Медра

Конечно, после того ада на истории Санграты моя жизнь не могла продолжиться без столкновения с Блейком по пути на целительство.

Когда мы то ли шли, то ли бежали по коридорам в сторону класса, я практически врезалась в высокую фигуру, появившуюся из-за угла.

Из меня вышибло дух. Когда я вдохнула и попыталась устоять на ногах, сильные руки схватили меня за плечи и рывком поставили прямо.

Когда мои глаза встретились с парой серых, стальных, я почувствовала толчок, затем руки Блейка быстро опустились.

– А, Пендрагон. Это ты. – Блейку не удалось убрать из голоса отвращение.

Я посмотрела на него, позволяя себе получше рассмотреть его, нежели с утра в столовой. На нем был черный классический костюм, безупречно сидевший, который подчеркивал его высокую, подтянутую фигуру. Пиджак обхватывал его широкие плечи и грудь, сужаясь к запястьям, и намекал на мускулистый мощный торс.

– Не можешь оторваться от любимого? – Из-за спины Блейка появилась Куинн, откидывающая гладкую светлую прядь со лба.

Позади них показался и Корегон Фири вместе с другими студентами. Он коротко кивнул мне.

Я закатила глаза.

– Боже, нет. Просто пытаюсь не опоздать на урок.

Куинн мерзко засмеялась.

– Я слышала, ты плохо начала с профессором Хассан.

– Я задала несколько каверзных вопросов про вампиров, которые ей, кажется, пришлись не по вкусу, – я пожала плечами.

– Смертные боготворят нас, – произнесла Куинн, изучая свои ногти. Они были заострены и выкрашены в ярко-красный. – И ты скоро начнешь. Радует, что скоро тебя научат. – Последние слова она произнесла раздражающим, напевным голосом, от которого моя кровь закипела.

– Я тороплюсь на следующий урок, – бросила я, глядя на Блейка. – Думаю, тебе и твоей маленькой банде тоже уже пора.

Блейк лениво улыбнулся.

– Хорошая идея. Лучше не опаздывай, Пендрагон.

Я не ответила, просто свернула за угол и ушла прежде, чем сказала бы ему проваливать на глазах у его прихвостней. Я решила, что Реган бы это не понравилось, и раз уж она сегодня достойно себя вела по отношению ко мне, я решила сдержаться. На этот раз.

Мы прибежали на целительство в самый последний момент. Я уселась рядом с Навином и Флоренс, затем коротко глянула на невысокого крепкого парня.

– Так какая у тебя специализация, Навин?

– Я надеюсь стать разведчиком, – ответил он с ухмылкой. – Большинство гномов становятся разведчиками. И все потенциальные разведчики должны пройти базовый курс целительства. – Он скривился. – Хотя я не переношу вида крови.

По какой-то причине мне это показалось забавным, с учетом того, что мы учились в вампирской академии. Я захихикала.

Он улыбнулся в ответ.

– Знаю-знаю. Иронично, не правда ли? Я был бы ужасным вампиром. Или трэллом.

Улыбка спала с моего лица.

– Не представляю, как кто-то вообще может хотеть быть…

– Доброе утро, класс! – Дверь кабинета распахнулась, и в кабинет вошел мужчина в темной изумрудной мантии.

– Раз уж я для вас лицо новое, давайте представлюсь. Меня зовут профессор Габриэль Родригес, и я считаю, что целительство – самый важный предмет, который вам предстоит изучать на первом году обучения в академии.

С легким стуком профессор поставил на стол поношенный кожаный портфель, затем скинул с себя мантию и бросил ее на соседний стул. На нем была видавшая виды потертая коричневая жилетка, а заплаток на штанах было больше, чем я могла сосчитать. Но несмотря на свою плутоватую внешность, он был не менее впечатляющим, чем профессор Хассан, а может, даже и больше. У Родригеса была такая уверенность, которая заставляла чувствовать, что он со всем справится.

