С точки зрения генетики разница между мужчиной и женщиной заключается в том, что у мужчин есть Y-хромосома, а у женщин ее нет. Каждый мужчина наследует Y-хромосому от своего отца и передает ее потомку мужского пола. Теоретически Y-хромосома в теле мужчин – членов разных семей одной фамилии – происходит от общего предка, тем самым воплощая идею наследования.

Дама, сидящая напротив меня, обладала хорошими манерами. Хотя в данный момент ее глаза покраснели, а брови были нахмурены, она все еще с усилием пыталась сдержать свои эмоции и спокойным тоном подробно рассказывала историю исчезновения своих детей.

Ее дочери Линь Ваньцин в этом году должно было исполниться шесть лет, и после летних каникул она собиралась идти в начальную школу. В прошлую пятницу Линь Ваньцин пригласила подружек Чжан Цзяци и Чжоу Тун поиграть у нее дома. Ее семья живет на вилле, расположенной на краю водного парка. Трое подружек взяли небольшое ведерко и сеть и отправились порыбачить. Матушка Линь была занята приготовлением обеда и велела детям, немного поиграв, прийти домой. Она не ожидала, что все трое бесследно исчезнут.

Родители обыскали каждый уголок парка и, не обнаружив никаких следов своих детей, немедленно вызвали полицию. Та координировала свои поисковые усилия с родителями, но за ночь они ни к чему не привели. Сегодня утром родителей попросили прийти в отделение полиции для взятия образцов крови. Как я уже упоминал ранее, чтобы увеличить процент обнаружения пропавших без вести, у всех людей, которые заявят о подобном случае, берутся образцы крови для анализа ДНК.

Всем кажется, что работа судебно-медицинского эксперта заключается только в проведении вскрытия. Но не все так просто. Мы вовсе не сидим в кабинете и не пьем чай, когда нет убийств. Чаще всего на нас возлагаются обязанности полицейских, экспертиза травм, дежурства, изучение опыта, охрана… Кроме того, написание резюме, создание презентаций, создание системы учета неопознанных трупов и пропавших без вести лиц. Участие в соревнованиях и проведение инспекций также являются нашей повседневной рутиной. Судебная медицина подобна кирпичу, который можно передвинуть туда, где он необходим. Это правда.

Поскольку в нашем управлении я отвечаю за внесение информации о пропавших без вести лицах в базу данных, я в соответствии со словами матери Линь записал информацию о пропавших детях. После этого я как раз собирался взять у нее кровь, когда дверь кабинета с криком распахнул Ван Мэн:

– В водном парке были найдены трое детей! – Тут он увидел, что кто-то сидит напротив меня, и на мгновение растерялся. – Сяохуэй, быстрее бери анализ крови, и выезжаем на место!

Госпожа Линь тут же вскочила со стула, повернулась и уставилась на Ван Мэна:

– Что вы сказали? Трое детей?

Ван Мэн, казалось, уже пожалев о своей бестолковости, покачал головой:

– У нас пока нет понимания ситуации…

Руки матушки Линь тряслись, она практически потеряла сознание. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем дыхание перестало прерываться. Но все же она попросилась поехать с нами на место происшествия.

Припарковав машину у входа в парк, под предводительством полицейского из участка, мы отправились в глубь парка. Этот водный парк был расположен относительно далеко и покрыт густой растительностью – хорошее место для местных жителей, чтобы укрыться от жары и отдохнуть. Но в данный момент у нас не было намерения оценивать по достоинству его преимущества – мы просто хотели побыстрее добраться до места происшествия.

Мы бежали трусцой по тропинке, неся чемодан-укладку судмедэксперта, и примерно через десять минут увидели башню, оцепленную оградительной сигнальной лентой. Матушка Линь с удивлением сказала:

– Мы осматривали это место, но башня была, очевидно, заперта…

Моя коллега, судмедэксперт Ли Чжэн, успокоила членов семьи:

– Для начала не волнуйтесь – мы еще не идентифицировали детей, находящихся в башне.

Полиция открыла ограждение, и нам пришлось пройти еще метров пятнадцать, прежде чем мы оказались перед башней. Не сказать, чтобы она была очень высокой или старой, но по наружным стенам уже пошли пятна, а цемент у основания башни в нескольких местах отвалился, обнажая красную кирпичную кладку. Мы надели бахилы и поднялись по ступенькам к входной двери. Горизонтальная табличка над ней гласила «Башня Жуи»[25], на ней были изображены три летящих дракона и танцующий феникс.

Полицейские указали на мужчину средних лет, и сказали нам, что его зовут Ван Цзянь и он – администратор парка; именно он вызвал полицию. Ван Цзянь сидел на корточках в углу, крепко зажав окурок большим и указательным пальцами; он выдохнул, и дым поднялся вверх, на мгновение закрыв его нахмуренные брови.

Ван Цзянь рассказал нам об истории обнаружении трупов. Башня Жуи какое-то время не ремонтировалась, пришла в упадок, и департамент управления парком распорядился временно закрыть ее, чтобы обеспечить безопасность туристов, а после окончания сезона дождей начать ремонтные работы. Получив уведомление в прошлую пятницу, Ван Цзянь запер дверь башни.

За выходные несколько раз шел дождь. Сегодня он закончился, небо прояснилось. Ван Цзянь, как обычно, пришел на осмотр. Войдя в башню, он почувствовал запах тухлятины. Администратор часто натыкался здесь на диких кошек и собак, а иногда находил дохлых мышей и крыс, так что такой запах был для него обычным. Но когда он добрался до вершины башни, то был до смерти испуган открывшейся перед ним картиной.

