Глава 65

Эсмира

Звуки музыки и раскаты смеха постепенно затихали за их спинами, пока Эсмира и Дрэвин шли по уединенной тропе, петляющей на самых окраинах города.

Тишина, повисшая между ними, была пропитана негласным, звенящим напряжением. К щекам Эсмиры приливал жар при каждом случайном, мимолетном касании его плеча. Ожерелье на её шее вкупе с этими простыми, ненавязчивыми прикосновениями заставляли её мысли кружиться неистовым вихрем.

Эсмира искоса взглянула на спутника и обнаружила, что он уже давно неотрывно смотрит на нее. Дрэвин молчал, но его тяжелый, пристальный взор говорил красноречивее любых слов.

В нем читались страсть, тоска и непреодолимое желание.

Легкая усмешка скользнула по её губам, что, кажется, лишь позабавило его.

— Что это за взгляд? — наконец выдавила она, пытаясь говорить как можно непринужденнее, но предательский, нервный смешок в голосе выдал её с головой.

Дрэвин слегка наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнуло пьянящее вожделение:

— Просто проверяю, не заманиваешь ли ты меня в ловушку. Сама понимаешь, пираты, все дела… — он подался ближе, и его голос упал до интимного шепота.

— О, неужели? Тебе не кажется, что, если бы я планировала нечто подобное, это случилось бы еще в пещере? — рассмеялась она, хотя её дыхание заметно сперло. — Ну, или в тот раз, когда я тайком пробралась в твои покои?

Стоило ей упомянуть его спальню, как пламя в глазах Дрэвина вспыхнуло с новой, хищной силой. Он практически пожирал её своим взглядом, и между ног у нее мгновенно разлилась томительная, обжигающая волна. Но на этот раз она не стала подавлять или игнорировать это ощущение. Она приняла его.

Что-то между ними безвозвратно изменилось, и она не могла точно сказать, в какой именно момент и почему это произошло. Эсмира знала лишь одно: она готова была без остатка утонуть в этом чувстве — в ощущении того, что он идет рядом и смотрит на нее так, словно она единственная женщина во всей вселенной.

Поскольку он по-прежнему молчал, она продолжила:

— И вообще, если бы ты действительно меня боялся, вряд ли бы продолжал так покорно идти за мной.

— Ничего не могу с собой поделать, — негромко выдохнул он, отчего её лицо залило густым румянцем. Еще ни один мужчина в жизни не заставлял её так сильно терять равновесие.

Эсмира привела его к тому самому уединенному лагуне, которую Сирена показала ей несколько дней назад. Вода мягко мерцала в поздних отсветах магических огней, и тихие, ленивые волны с тихим шорохом набегали на берег и прибрежные валуны.

Пейзаж казался бескрайним и умиротворяющим, под покровом ночи выглядя еще более завораживающим и величественным. На какое-то время они оба просто замерли на месте, всматриваясь в гладкую водную гладь. Воздух здесь был прохладным, напитанным соленым запахом моря и тонким ароматом водяных лилий. Разувшись, Эсмира прошла чуть вперед, пока вода не достигла её щиколоток, наслаждаясь приятной прохладой, омывающей кожу.

— Так, — нарушил тишину Дрэвин, делая шаг к ней. — Как ты нашла это место?

Эсмира обернулась к нему, улыбаясь; подол её лазурного платья плавно закружился вслед за ней, покачиваясь на воде.

— Меня привела сюда Сирена. Это одно из немногих мест, о которых я знаю, где нет лишних глаз, — она неопределенно повела рукой в сторону темной воды за своей спиной. — Ну и, кроме того, здесь безумно красиво.

Дрэвин непринужденно убрал руки в карманы, но его глаза ни на секунду не отрывались от её лица:

— Действительно. Очень красиво.

Её губы невольно приоткрылись, а к щекам снова подступило приятное тепло.

Он подошел ближе и опустился на гладкий, омытый волнами валун у самого края воды; она присела рядом, мгновенно ощутив горячее прикосновение его плеча к своему. Молчание между ними сделалось почти осязаемым, тяжелым от взаимного притяжения, и Эсмира вдруг до боли отчетливо осознала, что между их телами оставались считанные дюймы. Каждый вдох, каждое малейшее движение казались многократно усиленными.

