Судмедэксперт Цзян купил где-то на улице кастрюлю, наполнил ее водой, поставил на электрическую плиту и положил туда лобковую кость, извлеченную из тела. Ли Чжэн отвела меня в сторонку и тихо спросила:

– Братец Лю, а что делает Цзян? Он же не варит суп?

– Воображение у тебя богатое… – Меня позабавили слова Ли Чжэн. – Хотя, действительно, отличие от супа невелико. Это называется варить кости.

Я объяснил Ли Чжэн, что после того, как ткани, прикрепленные к костям, будут сварены и удалены, можно более четко определить характеристики суставной поверхности лобковой кости.

На стыке района Хуси и уезда Баошань протекает река Бэйлянхэ, которая обеспечивает весь город питьевой водой, а окружающие сельскохозяйственные угодья – водой для полива. Это основная река в нашем городе.

В верховьях реки Бэйлянхэ есть приток, исток которого находится в деревне Шанлинцунь. На юге деревни протоптана тропинка. Запруда, расположенная вдоль нее, является одним из истоков реки Бэйлянхэ.

Все сотрудники технического отдела нашего отряда криминальной полиции стояли рядом с этой запрудой. В пруду плавал черный пластиковый пакет. Если особо не приглядываться, можно было подумать, что это просто какая-то грязь.

Два часа назад нам позвонили и сообщили, что ребенок из деревни Шанлинцунь ловил рыбу и нашел в запруде большой пакет, от которого шел сильный отвратительный запах. Вернувшись домой, он рассказал об этом своим родителям. Те, в свою очередь, поведали об этом секретарю деревенской партийной ячейки Лао Ли, а тот вызвал полицию.

– Ван Мэн, сходи в деревню и принеси длинную бамбуковую жердину, подтащим этот пакет к берегу, – сказал руководитель технического отдела Ван, шагая взад-вперед на берегу.

Лао Ли, секретарь деревенской партийной ячейки, договорился с односельчанином, чтобы тот отвел Ван Мэна в деревню, и мужчина быстро принес длиннющий бамбуковый шест. Ван Мэн осторожно и медленно подтащил пакет к берегу. Сразу же технические специалисты – Ван Мэн, Ван Лидун и я – закатали штанины, вошли в воду и вытащили его на берег.

С черного пластикового пакета свисали мутные гирлянды ряски, распространяя зловоние, и столпившиеся жители деревни сразу же отступили подальше.

– Секретарь Ли, скажи жителям деревни разойтись по домам, – сказал начальник полицейского участка Чжан. – В настоящее время помощь нам не понадобится.

– Расходитесь, расходитесь же! Детям пора в школу… Быстро по домам – и колотить рис (на местном диалекте это означает «готовить еду»)! – завопил секретарь Ли. Жители деревни стали уходить один за другим, но некоторые продолжали оглядываться.

Любовь глазеть со стороны – главная черта характера людей. Неважно, в какое время и в каком месте, но достаточно остановиться одному человеку, чтобы понаблюдать за происходящим, как вскоре вокруг собирается толпа. Я много раз сталкивался с этим на собственном опыте.

Сначала Ван Мэн сфотографировал пластиковый пакет. Это был черный мешок для мусора, длина которого в развернутом виде составляла более метра. В пакете уже появилось несколько небольших разрывов, сквозь которые смутно виднелось что-то серовато-белое.

Руководитель технического отдела Ван взглянул на меня:

– Сяохуэй, пощупай, есть ли в пакете человеческая плоть, мужская или женская… Я хотел бы проверить, как много ты почерпнул из опыта судмедэксперта Цзяна.

Ли Чжэн с любопытством спросила:

– Судмедэксперт Цзян, оказывается, еще и обладает какими-то магическими способностями… Почему я раньше ничего об этом не слышала?

– Судмедэксперты в нашем районе на самом деле крутые, вы постепенно это поймете.

Услышав такую оценку от шефа полиции Вана, я не смог сдержать улыбку, вспомнив легенды о судмедэксперте Цзяне.

… Много лет назад велось дело о расчлененном трупе. Тогда Лао Цзян выловил из воды мешок с трупом, и командир отряда пошутил:

– Ну-ка, судебный медик Цзян, ты у нас такой замечательный… Можешь ли ты не глядя определить, мужчина это или женщина?

– Мужчина, – ответил без каких-либо колебаний судмедэксперт Цзян.

Открыли пакет, и там оказался труп мужчины. Все были очень удивлены, и образ судебного медика Цзяна мгновенно стал высоким и значительным. Правда, потом, по словам самого Цзяна, выяснилось, что, когда он извлекал труп, просто случайно прикоснулся к мужским половым органам.

– Начальник отдела Ван, в этом вопросе действительно бывает трудно сразу дать правильный ответ, ведь надо прикоснуться к нужному месту, – сказал, я, открывая пакет, и перед нами появился большой кусок беловатого мяса.

Я быстро вытащил плоть из пакета. Это был человеческий торс без конечностей и головы. Не было никаких сомнений в том, что произошло убийство, да еще и с расчленением.

