Глава 58

Дрэвин

Тихий стук в дверь спальни Дрэвина вырвал его из замкнутого круга мыслей об Эсмире.

Он поневоле задавался вопросом: а вдруг она была права сегодня утром? Вдруг он действительно не знает её так хорошо, как ему казалось? С каждым днем она словно ускользала всё дальше, и эта мысль тревожила его сильнее, чем хотелось признавать.

«Это не должно иметь значения. Она не имеет значения». Но даже мысленно произнося это, он чувствовал горький привкус собственной лжи.

Дрэвин презрительно фыркнул, накрыв глаза ладонями и с силой надавив на веки:

— Боги, что, блять, она со мной делает?

Раздался еще один стук — чуть более поспешный и нетерпеливый, чем первый.

— Кто там? — окликнул он, бросив нервный взгляд на украденную книгу, лежащую на прикроватной тумбочке.

Когда ответом ему вышло молчание, он нахмурился, поднялся и пересек комнату. Но стоило ему распахнуть дверь, как он едва не отшатнулся от удивления. Он не знал, кого ожидал увидеть, но уж точно никак не рассчитывал, что на его пороге окажется именно Эсмира.

Она снизу вверх посмотрела на него; её взгляд был мягче, чем когда-либо прежде, однако в позе всё еще угадывалось напряжение.

Дрэвин опешил и несколько раз моргнул, после чего отступил назад, впуская её внутрь.

— Не спится? — спросил он, пытаясь говорить непринужденно, хотя сердце в этот момент бешено колотилось о ребра.

Она на мгновение замешкалась, прежде чем покачать головой:

— Я пришла извиниться.

Этого он тоже ожидал меньше всего на свете.

— Эм, повтори-ка? — на его лице сама собой поползла ухмылка при виде того, как потерянно и нервно она переминается перед ним с ноги на ногу.

Её глаза опасно сузились:

— Не заставляй меня повторять.

— О, я как раз-таки заставлю, — он шутливо засунул мизинец в ухо и покрутил им. — Похоже, это место окончательно испортило мне слух. Так что ты там сказала, Эсмира?

— Сиськи Калипсо, ты невыносим, — прорычала она, закатив глаза.

Он скрестил руки на груди, с улыбкой глядя на неё сверху вниз:

— И за что же именно тебе жаль?

Она неопределенно пожала плечами и поднесла к лицу свои когти-талоны, делая вид, будто внимательно их разглядывает:

— Ну… за то, что со мной бывало чертовски тяжело ладить, полагаю.

— Должно быть, сам Ирах замерз в аду, потому что я просто не могу слышать то, что слышу.

— Боги, какой же ты бесячий! Если ты собираешься паясничать, я просто уйду, — Эсмира двинулась было мимо него к выходу, но он перехватил её за плечо и мягко, но уверенно развернул обратно к себе.

— Никуда ты не пойдешь, Дикий Огонь, — произнес он вкрадчивым, низким голосом.

Эсмира поджала губы, а её брови сошлись на переносице:

— Почему ты постоянно меня так называешь?

— Потому что ты и есть огонь, — Дрэвин никак не мог сдержать победоносной ухмылки.

Её щеки залил нежно-розовый румянец, и при виде этого зрелища ткань его брюк ниже пояса мгновенно натянулась.

— Что ж, и как мне тогда называть тебя? Как весь остальной мир — Феникс?

В груди у него неприятно екнуло, и всё внутри разом опустилось:

— Как угодно, только не так.

Эсмира нахмурилась:

— И что, мне продолжать величать тебя «Дрэвин Роу»? Или «Принц»? «Капитаном» я тебя звать отказываюсь, это звание уже занято мной лично, — она указала на себя, и в её черты наконец начали возвращаться искорки прежнего веселья.

От её сбивчивой тирады его легкая ухмылка плавно переросла в широкую, искреннюю улыбку:

— Как насчет Дрэ?

Она изогнула бровь:

— Дрэ?

Он кивнул.

— Хм, — вырвалось у неё, и она снова обошла его, но на этот раз лишь для того, чтобы пройти глубже в его комнату. — Мне нравится. Просто. Легко запомнить.

