Глава 35

Эсмира

Эсмира зашевелилась, когда тьма отступила от её разума. Первым, что она осознала, был тихий треск углей, чье тепло ползло по её коже. Затем пришла тупая боль, которая, казалось, тянула всё её тело вниз; мышцы ныли и были в кровоподтеках после атаки, от которой они с Дрэвином едва спаслись, но она знала, что её тело, скорее всего, уже исцелило большую часть ран.

Глаза затрепетали, открываясь; её грудь вздымалась и опускалась прерывистыми вдохами, пока она пыталась понять, где находится. Эсмира повернула голову, и её взгляд упал на него. Облокотившись о валун, Дрэвин не отрывал взора от костра, который сам и призвал. Языки пламени танцевали и мерцали; их тепло и свет питал исключительно его магический дар, а под ними не было ничего, кроме сырого камня. Свет огня отбрасывал резкие тени на его лицо, выделяя ходившие на челюсти желваки и пронзительность его виски-карих глаз.

Он еще не заметил её пробуждения, а может, ему было просто всё равно. Так или иначе, натянутое молчание между ними оставалось ненарушенным.

Воспоминание о кречумах, с которыми они сражались, нахлынуло волной — кошмарные твари из самых темных глубин земли, состоящие из одних когтей и зубов.

Всё обрушилось на неё разом. Она вспомнила свирепость, с которой они дрались бок о бок — союз, выкованный необходимостью между двумя врагами. Теперь он был на свободе, его пламя ревело между ними, и все же он не сделал ни единого движения, чтобы напасть. Она была потрясена тем, что он не убил её, дабы найти для себя путь к спасению. Или, возможно, он пытался это сделать и обнаружил, что этот поход в пещеру был смертным приговором для них обоих.

— Ты очнулась, — его голос отозвался эхом в пространстве между ними.

Она медленно села; тело запротестовало, но она наотрез отказалась позволить себе выглядеть хоть каплю слабее, чем её уже выставил этот обморок. Такого с ней никогда не случалось прежде… без малого за тысячу лет. Но ей еще никогда не приходилось так тяжело трудиться, чтобы призвать свою силу из ничего — вытягивая каждую каплю воды через каждую щель и расселину в этом проклятом богами туннеле, пока он едва не высох полностью.

— Как долго я была без чувств? — настороженно спросила она, ненавидя саму мысль о том, что находилась в его полной власти.

— Несколько часов, пожалуй, — сказал он, наблюдая за ней с непонятной ей пронзительностью. — Хотя трудно определять время, когда находишься в милях под землей королевства.

— Да уж, — тихо ответила она, и её взгляд заблуждал по сторонам.

Бесконечные вопросы роились в голове, и ей казалось, что её разум вот-вот взорвется. Почему она потеряла сознание? Почему у неё иссякли силы? И где, во имя всех богов, они находятся?

Магия Эсмиры покалывала на самых кончиках пальцев, немного унимая панику. Хотя от внезапной потери сил перед тем, как отключиться, у неё до сих пор мурашки бежали по коже. Уже дважды за какие-то недели она сталкивалась с вещами, которые ослабляли её силу и заставляли её трусливо сжиматься внутри. Века она жила невредимой, чувствуя себя абсолютно непобедимой, но теперь она ощущала себя ближе к смертной, чем когда-либо прежде.

Одно она знала с абсолютной уверенностью, каждой клеточкой своего существа — нельзя давать Дрэвину понять, что эти мысли терзают её.

Быстро глянув себе на бока, она осознала, что велсинитовых кандалов нет под рукой, однако они не сковывали и её собственные запястья.

Либо они потеряли единственную вещь, достаточно могущественную, чтобы удерживать их магию, либо он припрятал их, чтобы надеть на неё в самый подходящий момент. Проверял ли он, нападет ли она? Или, возможно, решил, что она лишилась сил, когда рухнула без чувств. Знаки на её руках снова стали бирюзовыми, хотя она помнила, как они горели огненно-красным прямо перед её падением.

Бесчисленные неизвестные продолжали заполнять её разум, и она сомневалась, что хоть какие-то ответы явятся сами собой. Поэтому она предпочла спросить напрямую:

— Где кандалы?

Дрэвин так и зашелся смехом, его голова откинулась назад от веселья.

— Ты ведь это не серьезно.

Губа Эсмиры презрительно выгнулась.

— Что ж, на твоих запястьях их нет.

Его голова склонилась набок, а на лбу пролегла складка.

— Что ты помнишь?

— Всё, — прошипела она. — Просто не была уверена, хватило ли у кого-то из нас ума прихватить кандалы, как только я тебя освободила.

Еще один смешок вырвался у него, и раздражение вскипело внутри неё.

— Ты, — он указал на неё пальцем, — не освобождала меня. Я освободил себя сам, вытащив ключ из твоего кармана.

— Потому что я позволила тебе это сделать.

— Потому что ты бы стала кормом для кречумов, если бы не сделала этого.

Эсмира прищурилась, глядя на него.

— Да, но равно как и ты.

Она терпеть не могла то, что не знала, находятся ли они в его распоряжении и просто ли он водит её за нос.