Атмосфера на месте происшествия внезапно стала напряженной. Ли Чжэн и Ван Ин широко вытаращили глаза и прикрыли рты руками, а начальник отдела Ван немедленно стал звонить по телефону. Закончив разговор, он сказал:

– Я только что доложил руководству. Нам велели провести вскрытие на месте, чтобы как можно скорее установить личность погибшего и причину смерти.

Судя по внешнему виду, тело принадлежало женщине. Ван Мэн, стоявший рядом, сказал:

– Похоже, что первое, на что нам следует обратить внимание, – это убийство на сексуальной почве.

Судмедэксперт Цзян покачал головой:

– Совсем не обязательно. Убийство из мести и убийство на почве любви могут иметь признаки повреждения половых органов умершего. Но на этот раз преступник определенно более извращен.

Летом мухи обладают очень чувствительным обонянием, и вскоре собралась большая стая. Жужжа и снуя вокруг, они моментально приземлялась на труп, как только у них появилась такая возможность.

Маски вообще не могут заглушить резкий запах – они лишь для душевного спокойствия. Возможно, противогаз и способен противостоять некоторым запахам, но в нем будет очень душно.

После долгого пребывания рядом с трупом мои обонятельные нервы постепенно адаптировались к этому запаху, как будто им дали обезболивающее – сказывалась длительная практика работы судебным медиком. А вот ситуация с новым судмедэкспертом Ли Чжэн выглядела не столь благополучной: ее глаза покраснели, и трудно было сказать, то ли ее душат слезы, то ли на сердце у нее тоскливо. Однако она все время была рядом с нами, не отходя ни на полшага.

Грудная клетка и брюшная полость пострадавшей были вскрыты, переломов ребер не имелось. Внутренние органы трупа сильно разложились, и многие признаки смерти уже невозможно было распознать.

Вскрыв желудок жертвы, мы обнаружили полужидкое содержимое, но уже невозможно было сказать, что это была за пища.

Согласно протоколу, мы взяли вагинальный мазок. Из-за того, что труп уже в значительной степени разложился, из крови, возможно, не получится выделить ДНК, поэтому я специально отрезал кусочек реберного хряща.

Чтобы определить точный возраст погибшей, мы извлекли лобковое сочленение и приготовились забрать его для судебно-антропологической экспертизы.

После завершения предварительного осмотра начальник отдела Ван и судмедэксперт Цзян собрали всех вместе:

– Первоначальная версия состоит в том, что это дело об убийстве и расчленении трупа. Жертва – женщина, возраст и рост неизвестны, как и причина смерти. Предположительно, смерть наступила через два часа после приема пищи, около двух недель назад.

Итак, личность погибшей была неизвестна, как и причина смерти, что очень затрудняло раскрытие дела.

Как раз в тот момент, когда все собрали свои инструменты и уже собирались возвращаться, начальнику отдела Вану позвонили, и выражение его лица стало очень серьезным. Дав отбой, он посмотрел на нас и сказал с горькой улыбкой:

– Мы не возвращаемся в управление. В деревне Чжаоцзяцунь также найден черный пластиковый пакет.

Деревня Чжаоцзяцунь находилась недалеко от деревни Шанлинцунь, и мы доехали до нее на машине не более чем за десять минут. Находка случилась в речке на севере деревни. В верховьях этой речки находится и деревня Шанлинцунь.

Точно в таком же черном пластиковом пакете лежали куски трупа, но их количество и расположение отличалось. Из полиэтиленового пакета были извлечены восемь фрагментов человеческих останков. С первого взгляда было видно, что эти фрагменты были четырьмя конечностями, отсоединенными в локтевых и коленных суставах.

Я провел измерения и осмотр этих фрагментов, одного за другим. Интуиция подсказывала мне, что они и найденное ранее тело, скорее всего, принадлежат одному и тому же человеку; но разум говорил, что нельзя исключать и того, что это два или более трупов.

На обратном пути мы сначала заехали в муниципальное управление, чтобы отправить биологические материалы для анализа в лабораторию ДНК. Судмедэксперт Цзян специально сказал судмедэксперту Сюю в лаборатории ДНК, что это дело сложное и что мы надеемся получить результаты как можно скорее.

Вернувшись в управление, невзирая на обеденный час, судмедэксперт Цзян купил где-то на улице кастрюлю, наполнил ее водой, поставил на электрическую плиту и положил туда лобковую кость, извлеченную из тела. Ли Чжэн отвела меня в сторонку и тихо спросила:

– Братец Лю, а что делает Цзян? Он же не варит суп?

– Воображение у тебя богатое… – Меня позабавили слова Ли Чжэн. – Хотя, действительно, отличие от супа невелико. Это называется варить кости.

Я объяснил Ли Чжэн, что после того, как ткани, прикрепленные к костям, будут сварены и удалены, можно более четко определить характеристики суставной поверхности лобковой кости. Лобковое сочленение расположено непосредственно перед тазом, и по характеристикам его поверхности можно судить о возрасте человека.

Очень скоро в лаборатории стало невыносимо душно, и в нос ударило зловоние. Почувствовав, как у меня скрутило желудок, я сразу же включил питание вытяжного шкафа в лаборатории и заодно открыл окно. Запах стал немного слабее.

Варка костей занимает много времени. Мы по очереди сходили на обед, оставляя людей сторожить кастрюлю и постоянно доливать в нее воду. Я забыл, что ел на обед в тот день, – все равно это было трудно проглотить.