Дрэвин тихо фыркнул, отчего она невольно прыснула. Он и подумать не мог, что эта женщина вообще способна на такое девичье хихиканье.

— Так каков твой план, Дикий Огонь? — спросил он, делая несколько шагов вслед за ней, пока она изучающе прохаживалась по его покоям. — Пытаешься измотать меня разговорами, чтобы обеспечить себе легкую победу на тренировке завтра утром?

Дрэвин наблюдал за тем, как она приблизилась к постели; её пальцы мягко скользнули по простыням, когда она оглянулась на него через плечо. В полумраке комнаты её чувственные, манящие глаза хищно блеснули:

— О, уж поверь мне, я тебя измотаю.

От этих слов у него едва глаза на лоб не полезли.

Она подмигнула ему, но тут же кивнула в сторону прикроватной тумбочки:

— Что это там?

Блять.

— Чтение — единственное доступное развлечение, пока ты изволишь развлекаться со своей «вновь обретенной близняшкой», — последние слова он сопроводил насмешливыми воздушными кавычками.

— Ах да, той самой, которую ты якобы презираешь? — Эсмира изогнула бровь. — Скажи-ка мне, ты её и посреди ночи точно так же презираешь?

Её слова прозвучали отрывисто, колко.

У Дрэвина пересохло в горле, а глаза расширились:

— Как выяснилось, в ночные часы — даже с утроенной силой.

— Интересно, — протянула она тихим, но расчетливым тоном.

Неужели Сирена проболталась Эсмире о том, как он отверг её в тронном зале той ночью?

Их взгляды скрестились, и в её глазах снова зажегся тот самый вызов:

— А ты слышал что-то иное?

Она безразлично пожала плечами:

— Просто стало любопытно, каковы твои намерения насчет моей сестры.

— Понятия не имею, с чего ты это взяла, но уверяю тебя: у меня нет абсолютно никаких намерений, — в груди у него вспыхнуло глухое раздражение от подобного намека. — Если бы в своей постели я хотел видеть твою сестру, я бы не стал этого скрывать.

Глаза Эсмиры сердито блеснули, а щеки залил нежный румянец, когда она опустилась прямо на ту самую постель, о которой он только что говорил. Его взгляд невольно проследил за этим движением — за тем, как простыни и матрас прогнулись под изгибами её тела.

Так вот почему она так отдалилась? Решила, будто он заглядывается на Сирену? Чёрт, это нужно было срочно исправлять.

Она прочистила горло и, закинув ногу на ногу, потянула к себе со стола тяжелый фолиант, уложив его на колени.

— Ну, раз уж с этим вопросом мы покончили, давай-ка поглядим, что за литературу ты предпочитаешь, идет? — она моргнула, и её глаза на мгновение ярко вспыхнули, освещая комнату.

Стоило ей опустить взгляд на страницы, как он одним махом преодолел разделявшее их расстояние.

— Стой! — крикнул он, вытягивая руку, но едва его ладонь коснулась книги, как пальцы прошила острая, пронзительная боль.

Посмотрев вниз, он увидел, что она вонзила свои когти-талоны прямо в тыльную сторону его кисти — аккурат между костями.

Он поднял глаза: на её лице не было ничего, кроме мрачного раздражения.

— Эм. Ай? Какого хера, Эсмира!

Она издала тихий, злобный смешок:

— Ну вот и весь твой «Дикий Огонь», — её когти втянулись обратно в подушечки пальцев, оставив после себя крошечные сочащиеся капли крови. — В следующий раз пущу в ход яд.

Он резко отдернул руку и принялся осматривать рану, но она уже поднялась с постели и принялась расхаживать по комнате, принимаясь перелистывать страницы. Его дыхание участилось, а нервы натянулись до предела, пока она просматривала те сведения, которыми он еще не успел с ней поделиться.

— Дрэвин, что это такое? — она перевела на него взгляд и медленно покачала головой, словно не верила написанному.

— Я могу объяснить, — поспешно заговорил он. — Это именно то, о чем я хотел с тобой потолковать, но всё не выпадало удобного случая.

