Глава 64

Эсмира

В то самое мгновение, как Эсмира и Дрэвин вернулись во дворец, Брайар вместе с другими служанками тут же утянули её за собой. Вокруг её внешности поднялась невообразимая суматоха: девушки хлопотали над её волосами, подводили ресницы сурьмой и освежали румянцем щеки, после чего облачили её в самое роскошное платье, какое она только видела в своей жизни, — наряд, предназначенный для сегодняшнего вечернего торжества.

Мягкая ткань цвета пронзительной лазури облегала её силуэт, подчеркивая каждый изгиб еще безупречнее, чем те платья, к которым она уже успела кое-как привыкнуть. Верхний слой струился радужным переливом, двигаясь в такт её шагам, словно сотканный из призрачного лунного света. Лиф украшали замысловатые серебряные узоры, напоминающие тонкие веточки кораллов; они изящно обрамляли ключицы и делали явный акцент на тонкой талии и линии бедер.

Прозрачные, невесомые рукава ниспадали вдоль рук, точно нити тумана, а юбка с высоким, дерзким разрезом струилась до самого пола, мягко утопая у её ног. Платье плавно вздымалось и колыхалось при каждом её движении.

Когда Эсмира взглянула на себя в зеркало, она сразу поняла: из глубины отражения на неё смотрела богиня, затаившаяся внутри её собственной плоти. Теперь до нее наконец дошло, что этот едва уловимый шепот, который она слышала с тех самых пор, как впервые переступила порог пещеры… это чудовище, притаившееся в ее сознании, никогда не было её сиреной.

Это была Калипсо. И это осознание пугало её сильнее всего на свете.

Она и подумать не могла, что наступит день, когда она до боли в груди начнет тосковать по прежней жизни на «Ночном Призраке» — по длинным пиратским камзолам, пистолям за поясом и пьяным кабацким дракам.

Но теперь, восседая на величественном троне в самом центре празднества, устроенного в её честь, она отчетливо видела, как её прошлое безвозвратно тает, стремительно ускользая сквозь пальцы.

Городская площадь, залитая пульсирующим сиянием синих магических сфер, дышала жизнью, раскинувшись широко и помпезно. Пространство обрамляли исполинские коралловые постройки, украшенные искусной резьбой и величественными арками, а между столбами тянулись тяжелые нити жемчуга и гирлянды из морских ракушек. Музыканты выводили свои чарующие мелодии, пока воздух вокруг наполнялся раскатистым смехом и ликующими криками толпы со всех сторон.

Сидящая рядом Сирена выглядела как истинное воплощение королевы: она взирала на своих подданных со спокойным, почти отрешенным выражением лица.

Однако вскоре взгляд Эсмиры невольно соскользнул к самому краю возвышения, где в глубоких тенях замер Дрэвин. Скрестив руки на груди, он внимательно сканировал толпу, словно высматривая какую-то угрозу. И стоило ей поймать себя на легкой, мимолетной улыбке при виде его привычной мрачности, как он резко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом.

К щекам мгновенно прилил жар. На какую-то долю секунды шумная толпа растворилась, и в целом мире остались только они двое.

Вдруг Сирена рядом с ней шевельнулась, и Эсмира с уколом удивления заметила, что её сестра тоже неотрывно смотрит на Дрэвина.

Внезапная, непрошеная вспышка жгучей ревности остро полоснула по сердцу. Эсмира попыталась отмахнуться от этого чувства, мысленно обозвав его глупым и абсурдным. Но ощущение никуда не делось, оно продолжало колоть изнутри, заставляя её остро ощутить всю тяжесть собственных комплексов. Та незримая связь, что соединяла её с Дрэвином, с каждой секундой становилась лишь сильнее и яростнее, как бы отчаянно она ни пыталась с ней бороться.

Или она всё это время просто сама себе всё придумала?

Эти долгие, многозначительные взгляды. Флирт во время тренировочных поединков. То… то, как крепко он сжимал её в своих объятиях там, в склепе.

Они только что раскопали тщательно скрываемую правду о Мэринисе и богах Римелля. Теперь Дрэвин знал, что она богиня, но… её сестра ведь была точно такой же.

