Глава 3

Эсмира

Под тусклым светом свечи подведенные сурьмой сапфировые глаза смотрели на Эсмиру из зеркала. Она подняла руку и осторожно коснулась края некогда изысканной рамы цвета шампань, которая теперь больше походила на потускневший кусок мусора, выброшенный королем.

Ее взгляд блуждал по каждой видимой детали своего облика — от иссиня-черных волос, спадающих волнами до середины спины, до многочисленных серебряных колец в ушах и нелепого многослойного платья с корсетом, утягивающим ее талию почти в ничто. Она натянула пару кожаных сапог до колен, стянутых из шкафа в конце коридора, и принялась шнуровать их поверх чулок, облегавших ее ноги.

Глядя на эти чулки, она подумала, что они больше подходят для рыбной ловли, чем в качестве одежды, но, по общему убеждению, именно это искали мужчины, желая затащить женщину в постель. Не то чтобы она знала это наверняка — у нее не возникало подобного желания уже столетия. Любой человек или мужчина, осмелившийся подойти к ней слишком близко, оказывался под действием ее чар, и именно от их намерений зависело, проявит ли она милосердие или заставит их пасть на собственный клинок.

Сделав шаг назад, она замерла посреди арендованной комнаты в «Эле Кракена» — захудалой таверне в центре бухты Анкоридж, шумном пристанище для контрабандистов и морских преступников. Музыка и буйство в помещениях внизу сотрясали пол и заставляли стены дребезжать, пока паб заполнялся гостями.

Это место было для не домом.

Юбки ее платья спадали до самых ног; она подхватила край с одной стороны и заправила его за пояс, чтобы выставить напоказ чулки в сеточку, обтягивающие ее мускулистые бедра. Согнув в колене обнаженную ногу, она выставила ее в сторону и раздраженно выдохнула, продолжая придираться ко всему, что облегало ее формы.

— Ну, Эсми, в таком виде ты ничем не отличаешься от любой другой дочки из борделя там, внизу, — пошутил Джек, сидевший в другом конце комнаты и наблюдавший за ней.

Она повернулась к нему с отсутствующим видом, и всё, что он смог сделать — это вызывающе вскинуть бровь.

— Твое присутствие здесь вряд ли необходимо. Как и кого бы то ни было из вас, если на то пошло, — проворчала она.

Как только «Ночной Призрак» достиг бухты Анкоридж, они решили бросить якорь за изгибом берега, чтобы их не заметила команда Феникса, которая уже переоделась, чтобы слиться с толпой на острове. План Эсмиры состоял в том, чтобы подчинить капитана Дрэвина Роу и выведать нужную информацию — выудить из его разума всё, что удастся, прежде чем избавиться от него, одновременно устранив одну из крупнейших угроз.

Джек встал и направился к ней.

— Никто не должен считать себя способным в одиночку пойти против Феникса, Эсмира. Он опасен. Так же опасен, как и ты.

Она резко рассмеялась.

— Я не боюсь поиграть с огоньком, Джек, — Она одарила его злобной ухмылкой, на что тот лишь закатил глаза.

Дрэвин Роу не был обычным смертным принцем — он был магом огня, единственным, кто, по общему мнению, существовал во всем Римелле.

Король Лефирина ненавидел, что его расу и королевство считали слабейшими. Ходили слухи, что, когда родился его второй сын, Дрэвин — всего через год после наследника, — король принес их обоих в храм Ираха и обменял на их дары. Говорят, что бог потребовал в качестве платы поместить частичку его жестокой души в младенцев. Король с готовностью согласился, предвкушая страх, который это внушит другим королевствам.

И это сработало.

Атлас, первенец и наследник, получил власть над тенями и дымом, прославившись тем, что ослеплял врагов и погружал их во тьму. Дрэвин же получил яростное пламя Ираха, заслужив себе знаменитое имя — Феникс Лефирина.

За прошедшие годы до Эсмиры доходили слухи, что Дрэвин часто отправлялся в морские путешествия для встреч с другими королевствами — вероятно, чтобы убедиться, что те не выходят за рамки в вопросах торговли. Хотя Дрэвин не был наследником престола, он всё же оставался королевской особой. Впрочем, придворные сплетники утверждали, что он не стремится к своему титулу и появляется в Лефирине лишь тогда, когда возникает угроза.

