Глава 4

Эсмира

Первые лучи зари окрасили небо в розовые и золотистые тона, отбрасывая мягкий свет на берег, где в одиночестве сидела Эсмира. Подтянув ноги к груди и обхватив колени руками, она задумчиво смотрела на бескрайнюю гладь океана.

Время от времени мысли терзали её. Несмотря на то, насколько ей нравилась её жизнь и те легенды, что слагали о ней моряки, чувство незавершенности не покидало её. В груди зияла пустота, которую ничто не могло заполнить.

Дочь и оружие самого печально известного пирата королевства, чья репутация гремела по всем морям. Но наедине с собой она была просто Эсмирой — рабыней отцовской воли. Монстром, таящимся под толщей приливов, которого боялись и люди, и чудовища.

Мерный ритм волн, набегающих на берег, отдавался в ушах. Пока солнце продолжало свой подъем, её мысли обратились внутрь, отражая путь, который привел её сюда. Жизнь, полную воровства и обмана, лжи, кровопролития и разрушений.

Что толкнуло её отца на этот путь? Сделало его самым пугающим человеком в море, проклинающим любого, кто встанет у него на пути? Он не всегда был столь безжалостен в использовании её способностей. Его проклятие приковало его к соленым бухтам, в то время как она была обречена оставаться одиноким монстром глубин, по которым он плавал и которыми правил. Порой она видела в море лишь клетку для них обоих, как бы сильно оно ни напоминало дом.

Она всегда чувствовала, что монстр — это скорее нечто внутри неё. Нечто, что она не могла полностью контролировать, что лишь ждало часа, чтобы вырваться на свободу. И пока этот монстр упивался ролью оружия, Эсмира иногда чувствовала раскаяние за всё содеянное — ту малую долю человечности, что в ней еще теплилась. Это была постоянная внутренняя борьба: она никогда не знала, в какую сторону качнется чаша весов.

Сирена внутри неё ощущалась как тень, делящая с ней одну кожу, неустанно мечущаяся под поверхностью плоти. Эсмира чувствовала её присутствие, вечно бодрствующее, туго обвивающее её позвоночник.

Хуже всего было то, что в большинстве случаев она была не против этого — когда ярость захлестывала ее с головой или страх в чьих-то глазах заставлял её пульс учащаться в предвкушении. Бывали дни, когда она жаждала поддаться этому чувству, томясь желанием узнать, каково это — наконец отпустить себя.

Потому что, по правде говоря, она уже не была уверена, где заканчивается Эсмира и начинается сирена. За последние несколько столетий эти границы окончательно стерлись.

Позади послышались шаги, и она выдохнула с преждевременным раздражением, уже зная, кто идет и зачем.

Джек сел рядом с ней, так же устремив взгляд на море.

— Клянусь, ты становишься только глупее.

Она хихикнула.

— Лично я считаю это гениальным.

— Как всегда, — выдохнул он.

— Это гарантирует, что мы сможем разузнать обо всем, что происходит в Лефирине. Одно то, что король отправил сына на поиски затерянного кор… — она осеклась. — Сокровищ, о которых они говорили.

— Капитан захочет, чтобы ты просто пустила корабль на дно.

— И это тоже входит в мои планы, — признала она. — Как только я буду уверена, что выудила из него все знания.

Он хмыкнул, прежде чем повернуться к ней.

— Ты могла сделать это еще в таверне.

Челюсть Эсмиры сжалась от раздражения — в основном из-за того, что он был прав, но что-то внутри неё вопило о необходимости поступить именно так, как она задумала.

— Это было бы куда сложнее. Вся его команда была рассредоточена вокруг нас. Стоило бы им понять, что он в трансе — и начался бы сущий ад. Мы же пытались действовать скрытно. К тому же, представь, сколько секретов на их судне. Обо всём таком я бы даже не догадалась спросить.

— И какой же план, Эсми?

Она не хотела, чтобы отец понял: сокровища, за которыми они охотились, находятся в тех самых водах, по которым он поклялся никогда не плавать. Если бы он доверил ей причину, возможно, она бы помедлила. Но неизвестность лишь сильнее разжигала её интерес.

— Я попаду на корабль, и как только останусь с Дрэвином наедине, вытяну из него всю информацию, а затем разведаю, нет ли чего ценного в его каюте или кабинете.

— Я иду с тобой.

Она резко обернулась к нему.

— Ни в коем случае, Джек.

— Тише, красавица, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Они никогда не узнают, — секунду спустя Джек принял свой лесной облик совы: его перья замерцали оттенками серебра, а взор пронзительных золотых глаз устремился на неё.

Эсмира фыркнула. Она всегда завидовала тому, что магия лесных оборотней поглощала их одежду. Ей же после каждого превращения приходилось оставаться совершенно нагой.

Он осторожно опустился ей на плечо, и она одарила его скептическим взглядом, пытаясь подавить смех, который так и просился наружу.

— Ответ по-прежнему «нет». — мгновение спустя птица сорвалась с места, взмывая в небо и направляясь к гавани бухты Анкоридж.

— Мерзавец, — прошептала она себе под нос.

Крики с далекой пристани привлекли её внимание. Прикрыв глаза от солнца, она наблюдала, как команда Дрэвина идет по деревянному настилу гавани к ожидающему их кораблю — «Одиссее».

Всё пошло не по плану, но если люди Лефирина вздумают причинить ей вред на борту, расплата, которую она обрушит на них, заставит преисподнюю казаться райским садом.