«Вместе. Он и я». Слова, которые Сирена обронила у лагуны, вновь зловещим эхом зазвенели у нее в ушах.

Упрямо сжав челюсти, Эсмира заставила себя переключить внимание на бурлящий перед ней праздник. Она сыграет свою роль — по крайней мере, сегодня вечером. Но когда её взгляд снова метнулся в его сторону, сердце забилось чуть быстрее, и она остро пожелала оказаться сейчас где угодно, только не здесь.

Искушение наклониться к Сирене и прямо спросить, что той известно об их общем прошлом, было невыносимым, но она сдержалась: внутреннее чутьё подсказывало, что время еще не пришло. Во всяком случае, не сейчас. Вместо этого она силой заставила себя расслабиться, привычным жестом разглаживая ладонями подол своего лазурного платья.

Внезапно прохладные пальцы мягко, но крепко обхватили её ладонь, лежащую на подлокотнике трона.

— Ты готова к тому, что тебя официально представят Мэринису? — тихо спросила Сирена.

Эсмира повернулась и встретилась с её золотисто-карими глазами, мимоходом подмечая каждую черточку её лица.

Эти тела никогда не были их истинным, первородным обличием, пусть даже они всегда оставались точными копиями друг друга.

Точные копии друг друга — идентичные и в то же время полярно противоположные. Тьма и свет. Бездна и водная гладь.

— Ну так что? — Сирена мягко выдернула её из водоворота мрачных мыслей.

Эсмира моргнула, возвращаясь в реальность:

— Да. Прости, — она расправила плечи и едва заметно кивнула: — Я готова.

— Великолепно, — промурлыкала её сестра.

Они синхронно повернулись и направились к самому центру возвышения.

Чарующие звуки музыки плавно сошли на нет: стражники рассредоточились среди толпы, их зычные голоса перекрывали волны смеха и праздных разговоров. Постепенно на городскую площадь опустилась благоговейная тишина — сотни глаз устремились на помост, где стояли две сестры.

Сирена сделала шаг к самому краю платформы. Её шелковое платье, точь-в-точь как у Эсмиры, переливалось в свете парящих водяных огоньков, беззастенчиво приковывая к себе внимание толпы. Королева царственным жестом вскинула руки, и над площадью повисла выжидающая, звенящая тишина — каждый взгляд был намертво прикован к их правительнице.

— Сегодня мы чтим великое наследие Мэриниса, ибо наша утраченная часть наконец-то вернулась домой, — звучный голос королевы разнесся над притихшей площадью.

Эсмира физически ощутила всю тяжесть взгляда Сирены, который буквально прожигал её щеку.

— Моя утраченная часть, — едва слышно, так, чтобы услышала только Эсмира, добавила королева.

Слабая, едва уловимая улыбка тронула её губы.

По толпе прошел сдержанный гул, в глазах подданных вспыхнуло живое любопытство, пока они разглядывали двух сестер на помосте.

— Видите ли, моя сестра вернулась к нам не по воле слепой судьбы и уж точно не благодаря милости богов, — продолжала королева, чеканя каждое слово. — Ибо Мэринис сам воззвал к ней, и она ответила на наши мольбы. Ведь это королевство, наш истинный дом, будет поднято из глубин не одной лишь кровью, но силой, единством и жертвой.

Жертвой? Пульс Эсмиры мгновенно участился от этого слова, лихорадочное замешательство стремительной волной подступило к горлу.

Сирена плавно протянула руку в сторону и, коротко кивнув Дрэвину, властно произнесла:

— Шагни вперед.

Он на мгновение замешкался, в его глазах промелькнула явная настороженность, когда он встретился взглядом с Эсмирой. Но затем он упрямо расправил плечи и уверенно поднялся по ступеням помоста, занимая место по правую руку от нее. Она не могла отрицать: его близость мгновенно принесла ей глухое облегчение.

Толпа жадно ловила каждое его движение, и любопытство подданных тут же вылилось в приглушенный, взволнованный шепот.

