Глава 66

Эсмира

Эсмира и Дрэвин в полном молчании шли по тускло освещенным коридорам замка. Их шаги были едва слышны, но напряжение, возникшее между ними, никуда не исчезло. Каждый случайный взгляд, каждое легкое касание его руки к её ладони во время ходьбы отзывались внутри неё живой искрой.

Они остановились, лишь когда дошли до дверей своих комнат, расположенных друг напротив друга. Ни один из них не спешил нарушать тишину, ставшую осязаемо густой еще по дороге от лагуны. Она помедлила, опустив ладонь на дверную ручку, и обернулась к нему.

Дрэвин подался ближе:

— Похоже, пришло время сказать «доброй ночи», Эсмира, — его голос звучал низко, с едва уловимым лукавством.

Эсмира ответила не сразу. Она лишь встретила его взгляд, внимательно вглядываясь в его лицо. В его глазах невозможно было не заметить то, что там горело — обжигающее вожделение и сдерживаемая, натянутая как струна интенсивность, которая полностью отражала её собственный шквал эмоций.

Прикусив нижнюю губу, она повернулась и прижалась спиной к двери своих покоев, толкая её назад. Чуть поведя подбородком, она без слов пригласила его войти и переступила порог.

Дрэвин молча последовал за ней.

Внутри её покоев царила глубокая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом штор, которые едва колыхал прохладный ночной бриз, доносившийся из открытого окна. Он закрыл за ними дверь, и когда обернулся к ней, тяжесть того, что они оба испытывали, накрыла их с головой.

Эсмира сделала шаг ему навстречу, чувствуя, как её внутренняя защита окончательно рушится. Последняя преграда исчезла, стоило ему протянуть руку: его пальцы сначала едва коснулись её пальцев, а затем скользнули выше, мягко обхватив её лицо. Она сократила оставшееся расстояние, и их дыхание снова смешалось, точно так же, как в лагуне, когда негласное напряжение наконец переросло во что-то неоспоримо реальное.

Они соприкоснулись носами.

— Мы не должны этого делать, — прошептала она, возненавидев эти слова в ту же секунду, как они сорвались с её губ.

— Ты права. Не должны, — его ответ прозвучал почти как удар кинжала в самое сердце.

Эсмира подняла на него взгляд, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его взором, пока он жадно изучал её лицо.

— К черту всё, — хрипло выдохнул Дрэвин, резко подаваясь вперед и накрывая её рот своим.

Весь внешний мир мгновенно перестал существовать, стоило ей раствориться в его руках, отдаваясь четкому осознанию: в этот момент ни один из них не был готов отступить.

Не разрывая поцелуя, он слегка согнул колени и уверенным, быстрым движением подхватил её за бедра, поднимая на руки. Он крепко держал её, пока их поцелуй становился всё глубже и требовательнее.

Дрэвин донес её до постели и аккуратно опустил на мягкие простыни.

— Ты уверена? — спросил он, и его глаза попытались отыскать ответ в её глазах в полумраке комнаты.

Вместо ответа Эсмира откинулась назад, опираясь на локти и снизу вверх глядя на воина. Острый коготь плавно выдвинулся из её пальца; под его пристальным взглядом она поднесла руку к груди и одним точным движением полоснула сверху вниз по ткани своего всё еще влажного платья. Мокрый шелк разошелся в стороны, полностью обнажая её грудь. Её соски мгновенно затвердели под его хищным взором, но он не шевелился, выглядя так, словно последние крохи его самообладания держались на волоске.

Эсмира поднялась, так что их грудные клетки разделяли считанные дюймы, и прильнула губами к его уху, замечая, как крупная дрожь мгновенно пробежала по его шее.

— Возьми меня, Дрэ, — едва слышно выдохнула она, и этого разрешения ему было более чем достаточно.

Его руки мгновенно вцепились в остатки облепившего её платья, и он одним рывком разорвал ткань до самого подола. В следующий миг её тело оказалось полностью обнажено перед ним, а между ног разлилась томительная, горячая влага под его обжигающим взглядом.