Дабы убедиться, что следы и вещественные доказательства на месте происшествия не уничтожены, эксперт-трасолог Ван Мэн первым отправился на башню для проверки.

Ли Чжэн достала листок с записями для анкетирования и обнаружила, что у нее нет с собой ручки. Она смущенно спросила:

– Братец Лю, у тебя есть ручка?

Я улыбнулся и достал из сумки ручку.

Наблюдательная Ли Чжэн сказала:

– Очки в сумке весьма неплохи. Я никогда раньше не видела, чтобы ты их носил.

Как только я собрался объяснить, Ван Мэн вышел из башни и покачал головой:

– Шли дожди, внутрь башни натекла дождевая вода, место преступления может быть повреждено. – Он также подчеркнул, что на месте преступления не было обнаружено большого количества крови.

Слова Ван Мэна погрузили меня в воспоминания. В тот год, когда я выбрал специальность «судебная медицина», на первом практическом занятии, когда увидел, как хлынула кровь белого кролика, потерял сознание и ударился затылком о край кафедры. Когда я очнулся, увидел, что меня окружили одногруппники. Я потрогал свой затылок, мокрый от крови, и снова чуть не потерял сознание. Преподаватель сказал, что я, возможно, не подхожу для судебной медицины, и предложил мне перевестись на рентгенографию или другие специальности, в которых не приходится видеть кровь. Но я не сдавался и пытался преодолеть обморок от вида крови. Преподаватель дал мне полгода на адаптацию. Я использовал самую тупую «десенсибилизирующую» методику лечения и заставлял себя смотреть на кровь, как только у меня появлялась такая возможность. Сначала смотрел на пятна крови на фотографии, а потом попросил старших наставников брать меня с собой смотреть, как проводятся опыты над животными или патологоанатомические вскрытия. Я стал знаменит этим: все выпускники факультета судебной медицины знают историю про парня, который преодолел привычку падать в обморок при виде крови.

К счастью, ситуация с непереносимостью вида крови постепенно улучшилась. Даже наоборот, из-за того, что я много изучал патологическую анатомию и, можно сказать, получил предварительную боевую подготовку и накопил большой опыт, мои результаты на реальных практических занятиях стали намного выше.

За многие годы работы по специальности я почувствовал смятение только один раз. Это было место преступления в доме, наполненном сильным запахом крови, а стены и пол были покрыты различными ее пятнами. В отчаянии я позаимствовал профессиональные поляризованные очки для осмотра следов, надел их – и успешно завершил расследование. Позже я привык носить с собой поляризованные очки, выезжая на места преступлений, но все равно всякий раз рефлекторно дотрагиваюсь до слегка выступающего шрама у меня на затылке.

Мы вошли в башню. Внутри было довольно темно, и лишь смутно виднелись очертания высеченных из камня барельефов и фресок на стенах. В свете фонарей мы медленно поднимались по сырой деревянной лестнице, ощущая дрожь в ногах при каждом шаге.

Хотя на нас были надеты перчатки, мы не прикасались к перилам, опасаясь уничтожить следы вещественных доказательств – профессиональная привычка. В нос начал проникать запах разложения, смешанный с запахами плесени и сырости, и чем выше мы поднимались, тем сильнее он становился.

Ван Мэн, первым поднявшийся в башню, уже провел предварительное расследование, и места с предполагаемыми вещественными доказательствами уже были отмечены им особыми знаками. Поднявшись на четвертый этаж, я ненадолго остановился и увидел желтую табличку № 10, лежащую рядом с окурком сигареты. Еще на один уровень выше находилась площадка, где были найдены мертвые.

Когда мой взгляд скользнул по полу на верхнем этаже башни, я первым делом увидел белую туфельку. Она была красиво сшита, украшена сверху изображением фаленопсиса[26] и валялась на мокром полу рядом с тремя маленькими трупиками.

Все трое детей были девочками, примерно одинакового телосложения и роста; незначительные различия имелись лишь в прическах и одежде. Рядом с ними были размещены три ярких и привлекающих внимание красных знака. Согласно сложившейся практике, мы используем желтые знаки для обозначения следов вещественных доказательств и красные – для обозначения трупов.

Ближе всех к лестнице находилась жертва № 1, девочка в маленьком платье в цветочек. Она лежала ничком, ее голова была слегка наклонена вправо; «конский хвост» длиной около 15 сантиметров был перевязан красной лентой. Подол платья был задран кверху до спины, левая нога до колена была прикрыта белыми трусиками, а дальше была обнажена; правая нога слегка согнута, и на ней осталась белая туфелька – точно такая же, как та, что валялась на земле.

Осторожно перевернув девочку, я увидел, что все ее лицо в синяках, а из уголка рта вытекло немного темно-красной жидкости. Руки были слегка расставлены, ладони крепко сжаты в кулаки. Припомнив описание матери Линь, я предположил, что эта девочка и есть Линь Ваньцин.

Жертвой № 2 была девочка в сарафанчике, ее труп находился с правой стороны лестницы. Обе руки были крепко сжаты вместе, ноги тоже, а тело свернулось калачиком, как будто она хотела защититься от кого-то. Под розовой резинкой для волос короткие волосы слегка растрепались, челка прилипла ко лбу, на лице были видны сине-фиолетовые кровеносные сосуды, кожа все еще оставалась светлой. Кроме того, при осмотре было установлено отсутствие на ней нижнего белья.