Под вечер позвонил судебный медик Сюй из муниципального управления и сказал, что результаты анализа ДНК показали: все фрагменты трупа принадлежат одной и той же женщине.

На улице уже стемнело, и судмедэксперт Цзян посмотрел на часы:

– Достаточно, выключайте огонь.

Он вынул лобковую кость и пинцетом удалил все ткани на кости. Мы со всех сторон внимательно осмотрели ее. Я достал ручку и бумагу и записал на бумаге некоторые ключевые особенности.

– Сяохуэй, ты уже посчитал? – спросил судмедэксперт Цзян.

– Эта покойница не выглядит старой. Более того, ей около пятнадцати лет.

Когда я назвал этот возраст, у Ли Чжэн вырвалось «ах», да и мое сердце бешено заколотилось.

Судмедэксперт Цзян кивнул:

– А как насчет роста?

Я отложил ручку, которую держал в руке:

– Исходя из длины бедренной кости, измеренной ранее, можно предположить, что рост покойной составлял сто пятьдесят пять сантиметров.

Судмедэксперт Цзян пригласил нас поужинать вместе, но заказали мы только постные блюда.

Вернувшись в управление, я увидел в секретариате отряда циркуляр, разосланный в уездные управления общественной безопасности близлежащих районов: «9 июня в реке, протекающей через деревни Шанлинцунь и Чжаоцзяцунь, находящиеся в нашей юрисдикции, был обнаружен труп неизвестной женщины ростом около 155 сантиметров и возрастом около 15 лет. В целях скорейшего установления личности трупа всем подразделениям предлагается провести расследование в отношении пропавших без вести лиц на вверенной территории, которые соответствуют вышеуказанным характеристикам. В случае обнаружения какой-либо информации свяжитесь с офицером Ваном…»

Увидев выражение «пропавших без вести», я хлопнул себя по лбу и внезапно вспомнил, что лично отвечаю за внесение в компьютер информации в «Две системы» в районе Сиху.

В то время провинциальный департамент общественной безопасности только начал пропагандировать «Две системы». Всякий раз, когда обнаруживается неопознанный труп, информация о нем вводится в «Систему неопознанных трупов»; если в полицейский участок поступает сообщение о пропавшем без вести, то информация обобщается и заносится в «Систему учета подозреваемых в совершении правонарушений и пропавших без вести лиц». Эти две системы не изолированы друг от друга, их можно сравнивать по разным параметрам – и сопоставлять данные одной системы с другой. Если сопоставление информации окажется успешным, то можно установить личность неизвестного трупа или местонахождение пропавшего человека.

Я немедленно вернулся в офис, включил компьютер и ввел информацию о сегодняшнем неизвестном женском трупе в «Систему неопознанных трупов». Если при сопоставлении с «Системой пропавших без вести» пропавший человек не обнаруживается, то у такой ситуации есть две возможные причины: одна заключается в том, что родственники погибшего не заявили о происшествии, а другая – в том, что полицейский участок еще не собрал информацию о ДНК у родственников погибшего.

«Две системы» только начали функционировать, и некоторые полицейские участки не предоставляют своевременную отчетность, а представляемая информация не очень стандартизирована, поэтому в настоящее время в системе не так уж много данных.

Я ввел слово «женщина» в систему поиска пропавших без вести и нашел в общей сложности шесть женщин. Одно из сообщений о пропаже привлекло мое внимание: 25 мая Сунь Чжэнлян, житель общины Суньцзя на улице Чэннаньцзе, обратился в полицейский участок с заявлением об исчезновении, заявив, что его дочери Сунь Сяодань не было дома в течение дня и ночи, и она не вернулась. Этой Сунь Сяодань, оказывается, 15 лет, а с 25 мая по сегодняшний день прошло ровно две недели!

Я сразу же набрал номер, указанный в картотеке пропавших без вести. В трубке раздался мужской голос:

– Привет, кто это?

– Здравствуйте, я судмедэксперт из Управления общественной безопасности. Хочу спросить, нашлась ли Сунь Сяодань?

– Уже нашли, она сама вернулась домой.

Я был немного разочарован, но потом подумал, что для девушки, пожалуй, хорошо вернуться домой в целости и сохранности.

– Хорошо, что нашли… Позже я внесу изменения в систему, и дело об исчезновении будет закрыто.

– Да уж, доставили мы вам хлопот… Ну, до свидания! – Отец Сунь Сяодань, похоже, не отличался разговорчивостью.

Было уже 10:30 вечера. Я выключил компьютер и собрался пойти домой отдохнуть, когда дверь кабинета внезапно распахнулась. Ван Мэн крикнул мне:

– Поторопись собрать вещи и немедленно отправиться в дорогу. Я нашел еще один черный пластиковый пакет!

Услышав слова «черный пластиковый пакет», я почувствовал, как мое сердце внезапно сжалось. Кажется, это словосочетание уже стало синонимом трупа.

В третьем пакете, найденном на мусорной сортировочной станции, оказалась человеческая голова.

При искусственном освещении сине-фиолетовая кожа головы и лица человека излучает темный блеск – «внешность великана», – и лицо становится неузнаваемым. В затылочной части нашей головы имелся конский хвост, длина волос составляла 30 сантиметров.