Честно говоря, смотреть на него было приятно. По крайней мере, как на учителя. Его темные волосы были взъерошены словно специально, не как у Навина. Они выделялись на фоне его теплой оливковой кожи. И все же его лицо было испещрено морщинами, сильнее, чем должно быть в его годы. И выглядел он изможденным, словно боролся со сном, притворяясь, что все в порядке.

Я нахмурилась. Профессор Родригес был ходячим противоречием.

И все-таки я села чуть ровнее, желая произвести хорошее первое впечатление на второго грязнорожденного профессора.

Родригес прислонился к парте и скрестил руки.

– Итак, что вы мне можете сказать про искусство исцеления?

Рядом со мной Флоренс медленно подняла руку.

– Мисс Шен? – Я была поражена тем, что он уже знает ее имя. Но видимо, у нее уже сложилась своя репутация в «Кровавом крыле».

– Исцеляющие чары – это ключ к стабильности Санграты, – уверенно объявила Флоренс.

– Очень хорошо. Я согласен. Но как? Продолжайте.

– Двумя способами, – начала Флоренс. – Целителей и алхимиков можно отправлять в военные отряды, которые поддерживают оборонительные позиции и защищают королевство. Во-вторых, они находятся на ключевых позициях в кланах высокородных. Каждой семье нужен как минимум один целитель.

– Очень хорошо, – похвалил профессор Родригес. – Теперь осмотритесь, если еще не сделали этого.

Я покрутила головой и увидела, что мои одногруппники делают то же самое.

– Нет вампиров, – выпалила я прежде, чем смогла себя остановить. Я в смущении прикрыла рот.

– Верно. Вампиры могут исцелять себя сами, но у них редко есть способность исцелять других, исключение составляют некоторые трэллы. И их магические способности не сочетаются с искусством исцеления и алхимией, опять-таки за редкими исключениями. – Профессор посмотрел на меня с любопытством. – Вы, должно быть, мисс Пендрагон. Как консорт Блейка Драхарроу, вы займете высокий пост в триаде и в Доме Драхарроу. – Он нахмурился. – Признаться, я удивлен, что вы здесь, мисс Пендрагон.

– Целительство стояло в моем расписании, – рассеянно ответила я.

Учитель пожал плечами.

– Что ж, видимо, кто-то решил, что вам стоит изучить основы. Хотя если у вас нет способности к исцелению, этот курс может оказаться для вас сложным или даже бесполезным. И, конечно, только самые умелые студенты пройдут на следующую ступень занятий в зимнем семестре.

Я не поняла, случилось ли это потому, что он произнес это как вызов, или потому, что я хотела искупить свое неудачное начало на уроке у профессора Хассан, но я снова вмешалась:

– Возможно, меня отправили сюда, потому что во мне кровь наездников, сэр? Я слышала, что история целителей и наездников драконов очень увлекательная. Не могли бы вы немного рассказать про это?

Класс замер. Я почувствовала, как Флоренс и Навин напряглись по обе стороны от меня.

Вся кровь, казалось, отхлынула от лица профессора Родригеса.

– Кто попросил вас спросить у меня об этом? – потребовал профессор, выпрямляясь во весь рост.

– Я… Никто, – я начала заикаться. – Мне просто показалось, что это интересная тема.

Профессор Родригес холодно посмотрел на меня.

– Насколько я могу судить, вы новенькая в «Кровавом крыле» и Санграте. Вы ничего не знаете о нашей истории. Кто-то сказал вам задать этот вопрос. Я хочу знать кто.

Я молчала. Но внутри я хотела знать, какого черта Реган решила, что это будет интересной темой. Наверняка мне это как-нибудь поможет.

Я надеялась.

