Глава 67

Джек

Глубоко в недрах островной пещеры факелы так и мелькали, подобно огненным мухам: Джек, Рен, Ривен и остальные матросы с «Ночного Призрака» в который раз безуспешно пытались пробить барьер под каменной аркой.

Они атаковали его без устали — пускали в ход кулаки, клинки, порох и магию, — но всё впустую. Щит оставался нерушимой завесой, отделявшей их от обрыва, который уходил еще глубже в пещеру — туда, куда больше недели назад рухнула Эсмира, оказавшись в ловушке наедине с их врагом.

В гроте царила тишина, нарушаемая лишь глухим, ритмичным гулом барьера — да еще, будь оно всё проклято, бесконечной грызней команды. Арка ни на миг не теряла своего едва заметного свечения. В пещерной тьме она отбрасывала причудливые тени и озаряла осунувшиеся, измученные лица пиратов, которые толпились перед ней, полностью разгромленные.

Джек стоял в стороне, у самого края, не отрывая глаз от мерцающей поверхности. Всем своим нутром он чуял: она жива. И всё же у него не было ни единого доказательства — только интуиция да ноющая боль в груди, которая не позволяла ему отвернуться, как бы сильно, по его мнению, остальная команда ни желала этого.

От одной мысли об отступлении его тошнило.

Вокруг него матросы в унынии затихли — огонь надежды, что прежде горел в их глазах, давно угас.

Поначалу они перепробовали всё, что только могло прийти в голову, чтобы добраться до нее. Часы складывались в дни, и дни растянулись почти на две недели. Этот барьер стоял здесь неспроста, он явно защищал что-то от внешнего мира — возможно, даже сам Мэринис, как полагала Эсмира. Но почему он среагировал именно на её прикосновение?

Джек почти не ел и не спал, истощенный чувством вины за то, что позволил ей упасть. Он ведь её старпом — тот, кто должен был защищать её, стоять за нее горой несмотря ни на что, точно так же, как она сама когда-то стояла за Сайруса. Он должен был найти лазейку, должен был знать, что делать, но он не знал. Чертов неудачник.

Возможно, именно это чувствовала сама Эсмира, когда вернулась на «Ночной Призрак» и обнаружила, что половина её людей вырезана, а отец в плену.

И ему вообще не следовало подпускать этого ублюдка Дрэвина Роу так близко к ней — ведь тот в итоге обрек её на ту же участь, которую выбрал для себя.

Тяжелая, уверенная ладонь опустилась Джеку на плечо.

— Эсмиры больше нет, приятель, — негромко произнес Рен, и в его голосе сквозила неприкрытая грусть.

— Её нет, и нам пора с этим смириться, — подхватил Ривен. — Мы ничего не можем сделать. Если останемся здесь, то просто сдохнем с голоду. У нас кончились припасы.

— И ром, — вставил Рен, отчего Джек резко крутанулся на пятках, вставая к ним лицом.

— Мы не можем сдаться! — огрызнулся он.

Рен и Ривен переглянулись.

— И что ты предлагаешь нам делать? — спросил Ривен. — Сгинуть здесь во имя её памяти? Мы, мать твою, пираты, — он кивнул в сторону арки. — Как бы мне ни было хреново, Эсмира осталась позади. Её больше нет, а мы тут сидим как привязанные утки.

— Мы всегда можем зайти в ближайший город и разузнать хоть что-то об этом месте. Вдруг найдется зацепка, которую она упустила, — добавил Рен.

Ноздри Джека раздулись от злости, но глубоко внутри он понимал, что они правы. Боги, как же он ненавидел их за эту правоту. Отказавшись встретиться с ними взглядом, он лишь хмуро кивнул и почесал затылок:

— Ладно.

Остальная команда потянулась к выходу из пещеры, разбившись по двое и по трое.

Мысль о том, что Эсмира сгинула, тугим узлом завязалась в желудке Джека. Он призывал все крохи магии, какими обладал, каждую яростную бурю или порыв ветра, которые только мог сотворить, но ничего не сработало. Чем бы ни был этот барьер, его чары оказались сильнее всей его команды, вместе взятой.

Его пальцы медленно провели по прохладной поверхности арки, челюсти плотно сжались. Джек едва слышно прошептал под нос:

— Мы вернемся за тобой, Капитан.

Ему почти чудилось её лицо в кружащихся потоках света от щита — он прямо-таки видел, как она закатывает глаза и велит ему прекратить эту чертову драму.