Они сидели так довольно долго, слушая мерный, убаюкивающий плеск волн.

— Ты… думала о том, что произошло в склепе? — осторожно спросил он, нарушая затянувшуюся паузу.

— Каждую секунду с тех пор, как мы оттуда вышли, — Эсмира тяжело сглотнула, упорно глядя на воду. — Это было… мягко говоря, ошеломляюще. Но я абсолютно уверена в том, что видела. Словно какая-то часть меня окончательно проснулась, вспомнив то, что мне никогда не следовало забывать.

Дрэвин шевельнулся рядом с ней, его ладонь медленно, едва заметно придвинулась ближе к её руке:

— Ты собираешься рассказать Сирене о нашей находке?

Она сделала глубокий, прерывистый вдох:

— Я обязана это сделать, — её голос упал до едва различимого шепота. — Мне нужно знать, почему она скрывала правду. Почему кормила меня полуправдой с самой первой минуты, как мы переступили порог этого проклятого города.

— Эсмира, то, что ты увидела… — начал он, внимательно вглядываясь в её лицо, будто пытаясь отыскать там ответы. — Никто не смог бы воспринять подобное легкомысленно. Но ты… — он внезапно замолчал, и его взгляд замер на её губах.

От его пристального взгляда по её позвоночнику полоснула ледяная струя; она была не в силах отвернуться.

— Я уже сама не знаю, кто я такая, — призналась она. — И это пугает меня до усрачки. Женщина, сирена, преступница… или просто послушный сосуд для чего-то совершенно иного? Кто докажет, что я — это Калипсо, или что я — это Эсмира Эресс? Кто поручится, что я не обычная оболочка, полная чужой силы, которую богиня может прогнуть под свою волю в любой момент?

Чем больше она размышляла об этом, тем отчетливее прошлое собиралось в единую картину — последний элемент мозаики наконец встал на своё место. Под её кожей никогда не было никакой сирены, что свивалась кольцами вокруг хребта и яростно билась изнутри. Эсмира сама была сиреной, а тем монстром, что всю жизнь рвался наружу, была Калипсо.

Дрэвин протянул руку и аккуратно заправил прядь волос ей за ухо, едва ощутимо проведя пальцами по щеке:

— Ты не одна во всем этом.

От его слов у Эсмиры перехватило горло. Она была бесконечно благодарна ему, но леденящая ярость уже вовсю расползалась по венам, когда осознание случившегося накрыло её с головой.

По мере того, как гнев набирал силу, на её пальцах непроизвольно выдвинулись острые когти:

— От меня скрывали абсолютно всё. Вся моя жизнь, всё то, кем я являюсь, — сплошная ложь. Я… я даже не знаю, кто я на самом деле. Что я такое… и кем я могла бы стать.

Дрэвин перехватил её руку и крепко переплел их пальцы:

— Ты — Эсмира. И только тебе решать, кем быть — Блэквуд или Эресс. Но ты остаешься собой. Ничто этого не изменит. Ты яростная, преданная и самая упрямая девчонка из всех, кого я встречал, — добавил он с коротким смешком и подмигнул. — Не позволяй этой чертовщине заставить тебя сомневаться в себе.

Она с трудом сглотнула, и внезапно вся её ярость без остатка растаяла под его обжигающим взглядом.

— Дрэ…

Её мысли бесцеремонно оборвались: со стороны тропы послышались приближающиеся шаги и нетрезвые голоса. Они оба одновременно повернули головы на звук — по дорожке, покачиваясь, брели двое пьяных стражников.

— Дерьмо, — процедила она сквозь зубы.

Дрэвин тихо рассмеялся:

— Нам здесь быть не положено?

На её губах расплылась лукавая ухмылка:

— Не уверена, но проверять и уж тем более разгребать это с ними я точно не хочу, — она крепче сжала его ладонь. — За мной.

Он удивленно выгнул бровь:

— Куда это?

— В воду.