– Все в этом кабинете, за исключением мисс Пендрагон, находятся здесь, потому что были выбраны за свою способность к искусству исцеления и алхимии или потому что их специализация соприкасается с ними, то есть вам необходимо знание базовых исцеляющих техник. – Профессор Родригес прошелся взглядом по Навину, Флоренс и мне. – Поэтому большинство из вас, если не все, хорошо знают тему, о которой спросила мисс Пендрагон. И также знают, почему она болезненна для меня.

Я сжалась, щеки покраснели от унижения.

– Мне жаль, профессор…

– Слишком поздно, мисс Пендрагон, – резко ответил он. – Вы задали вопрос, и я дам на него ответ. Даже если вы его уже знаете, а я подозреваю, что знаете.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Но я понимала, что убедить его в этом шансов у меня не было. По крайней мере, прямо сейчас.

– Более века назад, когда драконы исчезали из этого мира, моя прапрабабушка, Изабелла Родригес, завоевала известность как целительница. Она была знаменита не только своими умениями и изобретательностью, но еще и состраданием. – Родригес стал расхаживать туда-сюда перед классом. – К концу своей карьеры, когда Изабелла уже должна была отдыхать на пенсии, после долгой жизни помощи другим и служения Санграте ее отправили на опасную миссию. Один из последних драконов потерял своего наездника и лежал, умирая. Как вы все знаете, у драконов была сопротивляемость к внешнему лечению, особенно когда их связь с наездником разрывалась. Они не принимали помощь от чужих. И их ответ на вмешательство мог быть… диким. Но зная это все, моя прапрабабушка оставалась непоколебимой. Она отправилась в логово дракона, полностью осознавая, что все шансы против нее.

Он замолчал, его глаза изучали класс.

– И она потерпела неудачу. Конечно же. Это было самоубийство. Дракон, пораженный горем и никому не доверяющий, отверг попытку Изабеллы исцелить его и вместо этого ее сжег. У исцеления, как и у всего, есть свои пределы. И когда дело касается драконов и их наездников, эти границы определены четче, хотя высокородные никогда этого не признавали.

Я глянула на Флоренс и заметила, что она нервно покусывает губу. Неужели профессор Родригес зашел слишком далеко?

У меня сложилось впечатление, что Родригес и Хассан вряд ли были лучшими друзьями, несмотря на то что преподавали в одной академии.

– Королевству были важнее драконы, нежели целители, – продолжал учитель. – Целители считались расходным материалом. И бесчисленное количество целителей отправляли на помощь драконам. Так много, что их имена затерялись в истории. Удобно. Имя моей прапрабабушки не забыли, потому что моя семья чтила ее наследие и ее жертву. Но многие герои канули в Лету, потому что в глазах высокородных они лишь неудачники. Как видите, целители не могут спасать драконов. Последний дракон умер. Так же, как и наездники. До сегодняшнего дня.

Он встретился со мной взглядом. В его насыщенно-карих глазах читалось недоверие.

– Останьтесь после занятия, мисс Пендрагон. Я дам вам пару заданий, которые надо будет выполнить в обеденный перерыв.

Кивнув, я глубоко вздохнула.

Он должен был меня наказать. Часть меня даже понимала почему. Я заставила его публично рассказать про семейное наследие, что, должно быть, невероятно больно. Оно явно все еще бросало тень на дело всей его жизни.

Профессор перешел к задачам курса, кратко объяснил, какое место целители занимают в вампирской армии со своей ролью помощников. Он обрисовал азы анатомии и физиологии вампиров и смертных, подчеркнув ключевые сходства и различия. Я записывала так быстро, как могла, стараясь поспевать за Флоренс. Та делала аккуратные сокращенные заметки на своем пергаменте – она уже явно привыкла к такому. А Навин ничего не писал вовсе, только внимательно слушал, словно запоминал все, что говорил профессор Родригес.

Когда урок закончился, профессор Родригес предупредил, что на следующем занятии мы будем готовить наше первое алхимическое зелье.

– Не забудьте принести на следующий урок котел, флаконы и инструменты для перемешивания, – напомнил он всем. – Впоследствии вы можете хранить их в кладовой. Конечно, при условии, что они чистые и в хорошем состоянии.