Позвольте мне рассказать вам о том, что такое «внешность великана». После того как жизнь человека прекращается, гнилостные бактерии, которые постоянно обитают в организме человека, в условиях прекращения контроля со стороны иммунной системы начинают интенсивно размножаться и выделяют большое количество трупных газов. Те быстро скапливаются в теле, и тогда у трупа начинается увеличение лица – выпученные глазные яблоки, увеличенные и вывернутые наружу губы, высунутый язык, выпирающие грудь и живот, утолщенные конечности, увеличенная мошонка и многие другие признаки. Весь труп раздувается как великан, поэтому данный эффект и назвали «внешность великана».

Наличие такого признака означает, что труп вступил в период высокой степени разложения. В текущем сезоне для появления «внешности великана» требовалось около двух недель. Конечно, необходимо было провести специальный всесторонний анализ на основании условий окружающей среды.

Я дотронулся рукой до этой головы, и у меня появилось ощущение мягкости. Известно, что после разложения кожи головы возникает особое ощущение, как будто она полна пузырьков и воды.

Согласно опросу сотрудников мусорной сортировочной станции и видеозаписи, черный пластиковый пакет с человеческой головой был привезен мусоровозом вечером. Этот мусоровоз отвечал за сбор мусора по обе стороны реки Бэйлянхэ; иными словами, мусор был выброшен из бака с берега реки Бэйлянхэ.

Мы отнесли человеческую голову в анатомический кабинет и всю ночь проводили ее обследование. Судмедэксперт Цзян и Ли Чжэн тоже примчались сюда, когда услышали такую новость.

Я не знаю, было ли это совпадением или небесным провидением, но мы обнаружили все фрагменты, которые можно было собрать воедино, в один и тот же день. И когда все фрагменты трупа были сложены вместе, девушка предстала перед нами во плоти.

Ее шея была разделена ниже щитовидного хряща; сломанные концы шейных позвонков были относительно ровными, что характерно для зазубренного инструмента. Это согласовывалось с характеристиками фрагментов трупа, найденных ранее.

После сравнения с частями туловища, найденными ранее, было установлено, что голова и туловище полностью совпадают. Теперь практически точно можно было утверждать, что все фрагменты трупа принадлежат одной и той же жертве. Конечно, чтобы определить, что это один и тот же человек, нужно было дождаться результатов анализа ДНК.

С головы срезали кожу. Череп проломлен не был. Когда его вскрыли, мозговая ткань покойной начала разжижаться, но никаких существенных повреждений обнаружено не было. Твердую мозговую оболочку удалили – никаких повреждений в основании черепа обнаружено не было. Распилив пилой височную кость, я увидел, что ее каменистая часть ярко-красного цвета.

Я по привычке прикоснулся к подъязычной кости и обнаружил, что она сломана.

– Учитель Цзян, у жертвы сломана подъязычная кость.

– Да?.. Достаньте ее и посмотрите!

Я быстро извлек подъязычную кость и после удаления мышечной ткани, прикрепленной к кости, обнаружил перелом ее большого рога, что говорило о том, что на шею жертвы было оказано давление.

Судмедэксперт Цзян кивнул:

– Должно быть, причиной смерти послужила асфиксия, вызванная удушением или сдавливанием шеи. – Посмотрел на часы: – Уже поздно, так что возвращайтесь поскорее домой и отдохните. Прошу Ван Мэна и Сяо Лю еще потрудиться. Отправляемся в лабораторию ДНК муниципального управления.

– Я тоже пойду! – Ли Чжэн упрямо последовала за нами в муниципальное управление.

Было уже два часа ночи, когда мы вернулись в отдел из муниципального управления. Ли Чжэн поехала домой, Ван Мэн пошел в дежурную комнату поспать, а я вернулся в кабинет и лег на диван. На меня навалилась усталость, и вскоре я заснул.

Меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрел на номер, высветившийся на городском телефоне; он показался мне немного знакомым. Подняв трубку, я услышал девичий голос:

– Дядя полицейский, это вы вчера вечером звонили нам домой, верно?

– Ты кто?

– Я – Сунь Сяодань. Я должна вам кое-что сказать. В тот день мы вчетвером пошли к учителю домой, чтобы вместе позаниматься дополнительно, но потом Яньни ушла одна и до сих пор не вернулась домой.

– Удобно ли тебе будет рассказать мне о ситуации с Яньни?

Сунь Сяодань понизила голос:

– Дядя полицейский, мой отец сейчас отправляет меня в школу. Почему бы вам не разыскать меня там? Шестой класс средней школы «Чэннань».

Не дожидаясь моего ответа, девочка повесила трубку. Я посмотрел на часы: было 7.30 утра. Я поспешно побежал в кабинет начальника отдела Вана. Дверь была полуоткрыта. Я постучал и вошел:

– Начальник отдела Ван, я нашел зацепку!

– Садись и рассказывай, Сяо Лю. – Тот отложил книгу, которую держал в руке, и указал на стул рядом с собой.

Я доложил начальнику отдела Вану о звонке. Он встал со своего стула:

– Эта подсказка очень ценна. Нужно ее проверить. Вы с Ван Мэном немедленно отправитесь в среднюю школу «Чэннань»!