Поза жертвы № 3 имела некоторые особенности: девочка сидела, упершись прямыми ногами в стену и опустив голову, длинные волосы закрывали лицо. Черные шорты вместе с розовыми трусиками слезли до правой лодыжки, а на розовой футболке в верхней части тела виднелось несколько темных пятен. Я осторожно приподнял ее волосы, открывая круглое лицо, синяки и припухлости вокруг глаз и темно-красную жидкость в уголках рта. Ее руки были расположены по обе стороны тела, ладони разведены в стороны, а пальцы согнуты естественным образом. Маленькое красное ведерко откатилось примерно на полметра вправо, а на влажной земле лежали пять маленьких рыбок, одна из которых все еще слегка дрожала. Трое детей и маленькие рыбки, недавно живые, превратились в холодные трупы… Возможно, именно из-за непрекращающегося проливного дождя жизнь одной маленькой рыбки продолжалась дольше. Но из-за того же дождя все улики на месте преступления были смыты.

– Животное! – Ли Чжэн сжала кулаки. – Такие маленькие дети – и нашелся кто-то, кто совершил такую отвратительную вещь… – Ее дыхание стало прерывистым, вены на руках вздулись, и я почувствовал, как она сдерживает гнев.

Я постарался, насколько это возможно, успокоиться. Осмотр на месте преступления требует абсолютного спокойствия.

Был проведен предварительный осмотр погибших детей, обнаружено множество ссадин и ушибов, но смертельных травм на первый взгляд не было. И тут Ли Чжэн, прикоснувшись к шеям детей, сказала:

– У всех троих на шеях есть следы травм; скорее всего, они были задушены.

Ван Мэн подошел и легонько похлопал ее по плечу:

– Хотя улики были смыты дождем, это по-прежнему место преступления. Здесь более дюжины знаков, обозначающих вещдоки. Через некоторое время вы двое помогите мне выяснить, не осталось ли еще каких-нибудь улик.

Позвонив в анатомический кабинет, чтобы перевезли трупы, мы втроем начали обыскивать этаж за этажом, начиная с вершины башни. Нашли еще один окурок сигареты на лестнице, отпечатки двух ладоней и один отпечаток пальца на перилах.

Когда мы добрались до третьего этажа, Ли Чжэн внезапно ткнула пальцем в темный угол и сказала:

– Кажется, там есть что-то, похожее на дерьмо.

– Что? – спросил Ван Мэн.

Проследив за лучом света от его фонаря, я заметил в углу относительно большую кучку, которая не походила на экскременты животных. Когда я уже собирался подойти, Ван Мэн схватил меня за руку:

– Что такого приятного в куске дерьма?

Я выдернул свою руку и подошел к кучке. Фекалии также являются важным биологическим материалом для анализов, поскольку они выделяются из человеческого организма. Теоретически в них остаются компоненты, которые могут помочь в расследовании дела.

В последние годы стремительное развитие технологий тестирования ДНК поспособствовало совершенствованию процесса извлечения вещественных доказательств. Говорят, что контакт с предметами оставляет следы, а клетки кожи человека в любой момент могут отпасть и обновиться. Достаточно того, чтобы подозреваемый контактировал с предметами, чтобы возникла теоретическая возможность обнаружения ДНК. Конечно, в большинстве случаев из-за того, что в проверяемых материалах содержится слишком мало активных ингредиентов, проверка очень сложна.

Приглядевшись повнимательнее, я увидел, что дерьмо слегка подсохло на воздухе. Достал пакет для вещественных доказательств и положил в него кучку целиком (вы можете представить себе эту картину в своем воображении). Во время процесса переноса я, вне себя от радости, заметил красный след в кале:

– Похоже, у этого человека геморрой! Если в кале есть кровь, провести тест будет намного проще.

На самом деле я знаю, что это все равно что звать ветеринара к мертвой лошади. Даже если и будет обнаружен компонент ДНК, это может указывать только на то, что данный человек был на месте преступления, и нет уверенности в том, что он имеет отношение к делу.

Когда мы спустились на первый этаж, в руках у нас было множество пакетов с вещественными доказательствами. В Башне Жуи было найдено множество следов: отпечатки обуви, пальцев и ладоней, окурки сигарет, дерьмо… С таким количеством улик и зацепок это дело должно быть раскрыто без особых усилий.

Когда мы выходили из Башни Жуи, за полицейским ограждением стояла группа людей и наблюдала за происходящим. В полицейском участке нам сказали, что пришло много членов семьи, и попросили нас сделать перерыв. Ван Мэн махнул рукой:

– Эта башня – центральное место преступления, но я еще не видел периферийное.

Зоркая Ли Чжэн обнаружила синие трусики на одной из стен башни. Благодаря тому, что эти трусики оказались укрыты карнизом, они была относительно сухими. Обойдя башню несколько раз, мы нашли еще много предметов: бутылки из-под минеральной воды, пачки из-под сигарет, полиэтиленовые пакеты… и даже использованные презервативы.

Ван Мэн снял еще несколько отпечатков пальцев с окна на первом этаже и обнаружил несколько отпечатков ног на земле рядом с башней. Вещественные доказательства на периферийном участке не так важны, как на центральном, да и еще после того как промокли под дождем. Вполне вероятно, что они потеряли свою ценность для сыска, но их отсутствие в любом случае является головной болью. В соответствии с принципом «собирай больше и ничего не упускай» почти все пакеты для вещественных доказательств, которые мы привезли с собой, были израсходованы подчистую.

Члены семей приблизились к оградительной сигнальной ленте. Я коротко рассказал им о ситуации в башне и внешнем виде трупов и велел чуть позже тщательно осмотреть и опознать трупы. Было видно, что члены семей уже поняли, что эти три девочки – их дети.

Ван Мэн достал синие трусики из пакета с вещественными доказательствами и спросил членов семей, узнают ли они это нижнее белье. Одна из женщин ответила:

– Это наши.