С дикой, хищной усмешкой на её пальцах выдвинулись остальные когти. Она властно положила ладонь ему на плечо и медленно провела вниз, с треском распарывая его рубашку и оставляя после себя лишь изодранные клочья ткани.

Дрэвин мягко толкнул её обратно на постель, и едва её спина коснулась матраса, он навис сверху, накрывая её своим телом. От обжигающего прикосновения его обнаженной груди к её коже у нее вырвался тихий, прерывистый стон, который он тут же поймал своими губами.

Его мозолистые ладони медленно скользнули вниз по её телу, задержавшись у чувствительной груди; он поймал один сосок большим и указательным пальцами, дразня её и заставляя выгибаться навстречу.

Мускулистые руки Дрэвина надежно удерживали её на постели, словно в клетке, а его упругая, горячая плоть требовательно прижималась к ней, пока он продолжал яростно ласкать её тело. Его язык скользнул по её нижней губе, настойчиво требуя доступа, и она тут же открылась ему навстречу, позволяя их языкам сплестись в безумном, тягучем танце.

Клитор Эсмиры пульсировал в такт бешеному сердцебиению, когда Дрэвин навалился на неё, и она отчетливо ощутила его твердый, выпирающий сквозь ткань брюк член.

Из её груди вырвался прерывистый стон, на который Дрэвин ответил низким рыком. Когда он отстранился, она мгновенно ощутила удушающую пустоту без его веса и едва не зашипела от досады — пока не поняла, что он задумывал.

Дрэвин опустился на колени между её ног, скользнул ладонями под её бедра и уверенно потянул её на себя, сдвигая к самому краю постели.

— Дрэ, что ты делаешь?

Секунду спустя его губы вместо ответа накрыли её плоть. Язык Дрэвина медленно провел от самого входа вверх, к клитору, очерчивая его дразнящими, круговыми движениями, отчего у нее вырвался громкий, судорожный вздох.

Эсмира опустила взгляд: всё, что она видела в полумраке, — это его пылающие, цвета крепкого виски глаза, которые неотрывно следили за ней. Тело затопило такой волной жара, словно она сама сейчас была готова вспыхнуть — его собственным, бушующим пламенем, и эта мысль лишь сильнее распаляла её. Её стоны превратились в отчаянные, рваные выдохи, пока он припадал к её промежности, лаская и посасывая её так жадно, словно это была его последняя трапеза.

Дрэвин хрипло простонал прямо ей в кожу, будто её наслаждение было его собственным. Её бедра непроизвольно выгнулись навстречу, тело уже готово было взорваться от невыносимого напряжения. Затем без всякого предупреждения он толкнул один палец внутрь — вошел и вышел трижды, после чего добавил второй. С каждым толчком он слегка подгибал пальцы, одновременно прижимаясь языком к её изнывающему клитору. Из её горла вырывались тихие всхлипы; сладкая мука близящейся разрядки грозила поглотить её при каждом малейшем его движении.

Резко выдернув пальцы, Дрэвин приподнялся и навис над ней:

— Не слишком много, Дикий Огонь?

Это прозвище окончательно лишило её рассудка.

Она подалась вперед, её когти слегка впились в кожу на его плечах, и с хищной, лукавой усмешкой она толкнула воина назад, заставляя лечь на спину. Сама Эсмира опустилась на колени прямо у постели и принялась неторопливо расстегивать пуговицы на его брюках.

— Эсмира… — его голос прозвучал как едва слышный умоляющий шепот. — Тебе не обяза…

— Тсс, — властно оборвала она его, сверкнув глазами. Она запустила руку под ткань и обхватила пальцами его массивную, горячую плоть, уверенно извлекая её наружу. Член Дрэвина дернулся в её ладони; он был настолько крупным, что её пальцы едва сходились вокруг его обхвата.

Дрэвин глухо застонал, и она испытал ни с чем не сравнимое упоение, видя, как этот сильный мужчина полностью теряет контроль по её воле.

Продолжая плавно ласкать его рукой, она скользнула языком по нижней стороне головки, заставив его снова издать утробный, полный удовольствия рык.