Его глаза опасно блеснули:

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — прошептала она и бесшумно скользнула в лагуну. Прохладная вода приняла её с едва заметной, мягкой рябью. Роскошное платье сначала расправилось на поверхности, а затем медленно утянуло её вслед за собой на глубину.

Прижав указательный палец к губам, она знаком велела ему следовать за ней. Оскал Дрэвина в этот миг был поистине чертовским; он без лишних раздумий подался вперед, входя в воду с едва слышным всплеском.

Они бесшумно плыли по лагуне, огибая гладкие валуны и свисающие с прибрежных деревьев тяжелые лианы, пока Эсмира не указала на густые заросли кувшинок и высокого рогоза. Они укрылись прямо за плотной стеной сочных зеленых стеблей, полностью отрезав себя от чужих глаз.

Мягкий свет водяных огоньков, парящих под фальшивым небосводом, пробивался сквозь листья лилий, отбрасывая причудливые тени на воду и их лица. Они едва дышали. Эсмира отчаянно пыталась подавить рвущийся наружу смех: каждое малейшее движение рождало легкие, предательские волны. Пытаясь поудобнее перехватить стебель, она случайно провела ладонью по его руке, и по её телу пробежала сладостная дрожь, которая не имела ровным счетом никакого отношения к приближающейся страже.

Эсмира подняла голову и встретилась с ним взглядом. Дрэвин смотрел на нее с явным сумасбродным азартом, уголок его губ дернулся вверх, и она вдруг остро осознала, что это совместное укрытие заставляло всё вокруг казаться до безумия интимным.

Приставив палец к губам, Дрэвин погрузился еще глубже, оставляя над водой лишь голову; она в точности повторила его движение.

Эсмира пока не стала менять обличье, находя куда более забавным подыграть ему в человеческой форме — ведь он сам был вынужден оставаться в ней. Но затем она шутки ради демонстративно выпустила жабры по бокам шеи, за что тут же удостоилась выразительного закатывания глаз.

— Обманщица, — одними губами, едва слышно прошептал он.

Она с огромным трудом подавила рвущийся наружу хохот.

Над их головами, прямо по тропе, раздавались пьяные смешки и обрывки разговоров, сопровождаемые шарканьем сапог по берегу.

— Думаешь, они еще здесь? — заплетающимся языком выдавил один.

— Да они к этому моменту уже где угодно могут быть, — хохотнул второй голос в ответ.

Дрэвин неторопливо и плавно ушел под воду с головой, и она тут же последовала за ним. Эсмира поймала себя на том, что по привычке задержала дыхание — даже несмотря на открывшиеся жабры, — потому что под водой его горящий взор оставался намертво прикован к ней.

Они замерли в абсолютной тишине. Эсмира изо всех сил прислушивалась к происходящему наверху, пока их тела были тесно прижаты друг к другу, а стражники продолжали топтаться у самого края лагуны. Наконец тяжелые шаги начали удаляться, и голоса окончательно затихли где-то в глубине тропы.

Эсмира вынырнула первой, откидывая назад волосы и тихо рассмеялась, прошептав:

— Боги, интересно, зачем они вообще нас искали?

При этой мысли её захлестнула волна ярости. Мысль о том, что Сирена приказала следить за ними.

Но тут Дрэвин вынырнул рядом с ней, стряхивая воду с лица.

— Ты всегда доставляешь столько хлопот? — спросил он, ухмыляясь и проводя рукой по промокшим волосам.

— Может быть, — она ухмыльнулась в ответ. — Но ты, кажется, не возражаешь.

Он тихо усмехнулся, этот звук растворился в ночном воздухе, когда он пододвинулся чуть ближе. И на мгновение показалось, что во всем мире остались только они двое.

Прохладная вода омывала её кожу, пока она дрейфовала рядом с ним, но жар, нарастающий между ними, казалось, заглушал холод лагуны. Его взгляд смягчился, когда он смотрел на неё; игривая улыбка исчезла, пока он всматривался в её лицо.

Каждый взгляд казался тяжелее, ближе — слишком близко, подумала она. Пульс участился, разум судорожно пытался напомнить ей, почему она не должна позволить этому зайти дальше.