Ли Чжэн остановила нашу машину у входа в отделение. Когда она узнала, что мы собираемся вести расследование, тут же открыла дверь и села в машину.

Мы встретились с директором средней школы Чжаном в его кабинете. После короткого приветствия он позвал учителя Хэ Чэнцяня – классного руководителя шестого класса. На вид ему было лет сорок, он носил очки в черной оправе и выглядел очень воспитанным, но немного усталым; на лице чернела щетина. Было видно, что ему, как классному руководителю, приходится очень много работать.

Узнав о наших делах, учитель Хэ рассказал:

– Я помню, что в понедельник утром, две недели назад, четверо учеников из нашего класса не пришли на уроки. Родители один за другим приходили в школу, чтобы найти своих детей; некоторые даже обратились в полицию. Во вторник, за исключением Линь Яньни, все остальные ученики вернулись на уроки. Я спросил их, где они были, но те ничего не сказали.

– Учитель Хэ, не могли бы вы подробнее рассказать нам о Линь Яньни? – Я достал свою рабочую тетрадь и приготовился записывать.

– Она довольно воспитанная ученица с ровным характером. Ее оценки в классе выше среднего. Родители круглый год работают на юге. Она живет с бабушкой и дедушкой. Вот и все, что я о ней знаю.

– Спасибо, учитель Хэ. Не могли бы вы позвать Сунь Сяодань? Я хочу кое-что у нее спросить.

Учитель Хэ, кивнув, вышел из кабинета директора. Через некоторое время вошла школьница:

– Это вы тот дядя полицейский, который звонил нам домой прошлой ночью?

Я кивнул. Сунь Сяодань посмотрела на директора Чжана и, понизив голос, сказала:

– Дядя полицейский, я хочу найти тихое место, чтобы поговорить. – Я заметил тень беспокойства в ее глазах.

Я посмотрел на директора Чжана. Тот закивал:

– Вы тут спокойно разговаривайте, а я пойду в конференц-зал на совещание. Если вам понадобится какая-либо помощь, просто позовите заведующую Цуй за стенкой.

Убедившись, что директор Чжан ушел, Сунь Сяодань стала рассказывать:

– Нам вчетвером приходилось каждые выходные ездить на автобусе к учителю Суну домой на дополнительные занятия по математике.

– А кто эти четверо? – спросил Ван Мэн, стоявший рядом.

– Я, Линь Яньни, У Лина и Чжао Цзядун – три девочки и один мальчик. Нам приходилось заниматься весь день, когда мы приезжали к учителю Суну домой зубрить домашнее задание. В то воскресенье, две недели назад, мы обсуждали, как бы поиграть после обеда и не заниматься во второй половине дня. Линь Яньни не согласилась – она сказала, что не может тратить впустую время, отпущенное на учебу, и будет заниматься весь день. Проучившись все утро в доме учителя Суна, мы сговорились сказать ему, что во второй половине дня у нас есть кое-какое дело и продолжить занятия не получится. Выйдя из его дома, мы отправились в ближайшее интернет-кафе. Обычно на нас слишком сильно давят домашние задания, и у нас нет возможности поиграть. В тот день мы до вечера играли в интернет-кафе. Чжао Цзядун предложил играть всю ночь. Я сначала не согласилась, но потом не выдержала искушения…

Когда стало светать, У Лина сказала, что ее родителей не было дома, и предложила пойти к ней домой переночевать, поэтому мы отправились к У Лина домой.

– А Линь Яньни? Куда она пошла?

– Когда мы ушли во второй половине дня, она все еще оставалась в доме у учителя Суна, а дальше я не знаю. Во всяком случае, во вторник, когда мы пришли в школу на уроки, ее не видели. Я была у Яньни дома в прошлые выходные, но она еще не вернулась домой.

– Ты знаешь адрес дома Яньни? – Я поднял голову.

– Ее дом расположен очень неудобно, его нелегко найти; позвольте мне нарисовать схему…

Сунь Сяодань взяла ручку и аккуратно нарисовала что-то в моей рабочей тетради. Через минуту карта была готова.

Мы сказали девочке возвращаться в класс, а затем попросили директора школы рассказать об учителе Суне. Он ответил, что тот сегодня не вышел на работу. Взяв у него номер телефона Суна, мы вышли из школы. Сидя в машине, решили, что сначала поедем домой к Линь Яньни, а затем отправимся к учителю.

Дом Линь Яньни находится в старом районе. Мы следовали карте. После семи или восьми поворотов подъехали к старому жилому зданию, поднялись по лестнице на верхний этаж и осторожно постучали в дверь.

Дверь открыла бабушка, которая подозрительно посмотрела на нас:

– Вы кто такие?

– Здравствуйте, мы из Управления общественной безопасности. Мы хотели бы разобраться в ситуации с Линь Яньни, – сказала Ли Чжэн с легкой улыбкой.

Бабушка пригласила нас войти, и я спрятал полицейское удостоверение, которое собирался предъявить.

– Эй, отец Яньцзы[16], пришли из Управления общественной безопасности! – крикнула она вглубь дома.

Войдя в дверь, я быстро окинул взглядом обстановку. Планировка тесная, гостиная небольшая, стены увешаны различными наградами.