Внезапно факелы, закрепленные вдоль стен комнаты, яростно вспыхнули — его стихийное пламя мгновенно поглотило мягкий свет водяных огоньков.

— Проклятье, — прорычал он, но Эсмира была слишком заворожена тем, насколько сильно её прикосновения задевали его скрытую сущность.

Она обвела языком саму головку, и бедра Дрэвина заметно задрожали. Накрыв их ладонями, она зафиксировала его ноги на месте и глубоко заглотила его, принимая до самого горла.

С каждой секундой внутри Эсмиры становилось всё горячее, влага стекала по её внутренним сторонам бедер, пока она целовала и ласкала каждый дюйм его возбужденного ствола.

Дрэвин запустил пальцы в её волосы, наматывая полуночные волны на запястье, чтобы убрать их от её лица и дать ей больше свободы, пока она продолжала жадно сосать его член.

В последний раз она вобрала всю его длину в рот. Член отчетливо пульсировал от тесноты её горла. Наконец она медленно выпустила его, увлекая за собой скопившуюся смазку и дразняще слизывая влагу с самой верхушки.

— О, все боги… — простонал он.

Эсмира посмотрела на него снизу вверх из-под пушистых ресниц, чувствуя, как её буквально сжигает дотла этот яростный, голодный взор.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — она даже не пыталась скрыть торжествующую улыбку, медленно облизывая губы.

Она запечатлела легкий поцелуй на самом кончике его члена, и это стало последней каплей — зверь, которого он так долго сдерживал, окончательно вырвался на свободу.

Феникс.

Дрэвин резко подался вперед, подхватил её на руки и одним легким, мощным движением закинул себе на плечо.

— Какая же ты несносная, Дикий Огонь.

Это собственническое, первобытное движение заставило её сердце пропустить удар; во рту мгновенно пересохло от предвкушения того, что он сделает дальше.

Эсмира коротко вскрикнула, когда его ладонь с хлёстким, звонким звуком опустилась на её ягодицу, а в следующий миг он бесцеремонно швырнул её обратно на кровать.

Она слегка пружинила на матрасе, но Дрэвин уже навис сверху, накрывая её всем телом. Его губы яростно впились в её губы, их языки сталкивались в такт тяжелому, прерывистому дыханию. Она хрипло застонала прямо ему в рот, когда почувствовала, как горячая головка его члена уперлась в её истекающую соком промежность, словно умоляя её сделать лишь одно короткое движение бедрами, чтобы полностью насадиться на него.

Дрэвин разорвал поцелуй и дразняще провел носом по её носу.

— Скажи мне, что ты этого хочешь. Скажи прямо здесь и сейчас, что ты хочешь этого.

Под его взглядом у неё перехватило дыхание, а всё тело затрепетало, словно сквозь него пропустили разряд молнии. Он прильнул губами к её уху и горячо прошептал:

— Скажи мне, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, Дикий Огонь.

Когда Дрэвин отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом, губы Эсмиры приоткрылись. Тяжело вздымая грудь, она ответила:

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Дрэ.

Уголок его губ дернулся в ухмылке, и он начал медленно, дюйм за дюймом, продвигать свой член внутрь. Его размеры ощутимо растягивали её изнутри, заставляя Эсмиру судорожно выдыхать под ним. Это была ошеломляющая, тягучая мука, которая зажгла пожар во всем её теле.

Дрэвин двигался неторопливо, осторожно входя и выходя, давая ей время привыкнуть к себе. Они оба неотрывно смотрели на то, как он двигается в ней, а его ствол влажно блестел от её соков в неверных отсветах факелов.

Эсмира закинула голову назад и слегка приподняла бедра, когда из её груди вырвался протяжный стон. Его ладони переместились выше, обхватывая её грудь и терзая чувствительные соски, пока он завороженно наблюдал за тем, как она выгибается под ним.

— Мой член хорошо ощущается внутри тебя, Эсмира? — она тихо всхлипнула, стоило её имени сорваться с его губ. — Или для тебя это слишком? — спросил он, и ей даже не нужно было смотреть на него, чтобы знать: его ухмылка сейчас была поистине дьявольской.

Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом, пока его бедра продолжали настойчиво вбиваться в неё.

— Еще, — дерзко выдохнула она. — Мне нужно еще.

С глухим рыком Дрэвин загнал свой член в неё до самого основания, а затем резко наклонился и снова запечатал её рот поцелуем. Жар его груди, прижатой к её коже, создавал ощущение, будто их тела были сожжены в одном ненасытном адском пламени. Его уверенный, идеальный ритм заставлял её спину раз за разом отрываться от матраса.

Острые когти Эсмиры скользнули по его спине, слегка вонзаясь в кожу — ровно настолько, чтобы причинить ту самую сладкую, возбуждающую боль, пока он двигался в ней. Она крепко прикусила его за плечо, заставляя мышцы её промежности судорожно сжаться вокруг его длины, и из его горла вырвался звук, бывший одновременно и стоном, и яростным рыком.

Одним мощным слитным движением он поднялся на ноги, увлекая её за собой; её ноги инстинктивно и крепко обвились вокруг его талии. Их безумный ритм не сбился ни на секунду: он стоял, удерживая её за бедра, так что она плавно скользила вверх и вниз по его члену, пока он держал её на весу.

Его губы яростно терзали её шею; Эсмира полностью запрокинула голову, её длинные полуночные волосы рассыпались по пояснице, пока она стонала от невыносимого, дикого наслаждения.

— Ты чертовски хороша, Дикий Огонь.

От этих слов, брошенных им прямо посреди этого безумного секса на весу, она едва не сорвалась в оргазм. Он, должно быть, почувствовал это, потому что внезапно резко замедлил темп. Она резко вскинула голову, встречаясь с ним лицом к лицу, пока он неторопливо, с мучительной медлительностью двигал в ней своим членом, продолжая удерживать её на руках.

— Дрэ… — его имя сорвалось с её губ рваным, умоляющим стоном.

— Что такое, малышка?

Взгляд Эсмиры лихорадочно менялся, когти непроизвольно то выпускались, то убирались назад, поскольку тело было полностью перегружено удовольствием. Они глубоко вонзились в его плечи, заставив воина шумно зашипеть сквозь зубы.

И тогда он двинулся с места, направляясь прямо к двери.

Её глаза испуганно расширились:

— Дрэвин, что ты дела…

Договорить она не успела: он с силой прижал её спиной к дубовой двери, вжимаясь в неё всем своим массивным телом. Переплетя их пальцы, он намертво пригвоздил её руки к стене над головой — и продолжил глубоко, яростно толкаться внутрь неё.

Она вздрогнула от обжигающего прикосновения его дыхания к своему уху:

— Мне плевать, если весь этот чертов замок услышит, как ты кричишь от меня, Дикий Огонь, — Эсмира содрогнулась в его хватке. — Ты хоть знаешь, как они все смотрят на тебя? Каждый мужчина и женщина в этом месте? Желание в их глазах почти готово соперничать с моим собственным…

От этого признания волна грядущей разрядки начала стремительно нарастать внутри неё, угрожая вот-вот затопить разум; она поняла, что действительно готова закричать.

— Пусть это станет заявлением для всего королевства: их шанс упущен, и они больше никогда его не получат, — громкий стон сорвался с её губ, когда он продолжил яростно брать её, прижимая к двери. Его следующие слова прозвучали едва слышным, опасным шепотом у самого её лица: — А если они хотя бы попытаются… я сожгу их заживо.

Эсмира больше не могла сдерживаться: оглушительный, чистый крик наслаждения сорвался с её губ, вырываясь откуда-то из самой глубины её души.

В ту же секунду все зажженные факелы в комнате одновременно взорвались снопами искр — их неистовое пламя взметнулось к самому высокому потолку, когда Дрэвин сорвался вслед за ней в эту бездну. Его член судорожно пульсировал, изливаясь глубоко внутрь неё, пока он жадно, с отчаянной потребностью снова накрывал её рот своим поцелуем.

Это было непохоже ни на что, что она испытывала прежде. Это было первобытно. Это было дико. Это поглощало их души без остатка.

