпает.

– Так что же нам делать? – Я надеялась, что у Флоренс хватит мудрости, которой не хватало мне. Волшебное решение. Что-то, что расставило бы все по своим местам.

Но когда я заглянула в ее темные глаза, то увидела, что она чувствует себя такой же потерянной, как и я.

Она села рядом со мной.

– Мы оставим его на ночь. Но завтра нам может понадобиться помощь – настоящая помощь. – Она колебалась. – Лучше всего подошел бы целитель одного из домов. Кто-то, обладающий большим мастерством или более сильной магией. Если температура не спадет, если в рану попадет инфекция, ему может стать хуже.

Пушистик лежал тихо, его маленькая грудка мягко поднималась и опускалась. Я натянула на него одеяло и подоткнула вокруг его тельца. Мне вспомнилась девочка на пляже. Я не собиралась рассказывать Флоренс о ней. Пока нет. Она и так уже достаточно натерпелась этим вечером.

– Мы разберемся с этим утром, – тихо сказала я и посмотрела на подругу. Она выглядела уставшей.

Флоренс медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Прости.

– За что? Тебе не за что извиняться, Флоренс. Я понимаю, почему ты ушла.

– Да, но мне следовало дождаться тебя…

– Прекрати. – Я поднял руку. – Пожалуйста. Это я должна извиняться. Мне не следовало заставлять тебя приходить. Это было так глупо с моей стороны. Случилось именно то, чего я боялась – что ты пострадаешь из-за меня. – Я подумала о матери Флоренс, Джии, и о том, как с ней обращались студенты Драхарроу.

– Кажется, ты все-таки была права, – сказала Флоренс, опустив глаза в пол. Я сделала глубокий вдох.

– О чем ты?

Она посмотрела на меня.

– О том, что… может быть, они и вправду монстры.

Я была потрясена.

– Высокородные?

Она кивнула.

– Всю свою жизнь… – Она вздернула подбородок и коротко рассмеялась. – Могу я тебе кое-что рассказать, Медра? Всю свою жизнь я хотела быть одной из них.

– Высокородной?

Она кивнула.

– Они сильные. Красивые. У них есть свое место. Мы, полукровки… У нас этого нет. Понимаешь, что я имею в виду?

Я была в этом не уверена, поэтому промолчала.

– Наше место зависит от того, как мы относимся к ним. Приехав сюда, я чувствовала себя в безопасности. Они хотели меня заполучить. Они увидели во мне ценность. Когда-нибудь я даже могу им понадобиться. – Она глухо рассмеялась. – Но сегодня вечером…

Мировоззрение Флоренс менялось. И это, возможно, было к лучшему. Но я не хотела, чтобы она заходила слишком далеко. Потому что ее мать была права. Идеалы Флоренс, какими бы наивными они мне ни казались, действительно защищали ее, были ее утешением. И я не хотела, чтобы она лишалась всего этого. Не за одну ночь. Не из-за меня.

– Тот парень. Кирнан. Тот, кто сделал это с тобой. Он мертв, – тихо сказала я. – Я подумала, ты должна знать.

Ее глаза расширились.

– Что? Медра, что ты сделала?

– Не я. Блейк Драхарроу.

– Из-за меня?

– Не только, – уклончиво ответила я. Я сомневалась, что Блейк вообще знал о том, что случилось с Флоренс. Или что это повлияло бы на него. Нет, он совершил убийство, потому что мне угрожали. Его собственности. Не потому, что он заботился о Флоренс или обо мне. – Кирнан пристал ко мне после того, как ты ушла. Блейк… Он швырнул его в огонь.

Флоренс прикрыла рот рукой.

– Это обычное дело? – Я все еще понятия не имела. – Высокородные обычно убивают друг друга подобным образом?

– У высокородных все иначе, – медленно произнесла Флоренс. – Я начинаю сомневаться, что на них распространяются обычные правила и законы. Но если Кирнан сделал что-то, что могло угрожать тебе, тогда, я полагаю, Блейк мог бы легко заявить, что это был вызов Дому Драхарроу, тем самым оправдав свое поведение.

– Кейдж Танака тоже был там. Я думаю, это как-то связано с ним.