Матушка Линь больше не контролировала себя; у нее задрожали губы, и она не могла вымолвить ни слова.

Я сказал им, что для того, чтобы выяснить причину смерти и вынести предварительное заключение по делу, будет проведено вскрытие. Затем передал «Уведомление о вскрытии трупа» сотруднику полицейского участка, велел подписать его у родственников и вернуть мне. Я мало что сказал – в такие моменты слова не имеют значения. Только установление истины является утешением для погибших и их семей.

Мы втроем уже собирались покинуть место преступления и отправиться в анатомический кабинет, но в это время произошла сцена, которую я не забуду никогда в жизни.

Более дюжины родственников одновременно опустились на колени. Такое их поведение испугало нас. Я, Ван Мэн и Ли Чжэн побежали, чтобы помочь им подняться. Я знаю, что, если человек, впав в отчаяние, увидит проблеск надежды, он обязательно ухватится за нее так же крепко, как утопающий, отчаянно хватающийся за соломинку.

В сознании широких масс криминальная полиция похожа на заряженную снайперскую винтовку, черное отверстие ствола которой заставляет преступников трепетать от страха; а наша техническая служба – прицел на этом оружии, дающий наводки и определяющий направление расследования дела.

Было уже за полдень, когда мы приехали в анатомический кабинет. Линь Ваньцин лежала на анатомическом столе, а две другие девочки – на отдельных носилках. Окно анатомического кабинета было открыто; ветер, проносящийся через оконную раму, казалось, даже не свистел, а поскуливал.

Ли Чжэн молчавшая все время с того момента, как мы покинули место преступления, вдруг сказала:

– Братец Лю, на этот раз можно я буду производить вскрытие?

– Но ты же всего несколько раз участвовала во вскрытиях, – сказал я полушутя. – Не переживай так сильно, ладно? Рано или поздно, но однажды ты станешь главным патологоанатомом.

– Я здесь единственная женщина-судмедэксперт и хочу хоть что-нибудь сделать для этих девочек. – Ли Чжэн, опустив голову, со спокойным выражением лица посмотрела на труп на столе. – Не встав на место главного патологоанатома, никогда не получится самому определить направление движения скальпеля. Поскольку рано или поздно я стану главной, почему это не может произойти сегодня?

Ван Мэн молча выставил за спиной большой палец и, подмигнув, посмотрел на меня. Я кивнул и указал ей на скальпель, лежащий с правой стороны от трупа:

– Можешь попробовать.

При переворачивании трупа обнаружились трупные пятна на обнаженной части спины, и после нажатия окрас не исчез; трупное окоченение начало ослабевать, роговица глаз сильно помутнела, и труп начал разлагаться. Основываясь на температуре в последние дни, можно было сделать вывод, что время смерти составляет около 72 часов, что соответствовало второй половине пятницы.

Детская грудная клетка была вскрыта, во многих органах обнаружены признаки застоя крови, что являлось очевидным признаком удушья. Череп и головной мозг были вскрыты, но никаких явных повреждений мозговой ткани не обнаружилось. Мышцы шеи сильно кровоточили, подъязычная кость была сломана, а шея находилась под давлением. Было установлено, что именно удушение или сдавливание шеи привело к асфиксии и смерти.

Навыки владения хирургическим инструментом у Ли Чжэн действительно были хорошие, а движения – гладкие и аккуратные. Если она будет больше тренироваться, то, конечно, станет мастером.

После того как Ли Чжэн, в соответствии с правилами, извлекла материалы для исследования, она сосредоточилась на гениталиях девочки. Нахмурившись, произнесла:

– У девственной плевы свежий разрыв.

На внутренней стороне бедра девочки, около промежности, наблюдалось отслоение эпидермиса, обнажающее розовую подкожную клетчатку.

Несмотря на то, что был морально готов к этому, я все равно почувствовал, как сжалось мое сердце, а затем вспышка гнева ударила мне прямо в лоб. Я не смог удержаться от желания дотронуться до шрама на затылке – и вдруг понял, что на мне перчатки.

Учитель однажды сказал мне, что нам, как судмедэкспертам, часто необходимо играть роль стороннего наблюдателя и пытаться максимально отстраниться от расследования, чтобы быть объективным. Однако до сего дня я еще не достиг этого в полной мере.

– Странно, но повреждение влагалища не очень серьезное, – сказала Ли Чжэн. – Само собой, сексуальное насилие в отношении девочек нанесло бы серьезный вред их половым органам… Братец Лю, посмотри, за исключением нескольких царапин на влагалище, в нем нет рваных ран.

Ситуация с двумя другими девочками была почти такой же: повреждения их влагалищ были не очень серьезны. Однако я вовсе не думал, что это проявление совести преступника или его милосердия. Преступник совершил сексуальное насилие над тремя девочками. Возможно, имелась какая-то особая причина, из-за которой повреждения влагалища у девочек были легкими…

Я вспомнил слова матушки Линь о том, что, когда они искали детей в парке, дверь башни была заперта. Немедленно связался с сотрудниками полицейского участка и попросил их уточнить конкретное время, когда в Башню Жуи заперли дверь. По словам администратора парка Ван Цзяня, она была закрыта в 11 часов утра. Другими словами, дети уже находились в башне до 11 часов в пятницу и, весьма вероятно, были убиты в это время. Но, согласно результатам вскрытия, девочки умерли чуть позже.

После этого мы отправились в лабораторию ДНК, чтобы провести исследования в муниципальном управлении, – и наконец вечером получили отчет. Вернувшись в управление, Ван Мэн и Ли Чжэн собрались вместе, чтобы разобраться в этом деле. Ван Мэн сказал, что на месте происшествия было обнаружено много отпечатков пальцев, но большинство из них были неполными, и можно использовать только три из них. Однако в базе данных криминалистов не оказалось совпадений.