Сирена медленно обошла их двоих, официально представляя его народу:

— К этому моменту вы все уже знаете, что моя сестра, Эсмира Эресс, вернулась к нам спустя долгие столетия. И именно тогда, когда мы почти растеряли последнюю надежду, этот человек помог ей обрести дорогу домой. И за это… мы обязаны ему своими жизнями. За этот поступок, а также за его неизменное содействие в течение всего времени пребывания у нас, он заслужил моё полное доверие и самую искреннюю благодарность.

Эсмира едва сдержалась, чтобы резко не обернуться — она никак не ожидала, что Сирена станет отзываться о Дрэвине столь высоко, да еще и перед всем своим королевством. Ведь всего несколько дней назад она утверждала совершенно обратное, лично защелкивая на его запястье велсинитовые кандалы.

— Для меня огромная честь вновь представить вам этого человека — отныне не как угрозу для нашего народа, а как верного друга и достойного союзника, сберегшего нашу Эсмиру.

От этих слов в груди Эсмиры странно и болезненно кольнуло, брови недоуменно сошлись у переносицы. Она искоса взглянула на него: Дрэвин молча наблюдал за Сиреной сквозь прищуренные веки, и по его лицу было видно, что он растерян ничуть не меньше.

Или они просто хотели, чтобы она так думала?

«Если бы я хотел видеть твою сестру в своей постели, я бы не стал этого скрывать», — зловещим эхом отозвались в её памяти слова Дрэвина.

Но с какой стати Сирене вдруг проникаться к нему таким доверием, если только они не общались за её спиной гораздо больше, чем ей было известно? В конце концов, в последние дни Эсмира сама сознательно держалась от него на расстоянии — и всё это время он мог быть где угодно и с кем угодно. Включая саму королеву, которая и стала первопричиной этого внезапного отчуждения.

Возможно, Сирена была далеко не единственной, кто лгал ей и строил тайны.

Возможно, Дрэвин снова вел свою игру.

Когда они с Дрэвином оставались наедине, она каждой клеточкой души ощущала ту невидимую, первобытную искру, что вспыхивала между ними. Но стоило Сирене появиться поблизости, как всё, что они так бережно строили, испарялось в считанные секунды. Эсмира никогда раньше ни о ком не пеклась. Ничего подобного в её жизни не было. Неужели это нормально? Эта удушающая, собственническая потребность объявить его своим?

Вот только он не был её собственностью.

Дрэвин оставался мужчиной со своей собственной, непостижимой волей, и это осознание оставляло после себя ядовитую, мучительную неопределенность, которая палаческим клинком проворачивалась в её груди.

Тем временем Сирена повернулась к нему и потянулась к его запястью, неотрывно удерживая его взгляд, пока её пальцы опускались на велсинитовый браслет. При этом Эсмира отчетливо заметила, как большой палец её сестры мимоходом, едва уловимо скользнул по тыльной стороне его ладони.

— Отныне вам официально дозволено свободно ступать по нашим землям, сэр Дрэвин, — громогласно объявила королева.

Эсмира вместе со всей площадью затаила дыхание, когда Сирена вставила крошечный ключ в паз кандалов и повернула его с мягким, едва слышным щелчком.

Тяжелый, похожий на камень металл с тихим стуком раскрылся. Сирена уверенно сняла его с запястья воина, пока тот замер в оглушительном, потрясенном молчании.

Тело Дрэвина крупно содрогнулось, колени на мгновение подогнулись, а пламя в его глазах вспыхнуло с такой первобытной, сокрушительной силой, какой она еще никогда в нем не видела. Даже его кожа, казалось, мгновенно излучила волну интенсивного, обжигающего тепла — Эсмира только сейчас в полной мере осознала, насколько сильно проклятый велсинит подавлял и выжигал его изнутри.

Изумление Дрэвина разделила и вся площадь: подданные начали испуганно переглядываться, взволнованно и громко перешептываясь друг с другом.

Губы Эсмиры приоткрылись, когда она уставилась на него в благоговейном трепете, граничащем с тихим ужасом.

— Дрэ… — едва слышным выдохом сорвалось с её уст его имя.

Его взгляд мгновенно метнулся к ней, и в глубине расплавленных янтарных зрачков заплясало первобытное пламя, стоило их глазам встретиться.