Флоренс кивнула.

– Между этими двумя сильное соперничество. Но они, похоже, держат его под контролем. По крайней мере, так было раньше.

Я решила не упоминать, что прошло всего несколько недель с начала семестра. У нас было достаточно времени, чтобы все полетело к чертям.

– То, что с тобой случилось, было неправильно, Флоренс. Очень неправильно. Мне жаль. Я думала, вечеринка будет веселой. Я совершила огромную ошибку. – К своему удивлению, я поняла, что вот-вот расплачусь. – Ты могла погибнуть.

Флоренс осторожно обогнула пуфик, чтобы не потревожить спящего щенка.

– Эй, Медра. Все в порядке. – Она обняла меня, и я уткнулась в нее, вдыхая аромат лавандовой мази, которую она использовала. От Флоренс пахло спокойствием и уютом. Умиротворением. Я с благодарностью обняла ее в ответ.

Когда она отстранилась, лицо ее было серьезным.

– Кроме того, с тобой это уже случалось. Ты знаешь, что такое трэлл-принуждение. Когда кто-то в твоей голове… Это противно. Когда я вернулась в общежитие, первым делом меня стошнило.

– Я тебя понимаю, – сочувствующе сказала я. – И ты права. Это насилие.

– Я рада, что Кирнан мертв, – медленно произнесла девушка. – Разве это не ужасно? Наверное, со мной что-то не так.

– С тобой все в порядке, Флоренс, – твердо заявила я. – Я тоже этому рада. Сегодня я встретилась с ним не впервые. Он казался мне отвратительным типом.

– Но теперь все кончено. Он мертв. Навсегда. Даже он такого не заслуживает. Не так ли? – Флоренс икнула, и я поняла, что она пытается сдержать рыдания.

Я обняла ее за плечи.

– Не ты это сделала. Ты не причинила ему вреда. Я тоже. Наша совесть чиста.

Было ли это правдой? Да, я хотела убить Кирнана. Но я этого не сделала. Блейк меня опередил. Я сомневалась, что он сейчас сидит у костра и плачет, терзаясь чувством вины. Нет, скорее всего, он выпивал с Реган. Или занимался чем-то другим.

– Ты ни в чем не виновата, – повторила я. – Кирнан знал правила лучше, чем кто-либо из нас. Он был высокородным, знал, что рискует, и все же повел себя как подонок и поплатился за это.

– Может быть, он заплатил вместо Кейджа Танаки, – предположила Флоренс, озвучивая мои мысли. – Разве он не сказал, что его прислал Кейдж?

– Думаешь, он был расходным материалом? И Кейдж знал, что случится? Это была какая-то проверка?

Флоренс пожала плечами.

– Может быть. Я не знаю, как мыслят высокородные. С каждым днем я понимаю это все яснее и яснее.

– Но ты выросла с ними. В доме высокородных, я имею в виду…

– Я выросла, поклоняясь им. Боготворила их. Обожала. Но это всегда было издалека. На самом деле я не так уж часто видела их вблизи. У них были дети моего возраста, но мы не общались. Семья, в которой служила моя мать, жила, по сути, во дворце. Мы обретались в маленьком домике на территории поместья вместе с другими слугами. Время от времени я встречалась с семьей высокородных, и они были такими красивыми, выглядели такими благородными. Еще были праздники и обряды в храмах. Мы все поклоняемся им, Медра. Мне кажется, ты не совсем понимаешь. – Она покачала головой. – Однажды мы отправимся в Вейлмар. Тогда, может быть, ты поймешь.

– Мне бы этого хотелось, – согласилась я. – Я хочу понять. Правда. Продажники, например. Ты сказала, что на вечеринке такие были? Те, от кого кормятся?

Она кивнула.

– Кто они конкретно?

Флоренс покраснела.

– Они работают в борделях. Но не в том смысле, о котором ты думаешь, – быстро добавила она. – Кровавые бордели. Они продают свою кровь.

Я уставилась на нее.

– Как трэллы? – Я не видела разницы.

Она покачала головой.