Но когда Дрэвин подался вперёд, её мысли смягчились, растворяясь, словно круги на воде вокруг них.

— Ты не похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала, Дрэвин Роу, — прошептала она.

Он склонил голову:

— И что ты имеешь в виду?

У неё перехватило дыхание, когда он поднял руку, и его пальцы убрали влажную прядь волос с её лица.

— Не думаю, что многие мужчины добровольно следовали бы планам своего врага, а потом защищали бы этого врага после того, как она похитила его и пыталась убить, — она сделала паузу. — Много раз, должна добавить.

Дрэвин пожал плечом, как будто это ничего не значило.

— Тогда это казалось хорошей идеей, — пробормотал он, его прикосновение задержалось, костяшки пальцев касались её щеки.

Каждый нерв в теле Эсмиры отозвался, и она задалась вопросом, чувствует ли он, как колотится её сердце, когда он наклонился ещё ближе. Разум предостерегал её отступить, напомнить себе обо всем, что стоит на кону, — но от ощущения его руки, скользящей к затылку, все здравые мысли растаяли.

— На самом деле, кажется хорошей и сейчас, — добавил он тихо, и его взгляд упал на её губы.

Она затаила дыхание, сердце бешено колотилось, когда она подалась навстречу ему.

Дрэвин обхватил её за талию, притягивая ближе, пока их тела не прижались друг к другу в воде; его тепло кружило ей голову, а мир вокруг расплывался.

Затем его губы коснулись её, и всё остальное испарилось.

Мягкое давление его рта вызвало у неё трепет, который она не могла контролировать, не могла усмирить. Её руки инстинктивно потянулись вверх, пальцы обвели линию его челюсти. Жесткость его щетины была непривычна для её кончиков пальцев, пока она пыталась удержаться в реальности этого момента — быть в его объятиях, пока он держал её так, словно она была всем, чего он когда-либо хотел, и всем, в чем он когда-либо нуждался.

Руки Эсмиры скользнули к его плечам, притягивая его ближе, вместо того чтобы оттолкнуть.

А потом её разум опустел окончательно. Она забыла секреты, которые они раскрыли, видения воспоминаний и купол, удерживающий их в Мэринисе.

Дрэвин поглотил её — это ощущение, когда он держит её в своих объятиях, позволяя себе погрузиться в его тепло.

Они медленно отстранились друг от друга, их дыхание смешивалось в прохладном ночном воздухе, и Эсмира увидела, что пламя в его глазах полыхает с неистовой силой. Внезапный укол паники пронзил её изнутри: впервые в жизни она чувствовала, что полностью теряет контроль над собой и ситуацией.

— Плохая идея? — прошептал он, и на его губах, которые всё еще находились в каких-то дюймах от её собственных, промелькнула едва заметная, сбивающая дыхание усмешка.

Эсмира издала неровный смешок, всё еще пытаясь восстановить дыхание и чувствуя себя так, словно летела в затяжном свободном падении.

— Ужасная, — мягко ответила она, но её пальцы при этом скользнули вниз по его рукам, наотрез отказываясь отпускать воина.

Капли воды скатывались с его зачесанных назад волос, сбегали по шее и терялись на груди — Эсмира поймала себя на безумной мысли о том, как слизывает эти прозрачные дорожки языком.

Дрэвин придвинулся еще ближе, его ладони ушли под воду и крепко обхватили её бедра. У нее перехватило дыхание, когда он уверенным движением приподнял её, заставляя обвить ногами его талию, и понес дальше вглубь лагуны.

Каждый нерв в её теле буквально пел, обостренно реагируя на прикосновения его горячих рук и надежную, непреклонную силу его хватки. Пальцы Эсмиры судорожно впились в его плечи, и каждый удар сердца, гулким эхом отзывавшийся между их грудными клетками, казался им обоим единым ритмом сросшихся душ.

Разум Эсмиры лихорадочно метался, зажатый в тиски между полным замешательством и удушающей потребностью. Она едва замечала, что происходит вокруг, пока он бережно вел их в обход скалистой ниши. Магический свет, заменявший здесь луну, падал косыми мягкими лучами, пробиваясь сквозь свисающие лианы и делая этот потайной уголок еще более уединенным.