Впервые за этот день я услышала звон колоколов, когда часы на стене пробили двенадцать.

– Лучше бы они так звонили сегодня утром, – пробубнила я себе под нос, возвращая перо и пергамент Флоренс и обещая себе, что завтра соберу свою собственную сумку.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно поинтересовалась Флоренс.

– Ты про колокола? – уточнил Навин, подняв бровь. – Они звонили утром. Они звонят между всеми занятиями, чтобы возвестить об обеде.

Я тупо уставилась на них.

– Я не слышала.

Флоренс нахмурилась.

– Это странно.

Я протерла глаза, чувствуя, как начинает болеть голова. Я поняла, что она ныла все утро, но я просто не обращала внимания.

– Может, я была слишком отвлечена. Реган представила меня всем студентам из Дома Драхарроу…

Флоренс кивнула и, кажется, расслабилась.

– Наверное. Ты привыкнешь к колоколам, и так как ты теперь знаешь, зачем они, больше не опоздаешь.

Она глянула на профессора Родригеса.

– Подозреваю, что ты пропустишь обед.

– Да, – глухо отозвалась я. – Кому нужна еда? В конце концов, я всего лишь смертная.

– Я постараюсь принести тебе что-нибудь из столовой, – предложила девушка. – Что у тебя после?

Я вытащила расписание из сумки и показала ей.

Она изменилась в лице, просмотрев его.

– Ой. У тебя борьба после обеда. Продвинутое владение оружием. Стратегам и целителям обычно не нужны боевые тренировки. – Она оживилась. – Но мы встретимся в библиотеке в два часа. Я принесу тебе что-нибудь.

Я постаралась не застонать. Как мне ориентироваться в школе самостоятельно, да еще и пережить урок борьбы с очень-очень пустым животом?

Я вымученно улыбнулась.

– Очень мило с твоей стороны, Флоренс. Спасибо.

– Да не за что! Первокурсники должны держаться вместе. – Она просияла.

Я была благодарна ей за то, что она не начала меня избегать после неудобных вопросов, которые я задавала первые два урока. Куинн Райли определенно имела в виду таких, как Флоренс, когда сказала, что большинство студентов боготворят высокородных.

Но несмотря на это, мне искренне нравилась эта темноволосая старательная девушка. То, что она восхищалась вампирами, не делало ее плохим человеком.

Покашливание профессора Родригеса вернуло меня в реальность.

– Мисс Пендрагон, если вы закончили болтать, у меня есть пара заданий для вас.

Флоренс и Навин быстро вышли из класса, а я осталась.

– Вы проведете свой обеденный перерыв здесь, мисс Пендрагон, – объявил профессор Родригес с притворной доброжелательностью. – Весь обеденный час.

Я уставилась на него, вглядываясь в его черты. Теплый насыщенный цвет лица хорошо сочетался с большими карими глазами. Темные волосы вились и были немного зачесаны, что придавало ему серьезности. Черты лица были резкими. Четко очерченный подбородок. Высокие скулы. В нем были гордость и стойкость. Характер, не терпящий пререканий.

Если бы я случайно не сделала его своим врагом, то, наверное, мы могли бы подружиться.

– Профессор, мне кажется, мы с вами не с того начали, – заговорила я, стараясь сделать свой тон максимально вежливым. – Я не хотела поднимать больную для вас тему.

– Пока вы не скажите мне, кто вас надоумил задать эти вопросы, мисс Пендрагон, можете оставить себе свои извинения. – Он провел рукой по волосам. – Но мне кажется, вам нет необходимости говорить мне.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Правда?

Он потряс головой.

– Вы обручены с, вероятно, самым влиятельным молодым человеком в этой школе. Не говоря уже о том, что он один из самых титулованных. Кажется, характер Блейка Драхарроу уже сказался на вас.