Из задней комнаты вышел мужчина средних лет, невысокий и с исхудавшим лицом; он, должно быть, являлся отцом Лин Яньни. Его лицо было полно печали. Увидев нас, он выдавил из себя подобие улыбки:

– Товарищ полицейский, есть какие-нибудь новости о Яньцзы?

– Извините, но пока нет никаких новостей. Мы здесь для того, чтобы выяснить ситуацию с Линь Яньни. Все по-прежнему неясно, я не могу строить догадки и утверждать, что погибшая – это Линь Яньни. Кстати, я слышал, учитель Хэ говорил, что Линь Яньни живет со своими бабушкой и дедушкой, а вы с ее матерью круглый год работаете на стороне…

– Яньцзы пропала. У ее дедушки вообще было не очень хорошее здоровье; у него начался жар, он заболел и сейчас находится в больнице. Я же взял отпуск на работе – во-первых, чтобы искать Яньцзы, а во-вторых, чтобы позаботиться о моем отце.

– Ребенка так долго не было дома, почему вы не позвонили в полицию?

Бабушка Линь Яньни ответила:

– В тот день было уже поздно, а Яньцзы все еще не вернулась домой, поэтому ее дедушка позвонил учителю Суну. Тот сказал, что Яньцзы давно ушла из его дома. Мы подумали, что она обычно ходит на занятия вместе с несколькими одноклассницами; может быть, они пошли к кому-то домой поиграть… Мы не спали почти всю ночь, а рано утром следующего дня ее дедушка пошел в школу. Классный руководитель, учитель Хэ, сказал, что школа поможет найти Яньцзы, а если это не поможет, то они вызовут полицию. Нам сказали: «Давайте не будем так беспокоиться, просто идите домой и ждите».

Я покачал головой:

– Наша система розыска пропавших без вести уже начала использоваться, но, возможно, некоторые полицейские участки могут не предоставлять информацию своевременно… Позже я спрошу об этом в полицейском участке Чэннань. Кстати, мне нужно взять у вас анализ крови. – Я заметил, что Ли Чжэн, казалось, что-то записывает в блокнот.

– Спасибо вам! – Отец Линь Яньни принес два стакана воды и поставил их передо мной и Ван Мэном.

Я достал шприц для взятия крови, кольнул иглой палец отца Линь Яньни, выдавил две капли крови и нанес их на карточку для взятия крови.

Во время беседы я как бы невзначай спросил:

– Что вы думаете об учителе Суне?

– Учитель Сун очень хороший; он знает, что наша семья не очень обеспечена, поэтому отказался от платы за дополнительные занятия Яньцзы.

– Мы можем осмотреть ее спальню?

Мужчина кивнул, и мы прошли в ее спальню. Она была небольшой, но очень чистой. На письменном столе лежали толстые книги и тетради, а также незаконченное упражнение, написанное красивым и аккуратным почерком. Также там была серебристая резинка для волос в виде звезды. Ли Чжэн взяла ее в руки и некоторое время смотрела на нее, затем осторожно положила обратно на стол.

Попрощавшись с семьей Линь Яньни, мы вернулись к машине, и Ли Чжэн сказала:

– Резинка для волос на столе Линь Яньни очень похожа на резинку на волосах трупа.

Мы с Ван Мэном молча посмотрели друг на друга, пораженные наблюдательностью Ли Чжэн. Мой коллега, почесав в затылке, сказал:

– Почему-то мне кажется, что учитель Сун весьма подозрителен.

Я покачал головой:

– Я не могу пока говорить о подозрениях, но в настоящее время мы знаем, что последним местом, где появлялась Линь Яньни, был дом учителя Суна. Мы должны пойти туда!

Я позвонил учителю Суну – и узнал, что он недавно простудился и в данный момент находится дома.

Доехав до жилого комплекса, где находится дом учителя Суна, и объяснив наши намерения охраннику, мы направились прямиком к корпусу 8, где жил учитель Сун.

Учитель сел напротив нас:

– Я очень хорошо помню события того дня. Как только утреннее занятие закончилось, Сунь Сяодань, У Лина и Чжао Цзядун ушли. Линь Яньни сказала, что пойдет перекусить одна, а потом снова придет на занятия во второй половине дня. Но после обеда я не видел ее. Думаю, что она скорее всего отправилась к Сунь Сяодань и другим… В тот же вечер дедушка Линь Яньни позвонил мне и сказал, что она не вернулась домой. Я веду дополнительные занятия, но на самом деле не зарабатываю на этом много денег. Хотя это не разрешено, у школы и учителей нет другого выхода. По вечерам заниматься не разрешается, но надо стремиться к высокой успеваемости. Что тут поделаешь…

Пока я беседовал с учителем Суном, Ван Мэн встал и пошел в туалет. Попрощавшись с хозяином дома, мы выехали из жилого комплекса, и я жестом попросил Ван Мэна остановить машину.

– Ну, как дела, ты что-нибудь нашел?

Ван Мэн покачал головой:

– Сначала я пошел в санузел, потом – на кухню, но не обнаружил ничего необычного.

Я глубоко задумался:

– В последний раз Линь Яньни появлялась в этом жилом комплексе. Не стоит ли нам проверить систему видеонаблюдения?