Как и ожидалось, большинство вещественных доказательств, обнаруженных на месте преступления, не содержали ДНК, включая и презервативы. Однако среди множества окурков, обнаруженных на месте преступления, на пяти удалось выделить ДНК. Среди них ДНК на четырех окурках сигарет марки «Хатамен» принадлежала одному и тому же мужчине, а на остальных окурках сигарет марки «Байша» и в кале на месте преступления были обнаружены ДНК других мужчин. Это показывало, что на месте происшествия побывали по меньшей мере трое мужчин, и именно они являются тремя подозреваемыми в этом деле.

Ни у одной из трех девочек во влагалищах не было мужских компонентов ДНК. На синих трусиках была обнаружена смешанная ДНК; за исключением ДНК самой Чжоу Тун, другая соответствовала ДНК, обнаруженной в кале. Это свидетельствовало в пользу того, что испражнявшийся человек контактировал с нижним бельем Чжоу Тун.

Мы почувствовали подъем: в условиях отсутствия видеонаблюдения и других улик ДНК в сигаретных окурках и кале, естественно, стала важнейшей основой для расследования и раскрытия дела. В процессе раскрытия этого преступления появились, что называется, проблески.

Однако нам пришлось быстро успокоиться. В нашей стране нет единой базы данных ДНК национального масштаба. Просто полагаться на результаты тестов, чтобы найти кого-то, равносильно поиску иголки в стоге сена.

После консультации с судмедэкспертом Сюем из муниципального управления мы решили использовать Y-хромосому для генетического исследования методом перебора. В нашей местности завершено строительство хранилища Y-хромосом, и по всем семьям местных жителей, проживающих здесь постоянно, завершен сбор информации и запись в этом хранилище.

С точки зрения генетики разница между мужчиной и женщиной заключается в том, что у мужчин есть Y-хромосома, а у женщин ее нет. Каждый мужчина наследует Y-хромосому от своего отца и передает ее потомку мужского пола. Теоретически Y-хромосома в теле мужчин – членов разных семей одной фамилии – происходит от общего предка, тем самым воплощая идею наследования.

Нам нужно было всего лишь собрать несколько образцов из нескольких поколений одного клана, чтобы определить характеристики Y-хромосомы для всего клана. Если сравнить Y-хромосому подозреваемого с определенной семьей, то в принципе можно определить, что он является членом этой семьи, что значительно сужает рамки расследования.

Муниципальное управление провело анализ ДНК трех подозреваемых на наличие Y-хромосомы и сделало неожиданное открытие. Y-хромосомы в окурках сигарет марки «Байша» и в испражнениях были гомологичны, то есть принадлежали одному фамильному клану.

Прежде чем проводить расследование методом перебора в отношении клана с найденной Y-хромосомой, необходимо было сформулировать характерные черты подозреваемого. Ночью в конференц-зале бригады криминальной полиции было тихо. Обсуждались различные ситуации, было очень мало других зацепок по этому делу, ценной следственной информации не хватало. Выслушав наш совместный с Ван Мэном доклад, начальник управления Фэн выразил надежду, что с помощью новых технологий мы добьемся прорыва в этом деле.

Что касается количества подозреваемых, то большинство коллег считали, что их должно быть от двух до трех человек. Доводы были очень просты: во-первых, на месте преступления побывали трое мужчин, и двое из них принадлежали к одной семье, так что весьма вероятно, что преступления они совершали вместе; во-вторых, одному человеку было бы трудно контролировать трех девочек одновременно.

Что касается того факта, что девочки подверглись сексуальному насилию, но травмы оказались незначительными, то по этому поводу началось всеобщее обсуждение, и в конце концов коллеги пришли к почти единодушному выводу о том, что сексуальная функция подозреваемого была ослабленной, поэтому он не мог использовать свой половой орган для завершения сексуального насилия.

Видя, что я молчу, начальник управления Фэн попросил меня рассказать о моих мыслях.

Что касается количества участников преступлений, то я склонялся к тому, что преступление было совершено одним человеком. Один человек может совершить сексуальное насилие и убийство. Согласно результатам вскрытия, причина смерти трех девочек была одинаковой – все они умерли от удушения, вызванного сдавливания шеи; более того, методы нанесения травм трем девочкам, включая характеристики и степень повреждения влагалищ, были в целом идентичными.

Что касается возраста подозреваемого, мне казалось, что он должен быть молодым человеком. Поскольку трупы трех девочек не имели следов перетаскивания, это указывало на то, что местоположение трупов не изменилось после смерти, а следовательно, местом преступления являлся верхний этаж башни, и дети поднялись туда еще живыми. Если говорить о слабом ребенке или пожилом человеке, то его возможность установить контроль над тремя девочками очень мала.

Основываясь на результатах вскрытия, я выдвинул другую гипотезу: жертва № 1, Линь Ваньцин, лежала на спине, но трупное пятно находилось у нее на спине, а на внутренней поверхности бедра была посмертная травма, которая указывает на то, что после смерти ее переворачивали или даже насиловали. Таким образом, подозреваемый, скорее всего, оставался на месте преступления в течение длительного времени или вернулся туда после совершения преступления.

Я накрепко запомнил наставления моих учителей и анализировал дело только с точки зрения криминалистики. Но в конференц-зале все равно, что называется, взорвался котел – все стали спорить наперебой. В конце концов начальник управления Фэн принял решение, словно хлопнул по столу: количество преступников по-прежнему считалось превышающим двух человек, но возраст был установлен в диапазоне от 10 до 65 лет. Судя по двум сигаретным окуркам, найденным на месте преступления, можно было сделать вывод о низком материальном уровне подозреваемых[27].