От этой мимолетной галлюцинации он едва не усмехнулся. Она бы никогда его не бросила, и в этом он был уверен сильнее, чем в остроте любого клинка.

Эсмира была свирепой и беспощадной, но превыше всего — преданной, если тебе удавалось завоевать её доверие.

Глубоко вздохнув, он выхватил спрятанный в голенище сапога кинжал и уперся его острием в поверхность барьера — пытаясь снова, в самый последний раз. Лезвие высекло сноп искр при столкновении со щитом, но больше ничего не произошло.

Тяжело вздохнув, он повернулся лицом к Рену и Ривену:

— Ладно, уходим. Посмотрим, удастся ли нам хоть что-то раскопать.

Но едва они двинулись вперед, приближаясь к выходу из пещеры, как по туннелю пронесся леденящий душу сквозняк. Воздух мгновенно стал сырым, и добрая половина их факелов разом погасла.

— Что это было? — прошептал Рен.

— Тихо, — цыкнул на него Джек. Но тишина вокруг становилась лишь более гнетущей. И тут началось: медленная, наползающая тьма поползла по самым краям их зрения, превращая стены в зыбкие, шевелящиеся тени, которые казались живыми и стремительно сужали кольцо. — Что за чертовщина?

Ривен обнажил свой меч:

— Проклятье, мы здесь не одни!

Внезапно Рен застыл как вкопанный, не отрывая взгляда от чего-то, чего Джек увидеть не мог. Его лицо смертельно побледнело, факел задрожал в руке и выпал, с шипением погаснув у его ног. Пират попятился назад.

— Нет… нет, НЕТ! — последнее слово перешло в истошный крик, когда он спиной врезался в ближайшую стену. Его дыхание перехватило, а взгляд был намертво прикован к чему-то, что пряталось прямо за тенями.

В нескольких шагах слева от него глаза Ривена расширились от подступившего ужаса.

— Блять! — он резко развернулся к Джеку. — Это эльфийская магия.

— Эльфийская?! — эхом отозвался Джек. Он оскалил зубы и, схватив обоих за рукава, силой потащил к выходу из пещеры.

С каждым шагом невыносимый, обжигающий жар лизал его спину, и внезапно его одежда вспыхнула. В туннеле не было факелов — ничего, что могло бы высечь искру. И даже этого ублюдка Дрэвина Роу не было рядом, чтобы обвинить его.

Это было единственным, о чем Джек никогда и ни одной живой душе не рассказывал, — он до безумия боялся поцелуя огня.

— Проклятые титьки Калипсо! — закричал он, когда пламя охватило его руки.

Они пулей вылетели из пещеры и обнаружили, что среди остальной команды царит полнейший хаос.

Джек рухнул на землю и принялся отчаянно кататься по песку, пытаясь сбить пламя, но что бы он ни делал, языки огня никуда не исчезали. Он в ужасе смотрел, как огонь пляшет прямо на его коже, но плоть при этом оставалась совершенно невредимой. Она не покрывалась волдырями от жара и не сползала с костей.

В нескольких футах от него Алек истошно кричал, яростно рассекая мечом пустой воздух. Голос матроса сорвался, и он без сил рухнул на колени.

Чуть в стороне Торин, еще один смертный из их команды, безумно кружился на месте, ногтями раздирая себе лицо, словно пытался смахнуть невидимых тварей.

— Пауки, — хрипел он, и его лицо искажалось в гримасе смертного ужаса. — Они повсюду! Ползают… прямо под кожей… Я чувствую их!

Безумие распространялось подобно лесному пожару: каждый мужчина кричал или что-то бессвязно бормотал, запертый в клетке своего собственного, глубоко личного кошмара. Кто-то дико бросался на иллюзии, которые видел один он, а кто-то ломался, падал на колени и, закрыв лицо руками, рыдал или молил о пощаде.

Джек воззвал к своей магии, созывая яростный ветряной вихрь, способный потушить любое пламя, но буря лишь завертелась вокруг него безжалостным торнадо, а огонь на его теле лишь послушно заплясал в такт этому безумному ритму.

Он издал утробный, полный муки крик, который эхом раскатился по облакам, напоминая зловещий клекот совы.

И тут над хаотичными криками его команды разнеслись суровые мужские голоса, выкрикивающие приказы и направления для атаки. Джек вскинул полный ярости взгляд туда, где скалы сужались, образуя темные каменные ниши, и обнаружил нападавших — они затаились прямо за каменными уступами, выжидая идеального момента.