Когда он отстранился, его взгляд намертво пригвоздил её к месту.

Удерживая её в плену между своим телом и дверью, он смотрел на неё с обожанием, которое казалось одновременно опасным и пьянящим, поглощая её без остатка.

В покоях воцарилась тишина. Они просто смотрели друг на друга, пока Эсмира крупно дрожала в его объятиях. На губах обоих одновременно промелькнули лукавые ухмылки; их грудные клетки тяжело вздымались, пока до них медленно доходило осознание того, что они только что совершили.

— Пресвятые боги, — выдохнула она, отчаянно пытаясь восстановить дыхание.

Дрэвин медленно скользнул взглядом по её телу:

— И ты — прекраснейшая из них всех.

К её щекам мгновенно прилил густой жар. Он бережно отстранил её от стены и понес обратно к постели, всё еще оставаясь внутри неё. Усадив её на простыни, он наконец отстранился и потянулся к своим брюкам. Эсмира завороженно наблюдала за тем, как он приводит себя в порядок, пока сама она продолжала лежать абсолютно обнаженной.

Его щеки вдруг заметно порозовели. Избегая её пристального взгляда, Дрэвин неловко почесал затылок:

— Я… я сам не знаю, что на меня нашло.

Эсмира поднялась с постели, отчетливо заметив, как голодный блеск снова затопил его глаза, стоило им опуститься к её покачивающейся груди при движении. Она сделала шаг навстречу воину, который как раз застегивал брюки.

Приподнявшись на цыпочки, она дразняще прошептала ему прямо в ухо:

— Уверена, ты говоришь это абсолютно всем своим любовницам.

Дрэвин коротко фыркнул, словно её слова были самой нелепой чушью, которую ему когда-либо приходилось слышать.

— Что? — с искренним смехом переспросила она.

Он лишь покачал головой, глядя на нее сверху вниз, и протянул руку, чтобы заботливо заправить прядь волос ей за ухо. Этот жест был до тошноты нежным, и она мысленно возненавидела себя за то, насколько сильно он на нее повлиял.

— Я клянусь тебе. Действительно не знаю, что это было. Я просто… — его слова оборвались.

— Ну, — протянула она, — для прекрасного принца и печально известного Феникса Лефирина это звучит не слишком правдоподобно.

В глубине его глаз на мгновение промелькнула тень искренней печали, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Я никогда не заводил себе любовниц, Дикий Огонь.

Губы Эсмиры удивленно приоткрылись, а взгляд лихорадочно заметался между его глазами:

— Тогда кем же ты считаешь меня?

Дрэвин властно, но мягко обхватил её подбородок пальцами, заставляя смотреть прямо на него. Его темный взор буквально впился в её зрачки:

— Моим проклятием.

Прежде чем она успела хоть что-то возразить, он невесомо прижался своими губами к её губам. Это был самый нежный и трепетный поцелуй из всех — полная противоположность той дикой страсти, с которой они только что терзали друг друга.

В её груди расцвело чувство, которого она никогда прежде не знала, — теплый, робкий трепет надежды от осознания того, что мужчина перед ней желал её именно такой, какая она есть, — зная абсолютно всё о её истинной сущности.

Только теперь это желание ощущалось иначе: оно проникало в самое сердце и поглощало целиком. Она не почувствовала ни капли лжи в его словах, и это должно было до смерти напугать её, но вместо страха внутри нее вскипел дикий, чистый восторг.

Когда Дрэвин разорвал поцелуй, он тепло улыбнулся и потянулся к своей наполовину изодранной рубашке, которая сиротливо свисала с края кровати. Она слегка напряглась, когда он бережно накинул ткань на её плечи, укутывая её обнаженное тело прямо посреди комнаты.

— Согрей её для меня, хорошо? — он заговорщицки подмигнул ей. — До утра, Ваше Величество.

Щеки Эсмиры снова вспыхнули. Она неотрывно смотрела ему вслед, пока он разворачивался и уходил, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь покоев.

И впервые в своей очень долгой жизни Эсмира позволила внутренним стенам окончательно рухнуть, искренне поверив в то, что Дрэвин не даст ей упасть.