— Не выпадало случая? Мы торчим вместе каждое чертово утро… Как давно эта вещь у тебя? И где ты её вообще откопал? — Эсмира захлопнула книгу, и её пальцы обвели выбитую на обложке эмблему — трезубец, обвитый морским змеем.

— В библиотеке, — честно признался он.

— У них есть библиотека? Почему я о ней не знала?

Дрэвин шумно выдохнул:

— Ну, как уже было сказано… ты была слишком занята другими делами, — он протянул к ней руку: — Иди сюда, сядь. Я расскажу обо всем, что раскопал, и о том, к каким выводам пришел. Я не собирался скрывать это от тебя.

— Обо всем, что ты знаешь о чем именно?

— Просто подойди ко мне, Дикий Огонь, — голос Дрэвина смягчился, на губах появилась легкая, едва заметная улыбка, а ладонь так и осталась протянутой к ней.

Она шутливо погрозила ему пальцем, из кончика которого маняще показался один-единственный коготь:

— И даже не думай, что твое дурацкое прозвище имеет надо мной хоть какую-то власть, Дрэ.

От того, как она произнесла это «Дрэ», его пульс мгновенно подскочил.

Он поудобнее устроился на кровати:

— Ага, конечно. А теперь тащи сюда свою задницу, пока я сам тебя не заставил.

В её глазах промелькнула искра, и он уже приготовился к колкому отпору, ожидая, что её внутреннее пламя вот-вот полыхнет в полную силу, однако этого так и не произошло.

Закатив глаза, она беззвучно приблизилась к постели и села рядом, слегка утонув в самом краешке матраса.

— Хорошая девочка, — Дрэвин подмигнул ей.

Она сидела так близко, что он кожей ощущал исходящее от нее тепло, улавливая едва заметный, тонкий аромат водных цветов и влажной древесины. Интимность их близости внезапно стала слишком очевидной, осязаемой, и ему пришлось силой заставить себя сосредоточиться.

Но Эсмира была непреодолимым соблазном. Она всегда им была.

— Я проводил в этой библиотеке почти каждую свободную минуту… — он потер рукой покрытый щетиной подбородок, после чего осторожно забрал книгу из её рук и переложил к себе на колени. — Там стеллажи от пола до самого потолка, на них хранятся тысячи томов, многие из которых наверняка считаются утерянными в верхних королевствах, — он заметил, как в её взгляде мелькнуло что-то неуверенное, настороженное. — Думаю, от нас скрывают тайны.

Она не отводила от него глаз; выражение её лица ожесточилось, когда она подалась вперед, аккуратно приподняла тяжелую обложку и перевернула первую страницу.

— Что они вообще могут скрывать? Ей нужна помощь, чтобы поднять королевство со дна, раз уж Калипсо и Нариса погибли.

Его челюсть сжалась, пока он пытался навести порядок в хаосе собственных мыслей.

— Я пока не уверен до конца, но в некоторых книгах подробно излагается история королевства еще до того, как оно ушло под воду. Там упоминаются два существа колоссальной силы — сестры, связанные друг с другом и с самим морем.

Она повела плечом, вскинув на него глаза:

— Ну да. Калипсо и Нариса, надо полагать.

— Я в этом далеко не убежден, — отрезал он, стойко выдерживая её пристальный взор.

Лицо Эсмиры мгновенно побледнело, и в ту же секунду он понял: она сообразила, к чему он клонит. Она подогнула колени, забираясь на кровать, обхватила их руками и прижалась плечом к его боку. Дрэвину стоило невероятных усилий сохранить самообладание, когда её кожа соприкоснулась с его кожей.

— И ты думаешь, что в этих текстах речь идет о Сирене и обо мне? — наконец спросила она.

Дрэвин глубоко вздохнул, бросив настороженный взгляд на запертую дверь своих покоев, прежде чем заговорить:

— Послушай… я просто не думаю, что Сирена говорит тебе всю правду. И я сильно сомневаюсь, что её намерения так уж чисты, какими она пытается их выставить.