Король Роу не посылал наемных громил на поиски затерянного золотого королевства. Эсмира понимала: раз король отправил искать ответы собственного сына, значит, он не доверяет в этом деле больше никому. Невзирая на то, что боги наложили на это запрет, он не мог допустить, чтобы другие королевства пронюхали о происходящем — это лишь еще сильнее обострило бы их борьбу за власть.

— Это не чертова игра, — голос Джека прорезал комнату, словно лезвие.

Она подошла к нему вплотную, и хотя была на фут ниже, сделала всё, чтобы он почувствовал себя значительно меньше, глядя на него свысока.

— Ты забываешься, Джек.

— Трудно об этом не забыть. Однако я единственный, кто заботится о тебе, Эсми. Всем богам известно, что твой отец на это едва ли способен.

Её брови сошлись на переносице, когда она уставилась на него снизу вверх; её грудь тяжело вздымалась.

— Глупая трата времени, если хочешь знать моё мнение.

— Что ж, к счастью, я твоего мнения не спрашивал. Каждому иногда нужна помощь. Даже если он слишком упрям, чтобы это признать.

Она отступила на шаг, чтобы лучше видеть его; её взгляд скользил по его телу, пока он продолжал стоять неподвижно.

— Ты и правда думаешь, что существует сценарий, при котором он одержит надо мной верх?

— Дрэвин — это Феникс. Он не обычный человек, — возразил он.

— А это — неизведанная территория для него и его людей, — парировала Эсмира. — Ни в одном из миров он не победит в схватке со мной. Впрочем, до этого даже не дойдет. План состоит в том, чтобы подчинить его и выведать информацию в тот же миг, как он предстанет передо мной.

Ноздри Джека раздулись.

— К тому же, вода всегда побеждает огонь, — она подмигнула.

— Да уж, — прошептал Джек, потирая виски. — Вся команда к этому времени должна быть на местах, они разошлись по залу и смешались с толпой. Пойду присоединюсь к ним, чтобы мы не входили вместе.

— Скатертью дорожка, — прорычала она.

Ухмыльнувшись, он быстро подмигнул ей.

— Постарайся никого не убить, когда на тебя будут пялиться, красавица, — сказал он, прежде чем выйти из комнаты.

Бросив последний взгляд на себя в зеркало, она выдохнула и последовала за Джеком к двери, которая едва держалась на петлях. Шумные пьяные голоса и оглушительная музыка обрушились на неё в ту же секунду, как она её открыла. Ноги несли её вниз по шатким, скрипучим ступеням, пока она не замерла в самом низу.

Смех и крики наполняли воздух «Эля Кракена», смешиваясь с музыкой пьяного скрипача у двери. По всему залу на железных крюках висели фонари, а сама барная стойка представляла собой массивную плиту из темного дерева, тянущуюся вдоль задней стены. По комнате были разбросаны грубо сколоченные столы, заваленные костями, кружками эля и редкими кучками монет или самоцветов, поблескивающих в свете фонарей — пираты Римелля занимали почти каждое место.

Глаза Эсмиры блуждали по залу, пока наконец не остановились на сыне короля, притаившемся в дальнем углу с несколькими своими людьми. Она сделала последний шаг с лестницы; незаправленные края её многослойного платья скользили по песчаным, залитым элем половицам.

С каждым шагом вглубь комнаты резкий запах рома и соленого морского воздуха достигал её носа пока она осматривала разношерстную толпу пиратов и бродяг, заполнивших таверну. Одни смотрели на неё с любопытством, другие — с нескрываемым вожделением, пока она приближалась к центру зала.

Прислонившись к потертой деревянной стойке, она поймала взгляд дородной подавальщицы, которая ответила ей едва заметным кивком. Эсмира знала, что та узнает её даже под маскировкой — команда «Ночного Призрака» бывала здесь достаточно часто. Без лишних слов она залезла в маленький мешочек, привязанный к поясу платья, и выложила перед собой на стойку несколько монет.

Рука подавальщицы смела монеты в складки фартука, прежде чем протянуть Эсмире пинту эля. Эсмира сделала глоток и отвернулась от стойки.