Ван Мэн покачал головой:

– Боюсь, прошло уже много времени. Во многих жилых комплексах запись видеонаблюдения хранится лишь в течение одной недели.

– Пойдем, попробуем; может, нам повезет… – Я вышел из машины и направился на проходную.

И нам действительно повезло. Оборудование видеонаблюдения в этом жилом комплексе оказалось современное; оно обеспечивало не только длительный срок хранения, но и высокую четкость изображения. Поскольку сквозной просмотр занял бы много времени, мы скопировали запись с камер наблюдения и вернулись обратно в управление.

В кабинете раздался звонок телефона – звонили из лаборатории ДНК городского управления полиции. Мы удостоверились, что голова и труп принадлежат одному и тому же человеку.

Далее, выпив по чашке кофе, чтобы взбодриться перед просмотром видеозаписи с камер наблюдения, мы начали с 24 мая, с того дня, когда ученики пришли на занятия в дом учителя Суна. Чтобы сэкономить время, увеличили скорость воспроизведения в восемь раз. Вскоре на экране появились четыре человека, похожие на учеников, которые вошли в жилой комплекс; можно было разглядеть, что одна из них – Сунь Сяодань. Я нажал на кнопку паузы и внимательно изучил характерные особенности внешнего вида этих четырех учеников.

Три часа спустя трое учеников вышли из жилого комплекса, разговаривая на ходу, и ушли.

Еще через десять минут вышла другая школьница. Судя по прическе с конским хвостом, это должна была быть Линь Яньни. Она подошла к воротам жилого комплекса и остановилась, как будто хотела поприветствовать человека, идущего ей навстречу. Поболтав несколько минут в воротах, они вдвоем вернулись в жилой комплекс.

– Стоп! – вскрикнула Ли Чжэн. – Прокрути этот эпизод еще раз.

Мы переключились на нормальную скорость воспроизведения. Увидев человека, беседующего с Линь Яньни, переглянулись и спросили в один голос:

– Это он?!

Мы немедленно отправились на поиски учителя Суна. Тот открыл дверь и удивленно посмотрел на нас:

– Что случилось?

– Мы хотим выяснить, живет ли учитель Хэ Чэнцянь в вашем жилом комплексе?

– Да, наша школа помогла желающим приобрести квартиры в этом районе. Цена была намного дешевле рыночной. Многие учителя купили здесь квартиры.

– Расскажите нам об учителе Хэ Чэнцяне.

По какой-то причине учитель Сун, казалось, не хотел распространяться об учителе Хэ. Он покачал головой:

– У меня с ним обычные отношения, и я мало что о нем знаю.

Ответ учителя Суна был явно неискренним. Оба преподавали в одном классе, так как же они могли не общаться друг с другом?

Ли Чжэн собралась спросить его о чем-то и почти открыла было рот, но я многозначительно подмигнул ей.

Выйдя из дома учителя Суна, мы начали анализировать, почему Линь Яньни вернулась в жилой комплекс после встречи с учителем Хэ. Ван Мэн сказал:

– Давайте вернемся и посмотрим видео еще раз. Я думаю, что на самом деле это нормально, когда учителя и ученики общаются в течение дня.

Уже ночью, в 2:30, мы закончили просмотр видеозаписей с камер наблюдения за три дня – 24, 25 и 26 мая, – но так и не увидели, как Линь Яньни выходит. Учитель Хэ каждый день уходил рано и возвращался поздно – ходил на работу.

Ван Мэн зевнул:

– Позвольте мне сказать, что учитель Хэ на первый взгляд не производит впечатление плохого человека. Должно быть, мы слишком накручиваем себя.

Я покачал головой:

– Не думаю, что все так просто. В конце концов, похоже, что учитель Хэ был последним, кто видел Линь Яньни. Но раньше, когда мы беседовали с ним в школе, он ничего не сказал о встрече с ней.

– Да, я вспомнила! – Ли Чжэн хлопнула себя по ноге. – Учитель Хэ сказал дедушке Линь Яньни, что школа поможет найти ее и обратится в полицию. Я только что связалась с Чжао Линь из полицейского участка района Чэннань. Ни один учитель вообще не обращался в полицию.

– Неплохо! У тебя явная склонность к сыску. – На этот раз я искренне похвалил Ли Чжэн, и та тут же горделиво вскинула голову.

– Почему бы нам не закончить просмотр всех видеозаписей с камер наблюдения? – предложил Ван Мэн. – Что, если Линь Яньни вдруг вышла из жилого комплекса в течение этого периода?

Мы сделали еще две копии записи с камер наблюдения, и каждый из нас просмотрел по трети. Мы закончили просмотр на рассвете, но, к сожалению, Линь Яньни так и не вышла из жилого комплекса. Конечно, все еще существовала вероятность того, что она выехала на машине. Видя, что уже почти подошло время приступать к работе, мы доложили о ситуации руководству отряда. Начальник управления Фэн принял решение о проведении расследования в отношении Хэ Чэнцяня.

Результаты этого расследования потрясли всех.

Я поехал со следственной группой с ордером на обыск – и нашел в доме Хэ Чэнцяня кухонный нож, ножовку по металлу и множество черных пакетов для мусора. Я обнаружил немного крови в зубьях ножовки и немного крови в углу ванной. С помощью анализа ДНК отца Линь Яньни было установлено, что погибшей была Линь Яньни, а пятна крови на ножовке и в ванной комнате в доме учителя Хэ принадлежали именно ей.