У меня отвисла челюсть.

– Я только вчера попала в Санграту. И с Блейком я познакомилась только вчера. И, поверьте, я не хочу быть с ним обрученной. Я ненавижу его так же, как, кажется, и вы.

– Я не питаю ненависти ни к кому из студентов, мисс Пендрагон, – поправил меня Родригес. – И, конечно, я уважаю семью Драхарроу. Они старинный и уважаемый дом. – Но огонек в его глазах сказал мне, что дела обстоят иначе. – Но простите, если я замечаю, как близкая связь с таким влиятельным домом так или иначе пагубно влияет на вас.

– Да мне вообще все это не нужно, – выплюнула я. – Вы думаете, я хочу? Быть в этой школе? На вашем уроке? Смешиваться с кровососущими вампирами?

Профессор Родригес уставился на меня.

– Я не знаю, что вы и ваш приятель Виктор Драхарроу замышляете, мисс Пендрагон. Но там явно есть какая-то игра. Какой-то темный замысел. Вы прибыли только вчера, как вы говорите, и все же вы заняли место, ради которого большинство девушек этой школы пошли бы на все. Вы намерены притворяться обычной студенткой. Но вы не такая. Если я правильно понимаю знаки, то, глядя на вашу внешность, я думаю, они… – Он окинул взглядом мое тело, и я почувствовала, как мои щеки зарделись. Привыкну ли я когда-нибудь к подобному вниманию? – Тогда в вас точно есть кровь наездников. И немало. Если Виктор Драхарроу нашел вас и поместил в «Кровавое крыло»…

– К моему великому несчастью, меня нашел Блейк Драхарроу, а не его дядя, спасибо большое, – буркнула я.

– Виктор никогда не хотел признавать, что драконы действительно исчезли. Что высокородные и впрямь потеряли такую великую силу. А сейчас, кажется, у него есть туз в рукаве. Вы. – Родригес вперил в меня взгляд своих пронзительных карих глаз.

– Но драконов же нет, – запротестовала я. – Вы сами так сказали, да и многие другие того же мнения.

– Но откуда мне знать, что это правда? Откуда нам всем знать? – Голос профессора был мягким, но его слова поразили меня. – Я просто верю тому, что мне говорят. Как и все грязнорожденные овцы.

Я уставилась на него.

– Вы считаете, что у Виктора Драхарроу есть дракон?

– Я этого не говорил. Но я знаю, что у него есть наездник. А это уже половина очень могущественного и смертельного уравнения. Вы играете с огнем, мисс Пендрагон. И, скорее всего, вы в нем сгорите. Если не вся школа и мы все вместе с вами. – Он бухнул на стол стопку книг. – Именно это я и намереваюсь предотвратить.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, все еще ошеломленная.

– После того как вы проведете первую половину обеденного часа за уборкой в кладовой, вы можете посвятить вторую половину чтению истории драконов. В конце семестра вы сдадите эссе на пятьдесят страниц на эту тему. – Он усмехнулся. – И я ожидаю, что тема исцеления драконов и их наездников будет составлять большую его часть.

– Вы не можете так поступить! – запротестовала я. – Мне нужно есть перед вечерними занятиями.

– Я могу делать все, что захочу, мисс Пендрагон, – прорычал профессор в ответ. – Если у вас есть какие-то жалобы, обратитесь с ними к Блейку Драхарроу. Он либо ваш союзник, либо ваш враг. Думаю, мы увидим, что из этого. Тем не менее мое право как вашего профессора позволяет мне держать вас здесь каждый обеденный перерыв до конца учебного года. Если я захочу. Так что лучше приготовьтесь.

Я стиснула зубы, но ничего не сказала.

Он направился к двери.

– Эй! Куда вы?

Профессор Родригес остановился, затем обернулся и улыбнулся.

– Обедать. И когда я вернусь, надеюсь увидеть тщательно прибранную кладовую и прогресс в изучении этих книг.