Глава 59

Эсмира

Замок тонул в глубоких тенях, пока они бесшумно проскальзывали мимо двери покоев Дрэвина и двигались по тускло освещенным коридорам. Воздух здесь казался прохладным, и каждый их шаг, назло осторожности, гулким эхом разносился по пустым галереям.

Мысли Эсмиры лихорадочно крутились вокруг всего, что он только что открыл ей. Она до сих пор отчетливо слышала его напряженный, серьезный голос, его подозрения — острые, точно лезвия клинков.

«Неужели он прав?» — эта догадка болезненно отозвалась в груди.

Ей было бы куда проще не поверить ему, убедить себя, что все эти предостережения — лишь плод чужого страха или глупой ревности. Но у него в руках была книга, содержащая историю, которая в их верхнем мире считалась безвозвратно утерянной, и детали этой истории были слишком подробными, чтобы от них можно было отмахнуться. Дрэвин смотрел на неё с такой неподдельной, искренней тревогой, и она совершенно не понимала, как на это реагировать.

«Намерения твоей сестры не так чисты». Эта фраза намертво засела в голове, проникая всё глубже с каждым безмолвным шагом во тьме замка.

Часть её существа яростно сопротивлялась. Она так долго грезила о том, что обрела здесь, внизу, — о семье, о месте, где она наконец-то будет дома. Мысль о том, что Сирена может видеть в ней лишь инструмент для достижения личной власти, ей даже в голову не приходила. Эсмира до безумия корила себя за подобную наивность: надо же было так ослепнуть от иллюзии обретенного дома, чтобы проглядеть очевидное.

Каждый встречный в её жизни видел в ней исключительно оружие. С чего бы Сирене быть исключением? Наверное, потому, что сама Эсмира верила в их абсолютное единство — в то, что они были единым существом, разделенным на две души.

Потому что именно так Сирена ей всё и преподносила.

Эти мысли не давали покоя, пока они бесшумно крались по переходам. Но в то же время внутри разливалось странное чувство благодарности за то, что Дрэвин сейчас идет рядом с ней. За то, что ему оказалось не плевать — он не побоялся докопаться до этой правды и поделиться ею, не преследуя никакой выгоды.

Впервые в своей долгой жизни она не знала, кому должна быть преданна.

Когда они наконец достигли тяжелых дверей библиотеки, оба замерли, проверяя, нет ли поблизости стражи. Выждав мгновение, она коротко кивнула ему. В ответ Дрэвин осторожно толкнул створку, и они скользнули внутрь; массивное дерево за их спинами закрылось с едва слышным скрипом.

Их окутала кромешная тьма, сквозь которую пробивался лишь мягкий свет её глаз, очерчивая узкую тропу. Взмахнув рукой, Эсмира выпустила из пальцев водяные огоньки — маленькие бирюзовые сферы поплыли по воздуху и заняли свои места в пустых настенных бра, тянущихся вдоль стен.

Слабое мерцание едва дотягивалось до вершин исполинских стеллажей и растворялось в темных углах, но, по крайней мере, теперь они могли хоть немного различать очертания зала.

Дрэвин обернулся к ней, удивленно вскинув бровь:

— Ловкий трюк.

Она многозначительно подмигнула:

— Одно из того, чему я научилась за время пребывания здесь.

Он жестом поманил её к стеллажам в самом дальнем углу:

— Всё здесь. Абсолютно всё, что мне удалось сопоставить к этому моменту.

Его пальцы скользили по корешкам древних фолиантов; он снимал тома один за другим и раскладывал их на ближайшем столе, создавая видимость организованного хаоса. Дрэвин принялся изучать свои записи и наполовину расшифрованные тексты с таким фанатичным упорством, будто от этого зависели их жизни.

Вполне возможно, так оно и было.

Эсмира выдвинула стул и присоединилась к нему. Перед её глазами замелькали древние генеалогические древа династии Эресс, берущие начало у истоков Римелля и обрывающиеся на самом интересном месте — на рождении её и Сирены.

От некоторых иллюстраций, запечатлевших ритуалы прошлого, у нее по коже пробежал ощутимый мороз. Рисунки выглядели пугающе, и многие из этих обрядов, судя по всему, заканчивались мучительной смертью участников.

Дрэвин сидел напротив, без устали сканируя взглядом страницы, которые сам наверняка перечитал уже не на один десяток раз.

В какой-то момент её взгляд сместился чуть выше его плеча и зацепился за старый, свернутый в трубку свиток пергамента, зажатый под грудой бумаг на полке.

— А это что такое?

Дрэвин недоуменно склонил голову набок, но его глаза неотрывно следили за ней, пока она поднималась, подходила к стеллажу и, вытянув свиток, садилась обратно — на этот раз уже на стул рядом с ним.