Грациозное, смертоносное гудение сорвалось с её губ, мягким эхом вплетаясь в ритмы играющей музыки. Это была нежная, мелодичная песня, которая обволакивала разум её жертв и держала их в заложниках до тех пор, пока она не нанесет удар. Хотя подчинять волю она могла только взглядом, её песня сирены погружала окружающих в осознанный транс. Их движения и дыхание замедлялись, мир вокруг начинал покачиваться, а воля угасала до размеров мерцающего пламени свечи.

Таверна была идеальным местом для этого: здесь толпа уже была либо пьяна, либо близка к этому состоянию, что давало схожий эффект.

Пробираясь сквозь толпу, она продолжала свою песню управления сознания. Ибо в мире, где доверие было редкостью, Эсмира прекрасно знала: величайшая власть в королевстве заключается в искусстве обмана.

Легко вжившись в роль, она поигрывала прядью волос, спадавшей на плечо, маня мужчин, которые смотрели на неё с застенчивыми ухмылками. Проходя мимо каждого стола, она бросала кокетливый взгляд или игриво улыбалась, а её тихое напевание пробуждало желание в глазах наблюдателей.

Она зацепилась взглядом за Джека: он мастерски играл свою роль на табурете у двери таверны, притворяясь, будто выпил уже не одну пинту эля, пока его руки скользили по юбке настоящей куртизанки. Эсмира бросила ему короткую ухмылку, едва заметно приподняв кружку в знак одобрения, и он ответил ей кивком, прежде чем снова переключить внимание на женщину у него на коленях. Блуждая взглядом по таверне, она находила посты большинства своих людей, зная, что все они тайно следят за её перемещениями, ожидая приказа или момента для атаки.

Когда она повернулась, чтобы направиться к Дрэвину, массивная рука обхватила её талию, с силой притянув к липкому телу хозяина. Лицо Эсмиры уткнулось в его грудь, и её глаза мгновенно изменились, когда ярость вспыхнула в ней от нежданного прикосновения мужчины.

— Иди сюда, дорогуша. Я дам тебе член, на котором можно посидеть, — промямлил пьяница сквозь музыку и смех, окружавшие их.

— Отпусти меня, — потребовала она суровым голосом.

— И не подумаю, — поглумился он, удерживая её на месте.

Она подняла голову от его груди, даже не пытаясь вернуть глазам человеческий вид, и уставилась на него снизу вверх. В тот миг, когда его смех оборвался, он посмотрел вниз, прижимая её к своей покрытой потом груди, и все следы веселья исчезли с его грязного лица.

Это принесло ей всплеск удовлетворения. Её взгляд быстро нашел нескольких членов команды — все они смотрели в их сторону. Она отметила гнев на лице Джека: он наблюдал за ней, полностью игнорируя женщину, целовавшую его в изгиб шеи.

— В-ве-ведьма, — заикаясь, выдохнул мужчина, застыв в трансе ужаса.

Эсмира склонила голову набок и цокнула языком.

— Не совсем, — она одарила его злобной ухмылкой, и кончики её клыков удлинились всего на секунду, прежде чем вернуться к обычной длине. Она чувствовала, как сердце мужчины бешено колотится в груди.

— Что это значит? — глубокий голос, переходящий почти в рычание, заставил её глаза вспыхнуть, и она мгновенно вернула им обычный вид.

Дрэвин Роу теперь стоял перед ними, положив руку на эфес меча, висевшего в ножнах.

Пьяница толкнул её в сторону Дрэвина, и тот инстинктивно подхватил её. Когда она обернулась к пьяному дураку, тот уже удирал, мгновение спустя протиснувшись сквозь толпу.

— Трус, — прошипела она, прежде чем заглянуть в его глаза — золотисто-карие, цвета виски, глаза Феникса. Её взгляд скользнул вниз, к его руке, которая всё ещё крепко сжимала её талию.

— Ты в порядке? — спросил он, оглядывая Эсмиру.

Её кольнуло любопытство. Дрэвин беспокоился о ней. Он думал, что спасает «деву в беде»… хотя единственным, кого он спас, был тот мерзкий тип, который только что сбежал.

Как прелестно.

— Да. Спасибо за помощь, — ответила она, продолжая тяжело дышать и притворяясь безоружной и потрясенной.