Но властный голос Сирены безжалостно разрушил этот мимолетный транс:

— Сегодня мы празднуем рождение новой зари. Это новое начало для всех нас, ведь мы готовимся вырваться за пределы морских глубин и вернуть свое законное место в этом мире и во всем Римелле.

Эсмира тяжело сглотнула. Миллионы вопросов готовы были сорваться с её губ, но в этот момент с края помоста показалась Брайар в сопровождении других служанок. В руках она несла поднос с тремя бокалами того самого золотистого вина, протягивая по одному каждому из них.

Они молча приняли бокалы, и королева повернулась лицом к Эсмире и Дрэвину, салютуя им своим кубком:

— За наших спасителей, — она многозначительно подмигнула.

Толпа подданных громогласно подхватила её тост, и музыканты с новой силой ударили по струнам, мгновенно возвращая празднество в прежнее бурное русло.

Сирена увлекла их обоих вниз по ступеням помоста, и толпа тут же хлынула им навстречу. Люди тянули к ним руки, стремясь поскорее утянуть всех троих в безумный водоворот веселья, который уже вовсю поглотил городскую площадь.

Барабаны завели живой, яростный ритм, от которого, казалось, вибрировали сами камни под ногами. Сердце Эсмиры бешено колотилось; она растерянно озиралась по сторонам, ошеломленная тем, какое невероятное количество народа окружило их со всех сторон.

Ей едва дали секунду, чтобы перевести дух, как стайка молодых девушек со смехом подхватила её под руки и увлекла прочь с того места, где она застыла у подножия помоста.

Эсмира последовала за ними, сама не замечая, как заливисто хохочет, кружась в танце среди людей, которых она так отчаянно стремилась узнать. Их искренняя радость передалась и ей, и на какое-то время она полностью растворилась в этом моменте, почти позабыв о том глухом страхе, что сковывал её при мысли о вопросах, которые ей рано или поздно придется задать Сирене.

Бросив взгляд через всю площадь, она заметила Дрэвина. Его окружила плотная, постоянно растущая толпа мужчин, женщин и детей всех возрастов, взирающих на него с нескрываемым благоговением. Они оживленно жестикулировали и наперебой кричали, умоляя его продемонстрировать свою истинную силу теперь, когда сдерживающие оковы были сняты. Он заметно колебался, но под их неуемным натиском на его ладони всё же расцвел яркий сноп искр, вызвав восторженные вздохи и ликующие крики очевидцев.

И только в этот миг она вспомнила, что эти люди никогда в жизни не видели подобной магии. Даже там, на поверхности Римелля, было огромной редкостью встретить мага его порядка и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Феникса боялись, и боялись вполне обоснованно, но сейчас, наблюдая за ним издалека и видя его открытую, сияющую улыбку, она твердо знала: он никогда не заслуживал клейма чудовища. Не так, как заслуживала его она.

Пожалуй, это был первый раз в его жизни, когда он демонстрировал свою силу перед толпой, которая искренне рукоплескала ему, вместо того чтобы в панике разбегаться и истошно кричать от ужаса.

Языки пламени плясали в его руках, игривые и свирепые, ярко подсвечивая волевые черты его лица, пока он заставлял огонь принимать самые причудливые формы и очертания. Эсмира завороженно смотрела, как его улыбка расцветает такой неподдельной радостью, какую она и представить в нем не могла. Неожиданное, щемящее тепло затопило её изнутри при виде такого Дрэвина — свободного от оков, наконец-то признанного и почитаемого за то, кем он был на самом деле, а не за те зловещие слухи, что ходили о нем в мире.

Дрэвин, должно быть, почувствовал её пристальный взгляд, потому что мгновение спустя его глаза отыскали её в толпе. Она высоко подняла свой бокал, беззвучно салютуя ему, на что он ответил ей коротким, лукавым кивком, прежде чем толпа вновь отвлекла его, требуя продолжения зрелища.

Часы пролетали как один безумный миг, окутанный дымкой музыки и хмельного веселья. Эсмира поймала себя на том, что полностью отпустила свои тревоги, отдавшись непривычному для нее чувству искренней радости — к чему она уж точно не привыкла.