Она пристально вглядывалась в его лицо:

— То есть ты хочешь сказать, что до сих пор ей не доверяешь?

— Всё гораздо серьезнее, — он выдержал паузу, тщательно подбирая слова. — Я наблюдал. Обращал внимание на то, как она рассуждает об этом королевстве, о тебе. В ней есть какая-то… скрытая жесткость. Кое-что просто не сходится.

Её брови сошлись на переносице, но он упрямо продолжил:

— Что, если она куда сильнее, чем хочет показать? С чего бы ей обладать такими силами и при этом знать, что ты способна на то же самое, и так легко тебя обучать? Я не знаю, что происходит, когда вы остаетесь наедине, но я боюсь, что она намеренно утаивает твой истинный потенциал. Или того хуже — пытается подчинить его себе.

У Эсмиры заходил желвак на щеке, а за ледяной синевой её глаз разыгралась настоящая буря.

— По-твоему, у каждого вокруг есть свои скрытые мотивы, — прошептала она, и в её голосе отчетливо просквозила обида.

Сердце Дрэвина забилось чаще, но взгляд остался непреклонным:

— Я не могу избавиться от ощущения, что она скормила тебе лишь ту версию, в которую сама хотела, чтобы ты поверила.

Она снова опустила глаза к книге; он видел, как напряглось её лицо под весом навалившихся откровений.

— Значит, пока я пропадала с ней, осваивая магию… ты раскапывал всё это?

Он кивнул, внимательно следя за каждым её мимическим движением.

— Почему ты не сказал мне раньше?

Напряжение вокруг глаз Дрэвина спало, взгляд смягчился:

— Я хотел сперва убедиться, что у моих подозрений есть твердая почва. Не хотелось приходить к тебе с пустыми руками, без доказательств того, что с Мэринисом и Сиреной что-то не так. Ну и к тому же то, как ты от меня отдалилась…

При этих словах её губы сжались в тонкую линию.

— И всё же, сколько бы дней я ни перебирал эти записи, одна мысль не дает мне покоя, — его рука скользнула по простыне ближе к её ладони, остановившись в считаных дюймах. — Мне нужно было знать наверняка, прежде чем втягивать тебя во всё это.

Рука Эсмиры шевельнулась, её пальцы едва уловимо коснулись его пальцев, и на мгновение повисшая тишина между ними зарядилась опасным электричеством. Она молчала, но в этом одном легком касании он физически ощущал, как лихорадочно бьется её пульс.

Мгновение затягивалось — они были слишком близко, слишком уязвимы. И всё же он не заставил себя отстраниться.

— Значит, теперь ты мне доверяешь? — еле слышно прошептала она.

Его глаза впились в её глаза, а грудь сдавило от обилия невысказанных чувств — всего того, что он так долго и упорно пытался в себе отрицать.

— Больше, чем кому-либо здесь, — негромко ответил он. — Больше, чем, наверное, следовало бы, — уголок его рта тронула едва заметная ухмылка.

Она осторожно закрыла книгу, проведя большим пальцем по выбитой эмблеме.

— Если ты всё еще не доверяешь мне до конца, это нормально, — добавил он, когда затянувшаяся пауза с её стороны начала знатно разъедать ему душу. — Но у меня есть предложение: завтра мы пропускаем утреннюю тренировку и тайком пробираемся в библиотеку, чтобы ты сама во всем убедилась и сделала выводы. Ну что, по рукам?

Дрэвин протянул ей руку, не теряя своей фирменной ухмылки.

Уголки губ Эсмиры дрогнули, приподнимаясь вверх, прежде чем она уверенно вложила свою ладонь в его руку, скрепляя уговор рукопожатием.

— Идет, — она улыбнулась. — Вот только я предлагаю пойти прямо сейчас.

— Сейчас? — вырвалось у него вместе с коротким смешком.

Она грациозно спрыгнула с постели и, уперев руки в бока, победоносно воззрилась на него сверху вниз:

— Если, конечно, ты не боишься попасться.

Дрэвин поднялся на ноги, издав тихий, хриплый смешок:

— Позволь мне указать дорогу, Дикий Огонь.