Она выпрямилась, и он неспешно убрал руку. Осмотрев её с ног до головы, Дрэвин коротко кивнул.

— Тогда я пойду, мисс.

Он уже собирался развернуться. Глаза Эсмиры вспыхнули; повинуясь инстинкту, она протянула руку и изящно положила ладонь ему на плечо, заставляя его снова повернуться к ней, и прижалась грудью к его груди.

Дрэвин одарил её понимающим взглядом с натянутой улыбкой и выдохнул.

— Хоть ты и очень красива, боюсь, меня не интересуют твои услуги. Пожалуй, тебе стоит на сегодня закончить. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась не в той постели. В постели человека куда более жестокого, чем я.

Эсмира соблазнительно облизнула губы и не упустила момента, когда его взгляд, сопровождаемый слегка приподнятой бровью, проследил за этим движением. Казалось, он молча умолял её не проверять его слова на прочность.

— Я думаю, вы куда более жестоки, чем хотите казаться, Капитан, — Её голос был подобен дыму и меду.

Его глаза расширились, и на этот раз, когда он ухмыльнулся, она почувствовала, что это было искренне.

Внезапно пьяный прохожий в плаще врезался в них, обливая обоих элем; он проковылял мимо, даже не пробормотав извинения. Эсмире не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Джек — он словно подгонял её.

Дрэвин слегка сжал её запястье.

— Боги, это место — просто чертов кошмар. У меня есть стол в глубине зала. Пойдем со мной, я хотя бы выведу тебя из центра этого безумия.

Эсмире пришлось подавить ухмылку, когда Феникс повел её в уединенный угол. Он проводил её к пустому столу, всего в шаге от места, где затаилась его команда, и указал на сиденье. Она скользнула на скамью, а он сел напротив.

Капитан махнул подавальщице, и та принесла две кружки эля. Всё складывалось как нельзя лучше: чем больше выпивки в него влезет, тем легче будет выудить его секреты. Ей вряд ли придется устраивать сцену, хотя близость его людей создавала небольшую проблему.

Эсмира чувствовала, как взгляды её команды буквально впиваются ей в спину. Незаметно оглядывая зал, она заметила несколько пистолетов, скрытых и направленных прямо на Дрэвина и его матросов.

Взгляд Дрэвина встретился с её взглядом, и сирена внутри неё забилась в путах. Словно она узнала его — или распознала в нем угрозу. Пульс молотом застучал в ушах; она не до конца понимала, что происходит с её телом.

— У тебя есть имя, любовь моя? — спросил он.

Её глаза скользили по нему несколько мгновений, прежде чем она ответила.

— Эсми, — Она выбрала свое прозвище, сама не вполне понимая почему.

— Эсми, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Ну что ж, Эсми, на чем мы остановились? Ах, да. Откуда ты знаешь, что я капитан?

Эсмира окинула его взглядом, изучая маскировку Феникса. На нем была грязная, свободная рубаха с закатанными до локтей рукавами, обнажавшая многочисленные шрамы. Она вспомнила его потертый кожаный пояс, увешанный оружием: абордажная сабля, кинжалы и два пистолета. Затем её взгляд поднялся к бандане, небрежно повязанной над бровями, из-под которой выбивались темные волосы. Ткань была темно-алого цвета — возможно, под цвет пролитой им крови или пламени, которым он владел.

Для неопытного глаза маскировка Дрэвина Роу была убедительной, пока её взгляд не упал на его руку, лежащую на столе.

Её пальцы нежно заскользили по дереву, пока не коснулись его руки; она провела по его кольцу.

— Вы носите знак короля, Капитан. Было несложно догадаться, — она подмигнула, и его глаза вспыхнули, словно он только сейчас осознал, что забыл снять одну из немногих вещей, выдающих его личность. — Скажите мне. Что такой человек, как вы, делает в бухте Анкоридж?

Он откашлялся, и она откинулась на спинку, капризно выпятив нижнюю губу и подавшись грудью в его сторону. Его глаза жадно впились в неё, пока он делал глоток из кружки.

— Тебе не обязательно играть передо мной, любовь моя. Не трать силы. Мое прежнее утверждение остается в силе. — еще один глоток эля. — Смело с твоей стороны продолжать вешаться на известного человека короля.