Вернувшись в офис, я не стал включать свет. Ли Чжэн пришла меня утешить. Она сказала, что мой анализ имеет внутреннюю логику, но, возможно, все уже привыкли к преобладающей роли ДНК-тестов и не сомневаются в результатах этих анализов.

Вскоре благодаря сравнению с библиотекой Y-хромосом окурки сигарет марки «Байша» и Y-хромосома в кале на месте происшествия были соотнесены с семьей Чу из города Цифэн[28]. Y-хромосому из четырех сигаретных окурков «Хатамен» соотнесли с семьей Ван из того же города. Однако существовало множество ветвей и членов этих двух семей, отчего у всех нас заболела голова.

Я обратился за помощью к судмедэксперту Сюю из муниципального управления. Тот рассказал мне, что недавно он разработал новый набор реактивов, который позволяет обрабатывать более 60 позиций. При многократных передачах гомологичной Y-хромосомы генетический материал постепенно претерпевает незначительные изменения. Преимущество использования нескольких позиций заключается в том, что эти тонкие различия могут быть проверены и выделены, тем самым уточняя семейные ветви и сужая область исследования.

Из генетической лаборатории пришли хорошие новости. ДНК с окурка сигареты марки «Хатамен» была напрямую соотнесена с ДНК подозреваемого по фамилии Ван. ДНК с окурка сигареты марки «Байша» была соотнесена с одной из немногих ветвей семьи Чу, но ДНК в кале не была соотнесена с местными ветвями этих фамилий.

Получив отчет о проверке, мы просто одурели. Подозреваемым по фамилии Ван на самом деле был сам администратор парка и смотритель башни Ван Цзянь. Ван Мэн хлопнул себя по лбу и раздраженно произнес:

– Почему я раньше не подумал, что он окажется убийцей? Нет ничего необычного в том, что охранники воруют сами у себя!

Я кивнул:

– Это может объяснить противоречие в местонахождении трупа Линь Ваньцин и ее посмертных травмах. У Ван Цзяня есть ключ от башни, и у него же есть все возможности совершить преступление. По крайней мере, чтобы надругаться над трупами…

Без лишних слов мы немедленно доложили руководству. Было выделено большое количество полицейских, чтобы, с одной стороны, задержать Ван Цзяня, а с другой – провести расследование в отношении семьи Чу.

Хотя у Ван Цзяня были законные основания появляться на месте преступления, но трупы девочек уже сказали нам правду. Во время допроса Ван Цзянь покраснел и признался, что, обнаружив тело, он хотел выяснить, есть ли там какие-нибудь ценные вещи. Увидев полуобнаженные тела девочек, он не смог удержаться и совершил развратные действия над телом Линь Ваньцин.

Похоже, что убийца не задерживался на месте преступления и не возвращался туда – это Ван Цзянь передвинул труп. С точки зрения криминальной психологии, если б Ван Цзянь был убийцей, он определенно предпочел бы вывезти трупы или спрятать их, чтобы попытаться максимально оттянуть момент обнаружения тел, вместо того чтобы сообщать о преступлении. Он вряд ли являлся убийцей.

Вернувшись в офис, Ван Мэн сказал:

– Я только что спрашивал командира отряда Ли: в одной из ветвей фамилии Чу есть человек по имени Чу Яньцян. Он сбежал из дома более тридцати лет назад, и его местонахождение неизвестно. В настоящее время он, по-видимому, является основным подозреваемым.

Ли Чжэн кивнула:

– Это всего лишь один из подозреваемых – тот, кто оставил окурки, – а на другого подозреваемого, который оставил кал, у нас пока ничего нет.

Небо за окном постепенно темнело, и Ли Чжэн, выпятив нижнюю челюсть, спросила:

– У нас слишком маленькая зона охвата. А что, если подозреваемый не местный?

Я кивнул. Похоже, зона охвата действительно нуждалась в расширении.

Оба подозреваемых принадлежали к клану Чу, а Чу из города Цифэн происходили из деревни Чуцзяцунь, поэтому я отправился туда, чтобы проверить их генеалогию. Выяснилось, что предки жителей деревни Чуцзяцунь приехали из уезда Хунхуа[29] городского округа Цзиньчэн[30] в середине правления империи Цин[31]. После расспросов деревенских старожилов обнаружилось, что причина, по которой предки семьи Чу переехали в эти края, заключалась в том, что во время одной драки они оттаскали своих врагов за косы. Во времена империи Цин дернуть мужчину за косу считалось уголовным преступлением[32], и предки семьи Чу с перепугу сбежали в город Цифэн.

Начальник управления Фэн выделил сотрудников, чтобы определить местонахождение Чу Яньцяна, а Ван Мэн и Ли Чжэн были отправлены в уезд Хунхуа города Цзиньчэн, чтобы найти представителей клана Чу в деревне Чуцзяцунь и проверить, не найдутся ли какие-либо следы подозреваемого, оставившего кал.

В координации с местным отделом общественной безопасности мы быстро нашли клан Чу в уезде Хунхуа. Это очень большой клан, насчитывающий более ста ветвей. Я и Ли Чжэн при поддержке местного полицейского участка выполнили работу по сбору образцов крови членов фамильного клана Чу. За две недели были собраны тысячи образцов крови, и наши руки дрожали от усталости.