Перед лицом неопровержимых улик Хэ Чэнцянь быстро выложил обстоятельства преступления.

Если судить только о знаниях и деловых способностях, его можно было считать отличным преподавателем. Но вот что касается моральных качеств и характера, то Хэ Чэнцянь был не кем иным, как зверем в человеческом облике. Неудивительно, что учитель Сун не хотел говорить о нем.

Были случаи, когда он, пользуясь положением классного руководителя, приставал к ученицам в классе во время беседы и дополнительных занятий. К сожалению, большинство учениц боялись его – или боялись испортить свою репутацию – и поэтому не осмеливались разоблачить его или рассказать об этом своим родителям. Лишь одна ученица не стала молчать и поведала все своим родителям. Глава семьи пришел в школу и устроил скандал. Директор лично вмешался, чтобы замять это дело. В итоге Хэ Чэнцянь потерял много денег – у него вычли зарплату за три месяца. С тех пор Хэ Чэнцянь стал вести себя приличнее. Другие учителя, также узнавшие о его недостойном поведении, постепенно отдалились от него.

У Хэ Чэнцяня всегда были плохие отношения с женой. Выпив, он часто избивал ее, и они сильно ссорились. Два года назад жена подала в суд на развод, и ребенок остался с ней. Хэ Чэнцянь стал жить один.

В полдень того дня Хэ Чэнцянь возвращался домой, купив еды на улице. В воротах жилого комплекса он встретил Линь Яньни и выяснил у нее, что она собиралась пойти куда-нибудь перекусить. После еды она вернется в дом учителя Суна, чтобы продолжить дополнительные занятия.

Хэ Чэнцянь пригласил Линь Яньни к себе домой поесть. Та сначала отказывалась, но Хэ Чэнцянь рассказал о том, что в ближайшем будущем надо будет отобрать трех лучших учеников в классе и ему нужно кое-что обсудить с Линь Яньни. У нее не было возможности отказаться.

После трех рюмок водки, выпитых во время еды, «застарелая болезнь» Хэ Чэнцяня вновь обострилась. У него покраснели лицо и уши, он уставился на уже довольно взрослую Линь Яньни; его дыхание постепенно стало прерывистым, и он начал лапать ее. Когда Линь Яньни собралась закричать и позвать на помощь, Хэ Чэнцянь сжал ее горло рукой. Чем яростнее сопротивлялась Линь Яньни, тем больше возбуждался Хэ Чэнцянь.

Выпустив пар, он увидел, что Линь Яньни не шевелится. От страха его прошиб холодный пот, и опьянение рассеялось. Постепенно он успокоился, размышляя о том, как уничтожить улики, чтобы избежать наказания, и наконец нашел в интернете способ, который, по его мнению, был самым безопасным, – расчленил тело.

На следующий день Хэ Чэнцянь пришел на работу как обычно, не проявляя каких-либо отклонений от нормы. Вечером он купил ножовку, расчленить ею и кухонным ножом тело Линь Яньни, а затем разложил его в черные пакеты для мусора.

Посреди ночи Хэ Чэнцянь выехал из города по дороге, проложенной вдоль реки Бэйлянхэ, и выбросил один за другим три черных пакета для мусора в мусорные баки на берегу реки и в реку. Когда дедушка Лин Яньни пришел в школу и разговаривал с учителем Хэ, тот действительно сказал, что школа вызовет полицию; но как он мог на самом деле вызвать ее?

Пришло время заканчивать работу, и я как раз собирался уходить, когда Ли Чжэн остановила меня:

– Братец Лю, не знаю почему, но я всегда вспоминаю спальню Линь Яньни, когда закрываю глаза. Аккуратно разложенные книги на ее столе, и эта резинка для волос в виде звезды… Она всегда будет одного и того же возраста.

– Похоже, что это дело оказало на тебя слишком сильное психологическое воздействие. Не думай больше об этом. Возвращайся домой и хорошенько отдохни. – Я знал, что для судебного медика это необходимо.

Ли Чжэн выглядела подавленной:

– Я никогда не встречала таких людей. И всегда считала, что учитель, даже если он неприятный, все равно должен вести себя по-человечески. Школа всегда в первую очередь стремится защитить своих учеников. Я не ожидала, что учитель может оказаться чудовищем в человеческом облике, и школа тоже может стать такой же… Теперь, хотя мы раскрыли это дело, Линь Яньни никогда не сможет вернуться домой, и домашнее задание у нее на столе никогда не будет закончено… – Она подняла голову: – Братец Лю, как ты думаешь, почему в такой благородной и уважаемой профессии, как учитель, встречаются такие презренные и жестокие подонки?

Я на мгновение задумался, затем ответил:

– Профессия не имеет ничего общего с высоким или низким положением и не может определять добро или зло. В такой профессии, как наша, мертвые – самые уязвимые люди. Все, что мы можем сделать, это выяснить правду и восстановить для них справедливость.

Глаза Ли Чжэн слегка покраснели. Я легонько похлопал ее по плечу и вышел из кабинета.