Впервые с момента прибытия сюда она не думала ни о своей сделке с королем, ни о собственном отце, ни даже о том страшном открытии, что сделала в склепе несколько часов назад. Она просто существовала здесь и сейчас, упиваясь моментом.

Однако ночь неумолимо близилась к концу, её внутренние силы иссякали, и она внезапно почувствовала себя совершенно раздавленной окружающим шумом и толпой.

Прижав пальцы к основанию шеи, она приподнялась на цыпочках и принялась судорожно искать глазами сестру, понимая, что не видела Сирену с самого момента её пламенной речи. Королева словно растворилась в воздухе, едва праздник набрал обороты.

Эсмира осторожно выскользнула из толпы, отходя к самым задворкам площади. Но стоило ей обернуться назад, как она увидела Дрэвина: он стоял неподалеку, его внимательный взгляд блуждал по площади, пока наконец не замер на ней. Как только их глаза встретились, по его лицу скользнуло явное облегчение, и он уверенным шагом направился к ней, ловко лавируя между группами танцующих.

— А, вот ты где, — произнес он, остановившись прямо перед ней с легкой, понимающей усмешкой на губах. — У меня кое-что есть для тебя.

Она слегка откинула голову назад, и с её губ сорвался короткий, нервный смешок:

— Что ты имеешь в виду?

Дрэвин шутливо предостерегающе поднял палец, после чего запустил руку в карман. Когда он вытащил ладонь, на его пальцах покачивалось изящное ожерелье с крупным, сверкающим кристаллом чистейшей бирюзы.

Её губы потрясенно приоткрылись:

— Дрэ, что это…

— Оно напомнило мне о тебе, — негромко признался он, заходя ей за спину, чтобы застегнуть цепочку. Прохладный металл мягко коснулся её разгоряченной кожи, заставив крупную дрожь пробежать по её телу.

Эсмира опустила взгляд, разглядывая сверкающий на груди драгоценный камень, а затем снова повернулась к нему лицом:

— Ты сделал мне подарок?

Никто и никогда в жизни не делал для нее ничего подобного.

Дрэвин утвердительно кивнул и лукаво подмигнул:

— Он красивый и синий, — губы воина тронула едва заметная усмешка. — И с чертовски острыми гранями.

Эсмира не сдержала короткого смешка, сердце в ее груди сладостно затрепетало, но следом за этим чувством пришла глухая, тягучая боль. Этот жест был неопровержимым доказательством того, что он видел её — настоящую её, — и вместо того, чтобы в ужасе отпрянуть, лишь сильнее стремился быть рядом. Она чувствовала себя замеченной, желанной, окруженной заботой. И одновременно понимала, что совершенно всего этого не заслуживает.

— Ты в порядке? — спросил он, и тень беспокойства промелькнула на его лице, пока он всматривался в ее глаза. — Если оно тебе не…

— Нет-нет. Оно идеальное, — кончики её пальцев нежно коснулись кристалла. Она покачала головой, тихонько рассмеявшись: — Спасибо тебе огромное, Дрэ.

Его ответная улыбка, пожалуй, была самым прекрасным, что ей когда-либо доводилось видеть.

Дрэвин галантно предложил ей руку:

— Уже поздно. Позволишь мне проводить тебя обратно во дворец?

— Я бы солгала, если бы сказала, что не хочу сбежать из этого сумасшедшего дома, — Эсмира неопределенным жестом указала на бушующий вокруг праздник. — Но, честно говоря, возвращаться туда мне тоже не особо хочется.

Он с интересом наклонил голову набок, и в тот миг, когда он уже собирался опустить руку, она сама крепко переплела свои пальцы с его ладонью.

— Пойдем со мной, — в её голосе прорезались непривычные, незнакомые ей самой кокетливые нотки. — Я знаю одно место. Было бы неплохо немного перевести дух… подальше от всей этой суеты.

Дрэвин удивленно выгнул бровь, пристально разглядывая её. Но затем широкая, искренняя улыбка озарила его красивое лицо, а в глубине глаз промелькнуло нечто новое — не его привычное яростное пламя, а мягкие, интимно тлеющие угли.

— Веди, — отозвался он. — Считай, что я уже согласен.