Образцы крови упаковали и отправили на анализ. Было установлено, что одна из ветвей клана Чу в высокой степени соответствует Y-хромосоме, обнаруженной в кале на месте преступления. Эта новость так взволновала меня, что я не мог заснуть всю ночь.

Прочесывая эту ветвь, мы установили личность подозреваемого по имени Чу Цзюньшэн, чья ДНК полностью совпала с ДНК кала на месте преступления. После того, как мы нашли подозреваемого, на душе у всех стало полегче, и мы наконец-то решили вернуться домой. Начальник Ли из следственного отряда прибыл ночью, чтобы допросить Чу Цзюньшэна, но тот отказался признать, что был в городе Цифэн, находившемся более чем в 2000 километрах от уезда Хунхуа. Семья и коллеги Чу Цзюньшэна по подразделению подтвердили, что в последнее время он никуда не уезжал. Это сбило нас с толку. Может быть, ДНК солгала?

Оставаться дальше в округе Хунхуа не имело смысла. Мы с Ван Мэном вяло обсуждали, какой рейс заказать, чтобы вернуться побыстрее, как вдруг Ли Чжэн сказала:

– Судя по количеству анализов ДНК, которые мы сделали, то, что результаты тестов совпадают, указывает на то, что коэффициент правдоподобия составляет примерно десять в десятой степени. Если говорить про такую вероятность, то самое большее у одного человека из миллиарда людей окажется такой же результат, как у него. Даже если он не является подозреваемым, у него должны быть тесные связи с подозреваемым.

Мы немедленно проверили информацию о членах семьи Чу Цзюньшэна и выяснили, что у него есть брат-близнец по имени Чу Цзюньли, который работает в Шэньчэне[33] инженером в Институте биологических исследований. Посмотрев на фотографию Чу Цзюньли на экране компьютера, я убедился, что это точная копия Чу Цзюньшэна. Я показал Ли Чжэн поднятый вверх большой палец.

Согласно теории судебно-медицинской экспертизы существенных вещественных доказательств, разнояйцовые близнецы происходят из двух оплодотворенных яйцеклеток, и их родство ДНК аналогично родству родных братьев и сестер; однояйцовые же близнецы происходят из одной и той же оплодотворенной яйцеклетки, и их ДНК в точности совпадает – они одного пола, и их внешность почти одинакова. Иногда даже их собственные родители с трудом отличают одного от другого. В прошлом технологии обработки ДНК не позволяли идентифицировать и отличать друг от друга однояйцевых близнецов, но теперь это возможно, хотя и очень сложно. Потому что, хотя у однояйцевых близнецов и одинаковая врожденная ДНК, но постепенно некоторые вещества претерпевают незначительные изменения.

Поскольку младший брат не является убийцей, то таковым должен быть старший брат-близнец. Доложив об этом руководству, мы немедленно заказали билеты на самолет до Шэньчэна, где находился Чу Цзюньли.

Мы встретились с ним в Институте биологических исследований в Шэньчэне. Ван Мэн прошептал мне:

– Этот парень в очках – воспитанный и порядочный, он не похож на «плохиша».

Я покачал головой – я не могу судить о людях по их внешности.

Результаты анализа ДНК Чу Цзюньли подтвердили, что он и Чу Цзюньшэн – однояйцовые близнецы и их ДНК соответствует ДНК, найденной на месте преступления. Однако коллеги Чу Цзюньли подтвердили, что в ходе завершения научно-исследовательского проекта он целую неделю работал сверхурочно и не мог появиться на месте преступления в городе Цифэн.

Ни один из братьев-близнецов не являлся преступником. Неужели ДНК, которой мы всегда так доверяли, солгала? Такая ситуация вышла за пределы нашего понимания, и я уже почти стал подозревать, что «Теория судебно-медицинской экспертизы существенных вещественных доказательств», которую я изучал ранее, является ложной.

Атмосфера за ужином была гнетущей. Ли Чжэн налила бокал водки и поставила его передо мной:

– Братец Лю, неужели столько наших усилий были напрасны?

Я вздохнул:

– Боюсь, на этот раз мы потерпели полное фиаско.

Ли Чжэн покачал головой:

– Я уверена, что мы не ошиблись с направлением. Братец Лю, как ты думаешь, есть ли третий человек, чья ДНК совпадает с ДНК этих братьев-близнецов? Я, как подумаю об этих трех бедных детях, понимаю, что не могу сдаться… Мы должны найти убийцу.

Мне казалось, что у меня перед глазами стоит пелена, словно бумага оконного переплета, которую просто еще не проткнули. На самом деле, и я подумал о другой возможности. Анализ ДНК ограничен вероятностью, и может существовать случайное сходство ДНК двух неродственных людей… Если это так, то дело действительно может остаться нераскрытым «висяком», и это наихудший результат, который я мог себе представить. Я осторожно дотронулся до шрама на затылке, взял бокал и выпил его залпом, а потом опять начал проверку.

Мы отправились в подразделение Чу Цзюньли, чтобы проверить его личное дело, и обнаружили, что он работал в Шэньчэне за исключением новогодних праздников. И всего один раз – год назад – взял недельный отпуск, потому что «отправился в Третью народную больницу города Шэньчэна, чтобы стать донором костного мозга».

В Третьей народной больнице города Шэньчэна мы проверили медицинскую карту Чу Цзюньли и обнаружили, что он действительно был донором костного мозга год назад. С помощью сотрудников больницы мы выяснили, что реципиентом костного мозга был Хань Цзе из города Цифэн.

«Пересадка костного мозга! Город Цифэн!» Словно вспышка молнии в сердце, а в ушах – гром. Меня пробила дрожь, и я покрылся холодным потом. Я и раньше обдумывал различные варианты, но не принимал во внимание особый случай изменения ДНК человека. Нет! Это не просто изменение; если быть точным, это обладание двумя наборами ДНК.