Он развернул перед ними древнюю хрустящую бумагу. Его глаза расширились.

— Этого я еще не видел, — признался он, наклоняясь ближе.

На пергаменте обнаружилась искусно прорисованная карта Мэриниса, изображающая королевство с такими подробностями, каких они не встречали раньше: замок, сады, извилистые улочки и потайные ниши — всё это раскинулось вплоть до самых дальних окраин.

Взор Эсмиры упал на едва заметную сеть туннелей, тянущуюся к краям карты. Она провела пальцем по крошечным, выведенным чернилами проходам:

— Пещеры, — пробормотала она, чувствуя, как в животе поднимается волна предвкушения и чего-то, очень похожего на глухой страх.

Страх перед тем, что Сирена лгала.

Дрэвин подался вперед, прослеживая взглядом отмеченные линии, а затем поднял глаза на неё:

— Это может быть нашим выходом, — произнес он, и в его голосе послышалось глухое рычание.

Эсмира шумно выдохнула через ноздри, её челюсть раздраженно сжалась. Но эта злость была направлена не на Дрэвина, а на сестру. Неужели он был прав на её счет? Неужели она действительно скрывала от них дорогу на волю? От них и от своего собственного народа?

— Тогда давай выясним, куда они ведут, — прошептала она.

Они обменялись взглядами, между ними установилось немое понимание.

— Ты в порядке? — его янтарные глаза с тревогой скользнули по её лицу.

— В полном. С чего бы мне быть не в порядке? — слова прозвучали отрывистее, чем ей хотелось бы. Она свернула карту и спрятала её в складках платья.

— Просто на тебя слишком много всего свалилось, вот и всё, — ответил он, изучая каждое её движение.

Они одновременно поднялись из-за стола, и взмахом руки она погасила водяные огоньки. Комната снова погрузилась в кромешную тьму.

— Всю свою жизнь я хотела только одного — правды. И, похоже, это единственное, чего я никогда, блять, не получала, — Эсмира замерла. Даже в этой кромешной темноте она физически ощущала тяжесть его взгляда и тепло, исходящее от его груди — он стоял всего в нескольких дюймах от нее. Ей до боли хотелось поддаться этому теплу — прижаться к нему. — И вот теперь, после бесчисленных фальшивых клятв в верности и любви, она, кажется, наконец-то близко.

— И каково это? Наконец-то узнать правду? — его голос был хриплым, почти вымученным.

— Паршиво, — ответила она.

Не говоря больше ни слова, она направилась к двери, чувствуя присутствие Дрэвина прямо за своей спиной. Они выскользнули из библиотеки, возвращаясь в темные, извилистые коридоры.

Он наклонился ближе, его голос прозвучал тихим шепотом у самого её уха:

— Мы должны выдвигаться на поиски на рассвете. Сама знаешь, чем позже, тем сильнее они станут задаваться вопросом, где ты. Особенно учитывая это внезапное празднество, о котором говорила Сирена.

Сиськи Калипсо. Она совсем об этом позабыла.

Эсмира кивнула, придерживая рукой карту под тканью платья. Внезапно взгляд Дрэвина метнулся вперед: по коридору скользнула тень.

Из-за угла вышел стражник, его проницательные глаза мгновенно зафиксировали их двоих. Он выпрямился и сделал шаг навстречу. Эсмира заметила, как его пальцы крепче сжали древко копья, стоило ему перевести взгляд на Дрэвина.

— Что вы здесь делаете? — окликнул стражник настороженным тоном, переводя взгляд с одного на другого. — Глубокой ночью.

— Блять, — Дрэвин весь подобрался и закоченел.

Сила рвалась из него наружу; она кожей чувствовала, как его пламя жаждет вырваться на свободу, но путь ему преграждал велсинитовый браслет.

Эсмира шагнула вперед прежде, чем он успеет натворить глупостей, и, поймав взгляд стражника, тихо шепнула:

— Предоставь это мне, Дрэ.

— Что, во имя всех богов, ты задумала? — прорычал он.

Она глубоко вздохнула и уверенно направилась к стражнику:

— О, не обращайте на нас внимания, — она небрежно махнула рукой в воздухе. — Нам просто не спалось.

При её приближении стражник заметно напрягся. Она знала, что у него был четкий приказ никогда не нападать на неё. Однако ей было неизвестно, существовал ли какой-то особый протокол на случай Дрэвина, и рисковать она не собиралась.

— Прошу прощения, Эсмира. Просто сейчас слишком поздний час для ночных прогулок. Это может быть небезопасно.

Эсмира слегка склонила голову набок, остановившись в паре футов от него:

— И почему же это небезопасно? Неужели нам есть чего бояться?