Достигнув плоского валуна, выступавшего у самого края воды, Дрэвин аккуратно усадил её на камень, прямо над кромкой прибоя.

Сердце Эсмиры оглушительно ухало в груди. Он стоял прямо между её коленей, её ладони скользнули вниз и накрыли его руки, в то время как он продолжал крепко удерживать её за талию. Под его пристальным, тяжелым взглядом она совсем потеряла покой, чувствуя, как его большие пальцы медленно поглаживают выпирающие тазовые косточки.

Ни один из них не проронил ни слова, и на мгновение она даже не посмела вздохнуть — тяжесть этого молчания, казалось, готова была задушить её.

Она подалась чуть вперед, запуская пальцы в его влажные волосы, и когда их лица снова оказались в опасной близости, едва слышно прошептала:

— Чего именно ты хочешь, Дрэ?

Эсмира готова была поклясться, что крупная дрожь прошила все его тело, стоило его имени сорваться с её губ.

— Чего-то абсолютно, в буквальном смысле запретного, — пробормотал он; его ладони скользнули вверх по её позвоночнику, заставляя её еще плотнее прижаться к нему.

Её губы призрачным, невесомым касанием мазнули по его губам, и в глубине его зрачков взвилось яростное, бушующее пламя.

— И что же это?

— Тебя, — выдохнул он. — Мне казалось, это было чертовски очевидно с самой первой секунды нашей встречи.

Эсмира отказывалась верить собственным ушам. Это должно быть ложью, очередным хитрым трюком. Она никогда не применяла к нему свою силу. Ни разу не подчиняла его волю, не внушала ему эту дикую страсть к себе. Она просто никогда не видела в этом нужды — даже тогда, в бухте Анкоридж.

Было ли это потому, что где-то глубоко внутри она всегда знала: это притяжение зрело в нем само по себе, прячась за каждым его обжигающим взглядом? Или же эта проклятая тяга друг к другу была чем-то совершенно иным, неподвластным магии?

Она никогда не бегала за мужчинами — если не считать тех случаев, когда ей нужно было заманить их в свои пиратские ловушки. Но с самого начала у нее не возникло ни малейшего желания использовать свои чары на Дрэвине.

Окружающий мир вдруг стал пугающе четким, её глаза непроизвольно изменились — не по её воле и не от ярости, а от невыносимого шквала эмоций, что обрушился на нее подобно свирепому шторму. Дрэвин был единственной козырной картой, которая у нее оставалась, чтобы вернуть отца, но сейчас мысль о том, что ей придется его отпустить, внезапно стала абсолютно невыносимой.

— Почему? — выдохнула она, и этот единственный вопрос сорвался с её губ тихим, прерывистым вздохом, пока её глаза судорожно искали ответ в его лице.

— Считай, что я под твоим заклятием, Дикий Огонь. Эти твои коготки намертво впились в меня в тот самый день, когда мы встретились, и, клянусь всеми богами, они наотрез отказываются меня отпускать.

Эта непривычная, обнаженная уязвимость в его голосе застала её врасплох — словно эта горькая правда вырвалась у него против воли, прежде чем он успел взять себя в руки и запереть чувства на замок.

У нее перехватило дыхание, когда вся тяжесть его слов до конца дошла до её сознания:

— Я никогда не использовала против тебя свои чары. Не в этом смысле. Я клянусь тебе.

Дрэвин едва заметно покачал головой, и самая мягкая, теплая улыбка, какую она только видела, тронула его губы:

— Это было глупое выражение. Мне следовало сказать по-другому… Заклятие под названием «ты».

Эсмира не должна была позволять себе привязываться к кому-либо — прятать чувства под замок, не рисковать, когда на кону стояло слишком многое. И всё же сейчас она стояла здесь, соприкасаясь с ним всем телом, пойманная в ловушку этой обезоруживающей, пугающей честности в его глазах и словах. Ей отчаянно хотелось воспротивиться, отпрянуть назад, напомнить себе обо всем, что могло пойти прахом, об опасностях и тысячах неизвестных, в которые они оба были втянуты.