– Нет, они не трэллы. Во-первых, их не порабощают. И они не принадлежат определенному высокородному или дому. Они, возможно, получают некое удовольствие от этого акта. Не могу сказать точно. Отдавать свою кровь… Ну, никто на самом деле не говорил, что это больно. Насколько я знаю, нет.

Я не хотела думать о том, что бы почувствовала, если бы Блейк Драхарроу пил мою кровь.

– Значит, некоторые зарабатывают себе на жизнь таким образом? – спросила я. – Продавая свою кровь?

– Да. Кое-кто из полукровок выбирает такой образ жизни. Но из-за этого на них смотрят с пренебрежением.

– Как неожиданно, – с иронией заметила я. – Похоже, именно так поступают с работниками борделей. Независимо от того, какого ты рода и где находишься.

– Некоторые продажники делают и то и другое, – нерешительно сказала она. – Я имею в виду, продают и кровь, и тело. Есть определенные бордели, которые предоставляют такие услуги.

Я задумчиво наклонила голову.

– Если они продаются высокородным, то я не понимаю, почему на них смотрят свысока. Я думала, что служить вампиру – это высшая честь. Независимо от того, как ты служишь.

– Ты права, но… как есть, – неуверенно произнесла Флоренс. – Их презирают. Самые низкие из низких. Грязнорожденные плохо к ним относятся, да и высокородные на самом деле ведут себя ничуть не лучше. Хотя работа продажников опасна. Они более уязвимы.

Флоренс посмотрела на меня и покачала головой.

– Как ты можешь быть такой сильной, Медра?

– О чем ты? – удивленно спросила я.

– После всего, что случилось этой ночью. Ты видела, как убили Кирнана. Видела, что он сделал со мной, и ты не просто стояла – ты действовала. Это больше, чем я сделала для тебя, когда Реган использовала на тебе трэлл-принуждение в Драконьем дворе. Ты уже через столько прошла, и посмотри на себя, ты почти не нервничаешь.

– Поверь мне, это не так. Но это внутри. – Но я понимала, что подруга имела в виду. Я пыталась придумать, как бы это объяснить. – Ты не хочешь быть такой, как я, Флоренс. Поверь мне.

Она нахмурилась.

– О чем ты?

– Я имею в виду, что у меня есть на то причина. Я бы предпочла быть такой, как ты. – Она одарила меня недоверчивой улыбкой.

– Это правда, – настаивала я. – Ты такая… Я подбирала подходящее слово. Было так много тех, которые я могла бы использовать. Честная. Добрая. Наивная. Идеалистка. – Хорошая, – выбрала я. – У тебя доброе сердце.

– У тебя тоже, – тут же ответила она. – Я видела это. Ты была добра ко мне. Добра к Навину.

– Но я не добрая. Не милая. Совсем нет. И никогда не была. Даже в детстве. Я никогда не считала мир хорошим местом. Я никогда по-настоящему не верила, что добро восторжествует над злом или что у людей от природы доброе сердце. – И, конечно, здесь, в Санграте, еще труднее поверить в подобные вещи. – Наверное, я пессимистка, – неловко закончила я. – Я склонна думать о людях самое худшее, а не самое лучшее.

Флоренс пристально смотрела на меня. Я хотела отвести взгляд от этих мягких, ласковых глаз, но не сделала этого.

– Медра, – сказала она. – Иногда проблема в том, что мы видим себя не так, как другие. Посмотри, что ты сделала сегодня.

Я нахмурилась.

– О чем ты?

– Посмотри на пушистика. Ты нашла его на пляже. Ты могла бы оставить его там умирать. Так почему же ты этого не сделала? Потому что ты вопреки всему надеялась, что он выживет. А зачем тебе это было нужно? Потому что у тебя доброе сердце. Потому что ты хороший человек.

Я не хотела спорить. Я знала, что во мне нет ничего хорошего. Но все же я попыталась улыбнуться.

– Может быть. Может быть, для меня еще есть надежда.

– Я знаю, что есть, – твердо сказала она. – В конце концов, ты мой друг. А у меня самые лучшие друзья. Ты и Навин.

Но когда я легла в кровать, мои сны были не о Флоренс, не о Навине и не о щенке-пушистике.

Я видела только мужчину с пронзительными серыми глазами, стоящего перед пылающим костром.