Прежде чем стражник успел вымолвить хоть слово, она рванулась вперед и мертвой хваткой вцепилась ему в горло, с силой прижав к стене. Его глаза испуганно расширились, но он не успел среагировать: она намертво поймала его взгляд своими глазами, которые уже вовсю полыхали её пробудившейся силой.

По коридору раздался поспешный топот шагов — Дрэвин бросился к ней.

— Не рыпайся, — прошипела она, и в её голосе отчетливо проступили нотки непреклонного внушения. Стражник задергался, повинуясь инстинкту самосохранения, но она не ослабила хватку. Прижавшись губами к самому его уху, она еще сильнее вдавила пальцы в его трахею: — И у меня для тебя новости, маленький солдатик. Единственное, чего здесь стоит бояться… это меня.

Гвардеец попытался вырваться.

— Расскажи мне о туннелях вокруг королевства, — потребовала она, и её магия вонзилась в разум стражника, точно острый клинок.

Он глухо застонал, его лицо исказилось от боли, а зрачки расширились до предела под натиском чужеродной силы, хлынувшей в его сознание.

— Эсмира, — предостерегающе окликнул её Дрэвин, но она проигнорировала его.

— Го-во-ри, — её рука мелко дрожала от напряжения: она удерживала мужчину исключительно за счет собственной мощи, отчаянно цепляясь за остатки самоконтроля, чтобы случайно не придушить его насмерть.

— Туннели… Они ведут к пещерам.

Эсмира яростно выдохнула сквозь зубы:

— И куда ведут эти пещеры?

— Во многие места.

Её ноздри гневно раздулись, а пальцы на горле сжались еще крепче — этот ублюдок явно пытался юлить и уходить от прямых ответов.

Ладонь Дрэвина мягко опустилась на её плечи; от этого теплого прикосновения по её шее мгновенно разбежались бурые мурашки.

— Потише, Дикий Огонь. Нам ни к чему плодить здесь горы трупов.

— Но в этом же половина всего веселья, — зловещая улыбка искривила уголки её губ, когда она снова переключила всё внимание на стражника: — Знает ли Сирена о каких-либо проходах, которые могли бы вывести нас из Мэриниса?

— Да, — только и смог выдавить он, пока его глаза всё еще блуждали под воздействием её ментального внушения.

— И какой именно туннель ведет наружу? — потребовала она ответа, чувствуя, как внутри острой болью вспыхивает горькое осознание предательства сестры.

— Я не знаю, Ваше Высочество.

Эсмира стиснула зубы с такой силой, что они едва не раскрошились, но она понимала — гвардеец не смог бы противиться её приказу, а значит, Сирена, скорее всего, просто ни с кем не делилась этой тайной.

— Ты нас не видел, — прорычала она леденящим кровь голосом. — Ты шел по этим коридорам один, и здесь никого не было. Повтори.

— Я… шел… один, — заплетающимся языком пролепетал он, тщетно пытаясь бороться с её волей.

Она надавила сильнее, наблюдая, как его лицо обмякло, а воспоминания о последних минутах безвозвратно растворялись под действием магии.

— А теперь ты обо всем забудешь, — приказала она. — Ты отправишься в свои казармы, ляжешь спать, и когда проснешься, никогда не вспомнишь об этом разговоре.

Сопротивление стражника угасло окончательно. Стоило ей разжать пальцы, как он судорожно глотнул ртом воздух.

Её грудь тяжело вздымалась от ярости, пока они молча наблюдали, как гвардеец послушно развернулся и побрел обратно по коридору, откуда пришел.

Дрэвин сделал шаг к ней, переводя взгляд со спины удаляющегося воина на неё саму; в его глазах читалась смесь благоговейного восторга и легкого опасения.

— Напомни мне никогда в жизни тебя не злить, — пробормотал он.

Эсмира небрежно отряхнула ладони, одарив его хищной улыбкой:

— Весьма разумное решение, — бросив последний взгляд на коридор, она жестом скомандовала возвращаться в покои: — Сегодня мы не попадемся. И я просто хотела быть уверенной, что завтра мы не станем тратить время впустую. Я до последнего не знала, во что верить.

— Что ж, я рад, что ты получила свой ответ, — спокойно произнес он, ловя её взгляд. — И во что же ты веришь теперь?

Их глаза снова встретились, и она твердо произнесла:

— В то, что единственный человек, которому я могу доверять во всем этом проклятом богами королевстве… это ты, — она издала короткий, горький смешок: — Сын моего злейшего врага.

На его лице промелькнула смесь шока и облегчения, после чего он едва заметно, понимающе кивнул ей в ответ.

Остаток пути до своих комнат они провели в абсолютной тишине, и Эсмира мысленно уже начала обратный отсчет минут, оставшихся до рассвета.