Челюсть Эсмиры сжалась; она спрятала руку под столом, чувствуя, как когти готовы вырваться от внезапного прилива гнева.

— И о каких же усилиях вы говорите? — в её голосе звучала притворная невинность.

— Ну, во-первых, я вижу, что ты не имеешь отношения к борделю. По крайней мере, не с этого острова, а если и имеешь… что ж, ты не очень-то преуспела в этом деле, — её брови поползли вверх. — Мужчины были готовы осыпать тебя золотом, но ты не приняла ни одного предложения, продолжая вышагивать мимо. В мою сторону, замечу. — все следы соблазнения исчезли с её лица. — Не нужно со мной играть. Итак, зачем тебе понадобилось мое внимание? Считай, что ты его получила.

Что за чертовщина?

Она переводила взгляд с одного его глаза на другой, лихорадочно соображая, куда направить разговор. Её захлестнуло раздражение.

То, как этот человек смотрел на неё — с вызовом, но с тенью вожделения, — заставило её поверить, что соблазнение еще не списано со счетов. Возможно, он просто искал чего-то большего.

Теперь у неё было два пути: прорваться к его тайнам силой, как и планировалось, что наверняка закончится кровавой баней, учитывая присутствие обеих команд. Или же она могла попытаться попасть к нему на корабль, где могли всплыть ещё более важные секреты короны.

Эта новая идея ей даже понравилась. Всплеск азарта пронзил её при мысли о том, чтобы раскрыть ещё больше коварных планов Лефирина и обернуть их против их короля-тирана.

Эсмира сглотнула, молясь потерянным морским богиням, чтобы её игра была убедительной.

— Человек короля, возможно, не так жесток, как те, кто обитает на этом острове. Согласны ли вы со мной, Капитан? Слишком много глаз и рук считали себя вправе претендовать на моё тело.

Его брови слегка сошлись на переносице.

— Если ты действительно выбрала такое ремесло, то я мало что могу поделать с поведением мужчин в бухте Анкоридж. Возможно, тебе лучше подошёл бы иной способ зарабатывать на жизнь.

— У вас есть корабль в гавани, Капитан?

Дрэвин откашлялся.

— Есть, — его голос прозвучал хрипло, будто вопрос его раздражал.

Эсмира сглотнула и, помедлив, спросила:

— И сколько бы вы взяли с такой простой женщины, как я, за место на вашем корабле, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте? — Она сделала паузу. — Не все корабли безопасны для подобных затей.

Его взгляд смягчился, когда он снова окинул её взором, и тогда она поняла: роль «девы в беде» — самый верный подход. Дрэвин откинулся на спинку сиденья и со вздохом поскрёб щетину — тёмно-коричневую с рыжеватым отливом в свете фонарей, под стать его волосам.

— Я бы не стал брать с женщины деньги за убежище или безопасный путь к лучшей жизни.

К лучшей жизни. Будто у женщин того ремесла, к которому она себя причисляла, в его королевстве была жизнь лучше — когда они торговали своими телами и принимали любые наркотики, до которых могли дотянуться, чтобы сделать своё существование хоть немного сносным.

Притворная улыбка медленно тронула её губы.

— Тогда вы очень добры.

Его ответная улыбка поначалу походила на её собственную, но затем стала угрожающей.

— Я бы так не сказал, любовь моя. Но если ты хочешь покинуть этот остров, я обеспечу тебе безопасный проход до другого порта. Мы отплываем сразу после рассвета. Мы здесь лишь проездом.

— И что же привело людей короля в такое место? — надавила она, и его улыбка тут же исчезла.

— Это дела короны.

— Да, — прошептала она. — Конечно. Прошу прощения, Капитан… — она растянула последнее слово, гадая, назовёт ли он своё имя добровольно, но он лишь одарил её настороженным взглядом. — Узнаю ли я имя своего будущего спасителя? Вы знаете моё. Будет честно, если я узнаю ваше.

Он откашлялся.

— Пока достаточно будет «Капитан».

Губы Эсмиры дрогнули в ухмылке. Если он хочет играть в игры разума, то скоро узнает, что она никогда не проигрывает.

— Да… Капитан.