Да, люди, перенесшие трансплантацию костного мозга, будут иметь два набора ДНК. Поскольку гемопоэтические стволовые клетки – гемоцитобласты – образуются в измененном органе, полученная ДНК крови соответствует ДНК донора. А в органах, не связанных напрямую с системой кроветворения, ДНК не изменилась, и она такая же, как и до трансплантации. Ли Чжэн была действительно права: оказывается, был третий человек, чья ДНК соответствовала ДНК братьев-близнецов. Этот Хань Цзе был именно тем человеком, которого мы искали.

Я уже собирался доложить о ситуации руководителю, когда зазвонил телефон. Это был судмедэксперт Цзян. Он сказал мне, что местонахождение Чу Яньцяна установлено. Он погиб в автокатастрофе более 20 лет назад. Его жена забрала сына и вышла замуж во второй раз за мужчину по фамилии Хань. Сына звали Хань Цзе. Как главный подозреваемый после обнаружения ДНК на сигаретных окурках, он уже объявлен в розыск.

Я рассказал судмедэксперту Цзяну, что Хань Цзе подозревается не только по ДНК сигаретных окурков, но и по ДНК кала, потому что у него оказалось два набора ДНК. Этот результат подтверждал мой вывод о том, что молодые и взрослые мужчины совершают преступления в одиночку.

Положив трубку, я закричал во весь голос. Ван Мэн и Ли Чжэн удивленно посмотрели на меня.

Когда Хань Цзе был найден, наш коллега, ответственный за его арест, был ошеломлен. Этот человек вовсе не походил на дьявола во плоти, как мы себе представляли, а больше походил на получеловека-полупризрака. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел порно на компьютере – неухоженный, бледный, мрачный, один в прокуренной комнате. Он совсем не сопротивлялся и равнодушно признал свою вину.

После смерти своего отца Чу Яньцяна молодой Хань Цзе вместе с матерью сменил фамилию на Хань. Когда у него был диагностирован лейкоз, семья запустила сбор пожертвований в интернете на краудфандинговой платформе. Удалось не только собрать деньги на операцию, но и найти костный мозг нужного типа.

Возрожденный Хань Цзе во время госпитализации влюбился в сестру другого пациента. После выписки из больницы он восстанавливал силы дома, а девушка часто навещала его. Однако буквально в прошлом месяце она предложила ему расстаться из-за сексуальных проблем Хань Цзе.

Операция по пересадке костного мозга прошла успешно, но по какой-то причине после операции Хань Цзе стал импотентом. Он решил, что его жизнь была неудачной, что общество слишком несправедливо по отношению к нему, и у него начались проблемы с психикой.

В тот день, когда Хань Цзе бродил по водному парку, ему пришла в голову мысль о самоубийстве. Но когда он увидел трех девочек, ловящих рыбу на берегу реки, эта мысль сменилась другой – еще более ужасной, – и он заманил детей в Башню Жуи. У трех девочек были очень хорошие взаимоотношения; ему достаточно было контролировать только одну из них, а две другие послушно следовали за ними.

Тем временем Ван Цзянь, администратор парка, отправился в Башню Жуи, чтобы запереть дверь. Хань Цзе приказал девочкам не издавать ни звука. Ван Цзянь несколько раз крикнул и, увидев, что никто не откликнулся, запер дверь башни. Хань Цзе приставал к трем девочкам по очереди и пытался изнасиловать их, но обнаружил, что ничего не может сделать.

Позже он услышал, как кто-то выкрикивает имя Тунтун. Девочка в шортах встала и хотела закричать. Хан Цзе толкнул ее к стене и сильно сжал ее шею, пока она не обмякла. Маленькая ручка медленно разжалась, и вода из ведра разлилась по полу.

Хань Цзе сказал, что сначала он не хотел никого убивать, но неожиданная ситуация заставила его испугаться разоблачения, поэтому, чтобы уничтожить свидетелей, он задушил двух других девочек. Одна из них активно сопротивлялась.

После этого Хань Цзе внезапно захотелось испражниться, но у него не было с собой никакой бумаги, поэтому он снял нижнее белье с той, что сопротивлялась, и подтерся им. Потом открыл окно на втором этаже, вылез наружу и затем закрыл его.

… Я спрятал лицо в ладонях и погрузился в прострацию. Люди из одного фамильного клана: одни обладают широкой душой и жертвуют свой костный мозг, чтобы спасти других, а другие не знают благодарности и ненавидят всех… Я вспомнил одну фразу: тот, кто спасается сам, всегда будет спасен, а тот, кто любит других, того всегда будут любить. Но если человек откажется от себя, то никто не сможет его спасти.

Размышляя о процессе раскрытия этого дела, я чувствую, что здесь много совпадений, но мы были правы, с самого начала обратив внимание на клан Чу. Именно потому, что Хань Цзе и Чу Цзюньли принадлежат к одному клану, пересадка костного мозга была успешной.

Технология ДНК-анализа – это разящий меч наших органов общественной безопасности при расследовании и раскрытии дел. С его помощью мы можем значительно сократить время расследования, а иногда даже непосредственно вычислить подозреваемых. Все, от руководителей до рядовых полицейских, знают о важности анализа ДНК, и все расследования будут строиться вокруг него.

Однако технология ДНК-анализа все еще находится в стадии разработки и совершенствования. Из-за особенностей самого анализа он иногда становится палкой о двух концах, которая мешает расследованию и раскрытию дел, остается загадкой и даже может инициировать сфабрикованные дела и ложные приговоры.