Но вместо этого её ладони скользнули вниз по его плечам, впитывая кожей исходящий от него обжигающий жар, и она сама подалась к нему.

Когда Дрэвин снова накрыл её губы своими, мир вокруг них окончательно перестал существовать. Остался только он — здесь, в этой потайной каменной нише, крепко держащий её в своих объятиях. Ощущение его рта на своем, то, как яростно и требовательно он прижимал её к себе, выдавая глухое, отчаянное вожделение, — было чем-то, чего она никогда раньше не позволяла себе даже мысленно допустить с кем бы то ни было. Её ладони опустились к его талии, пальцы крепко впились в его бока, словно пытаясь удержать равновесие среди этого головокружительного вихря, который дарили его прикосновения.

Их поцелуй становился глубже, требовательнее, и она окончательно потеряла счет времени и мыслям, растворяясь в ощущении его горячей кожи и надежной силе рук, упрямо прижимающих её к себе. Его ладони медленно оглаживали её тело, словно он пытался намертво выжечь в памяти каждый дюйм, каждую мелочь.

Внезапно Дрэвин резко разорвал поцелуй. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, упершись в холодную поверхность валуна по обе стороны от её бедер.

— Что-то не так? — спросила она, чувствуя, как пульс испуганно участился.

— Боги, нет, — в его голосе прорезался глухой, хриплый рык, словно он сдерживал себя из последних сил. — Я просто не хочу заходить слишком далеко. Не хочу навязывать тебе это, — он издал короткий, рваный смешок. — Всё-таки наши отношения начались с того, что мы довольно усердно пытались отправить друг друга на тот свет.

Эсмира дразняще провела своим носом по его носу, а затем слегка прикусила его нижнюю губу, заставив воина шумно выдохнуть сквозь зубы:

— Ты и правда думаешь, что я стала бы терпеть твои руки на себе, если бы сама этого не желала?

Пламя в его глазах мгновенно взвилось с новой силой:

— Пожалуй, нет.

Едва различимый гомон, смех и обрывки хмельных разговоров бесцеремонно ворвались в тишину их убежища, заставив её резко вернуться в реальность. Они оба мгновенно напряглись. Взгляд Эсмиры метнулся в сторону тропы, огибавшей лагуну, откуда доносилось отчетливое эхо.

Они едва смели дышать, пока голоса становились всё громче — очевидно, кто-то из горожан лениво брел домой после затянувшегося празднества.

Она поспешно выпрямилась на камне, чувствуя, как к щекам приливает густой румянец от осознания того, насколько интимным был их момент и как бесцеремонно его прервали.

Дрэвин слегка сместился в воде, настороженно прислушиваясь и поглядывая в сторону дороги.

— Кажется, у нас снова компания, — недовольно проворчал он.

— Да уж, — выдохнула она, всё еще хмуро глядя туда, откуда доносился шум. — Похоже, эта лагуна далеко не такая уединенная, как мне расписала Сирена.

Эсмира бесшумно соскользнула с валуна обратно в воду рядом с ним, и они снова плавно отступили в тень, прячась за зарослями рогоза и широкими листьями кувшинок.

В этот момент с противоположной стороны лагуны раздался громкий, отчетливый всплеск — несколько сияющих рыбьих хвостов взметнулись над водой, прежде чем их владельцы с разбегу нырнули в озеро. Они оба одновременно повернулись на звук. Эсмира подозрительно прищурилась, уже собираясь уйти на глубину, чтобы лично проверить, кого там принесло, но осторожное прикосновение Дрэвина остановило её.

Он мягко провел ладонью вниз по её руке:

— Пожалуй, мне стоит вернуть тебя во дворец, пока наше отсутствие никто не заметил.

Эсмира шумно фыркнула и картинно закатила глаза:

— Какое благородство.

Дрэвин сделал шаг вперед, обходя её в воде, и на его лице расплылась лукавая, дразнящая ухмылка, когда он галантно протянул ей руку:

— Позвольте проводить вас, Дикий Огонь.

Она не смогла сдержать ответной улыбки, уверенно вкладывая свою ладонь в его пальцы.