Дрэвин вздохнул, покачав головой.

— У меня нет кандалов. Я их бросил. И не стану лгать… я даже не подумал прихватить их, как только оказался на свободе. Я был слишком занят тем, чтобы вытащить тебя.

На сей раз пришел черед Эсмиры вскинуть бровь. С какой стати его должно было заботить её спасение?

Он прочистил горло.

— Я был слишком занят тем, чтобы спастись самому, — исправился он. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — бросила она, отводя от него взгляд. — Лучше не бывало.

Глубокий смешок рокотом вырвался из его груди:

— Тебе не обязательно лгать. Ты исчерпала свой источник. С тобой такого никогда раньше не случалось?

Эсмира в замешательстве склонила голову набок:

— Источник?

— Конец твоей магии.

— Моя магия не знает конца, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. Это было правдой… по крайней мере, до сегодняшнего дня.

В свете костра на губах Дрэвина заиграла ухмылка:

— У любой магии есть предел. Я удивлен, что ты достигла своего так скоро.

Она моргнула, её разум лихорадочно прокручивал, что всё это могло значить. Когда она заговорила вновь, её голос прозвучал тихо:

— Я не могу создавать воду из ничего — только управлять тем, что уже есть.

— Интересно, — заметил он.

— Рада, что ты так думаешь, — из-за того, что она закатила глаза, он снова расплылся в улыбке. Она протянула руку и указала на него, и при этом движении у неё высунулись когти. — Похоже, твоя магия работает иначе, чем моя.

— Для огня нужен только воздух. К счастью, здесь, внизу, он у нас еще не закончился, — он сделал паузу. — Пока что.

— И как мне верить, что ты не зажаришь меня заживо, стоит мне повернуться спиной?

Дрэвин пожал плечами:

— Если бы я планировал это сделать, добиться своего было бы куда проще, пока ты лежала без сознания, — при его словах её челюсть сжалась. — К тому же, похоже, какая бы магия ни таилась здесь, внизу, она реагирует на твое прикосновение. Каждая новая пещера, которую ты открываешь, судя по всему, являет нам еще более опасную угрозу, чем предыдущая. Ты можешь оказаться моим единственным билетом на волю из этого кошмара.

После нескольких минут неловкого молчания Эсмира шумно выдохнула:

— Итак, я полагаю, ты уже разведал тут обстановку, пока я валялась без чувств. Это еще одна пещера?

Он выпрямил спину:

— К слову, я тебя поймал. Ты не рухнула на землю. Я сам уложил тебя туда, где ты сейчас сидишь, — пока он говорил, её глаза сканировали окружение, и Дрэвин повторил её жест, оглядывая пространство. — Да, думаю, это пещера. Вот только она разительно отличается от любого другого места, на которое мы натыкались до сих пор.

Эсмира нахмурилась. Она лежала на холодном, неровном полу, прислонившись к чему-то, что походило на обломки древней каменной колонны. Костер отбрасывал длинные тени по пещере, но в его отсветах она видела, что они находятся уже далеко не в обычном гроте.

— Что это?.. — прошептала она себе под нос. Поднявшись на ноги, она вытянула шею вверх, впитывая взглядом всё, что позволял разглядеть свет костра, пока Дрэвин наблюдал за ней.

Они стояли в огромном, похожем на храм пространстве, спрятанном глубоко в недрах земли. Потолок взмывал высоко вверх, теряясь в тени, а стены были покрыты слоями кристаллизовавшихся минералов. Они мерцали в едва уловимом свете, точь-в-точь как её чешуя — опаловые синие и зеленые оттенки смешивались с мягкой белизной окаменевших ракушек, которые слились с камнем в единое целое.

Эсмира едва не улыбнулась, почувствовав странное тепло в груди при виде этой картины. Её глаза изменились, их сияние озарило пространство перед ними, пока Дрэвин держал огненный шар над своей ладонью.

Повсюду вокруг них из скалы проступали остатки архитектуры — полузасыпанные древние колонны, облепленные морскими уточками, и резные узоры, похожие на кораллы, которые вились по камню вверх, точно подводные лозы.

— Мы нашли его, — прошептала Эсмира, и её губы приоткрылись.

Она повернулась к Дрэвину.

— Похоже, что так, — ответил он.

Тепло в её груди, начавшееся как едва заметное, утешительное прикосновение, от его подтверждения едва не переросло в бушующий пожар; она ощутила чувство дома — похожее на то, что она испытывала в море, но в то же время как будто гораздо большее.

«Ты нашел меня в морском королевстве и лгал об этом всю мою жизнь. Зачем тебе вообще было лгать?! Ты украл меня. Ведь так?» — последние слова, которые она кричала в лицо отцу на борту их корабля, с ревом зазвучали у неё в ушах.

Существовала причина, по которой эта подводная, забытая сокровищница казалась такой знакомой.

Вся пещера гудела от тихой магии, словно затаив дыхание в ожидании того, кто пробудит королевство, затерянное в океанских пучинах — а ныне погребенное в самом сердце этого мира.

— Это место, — пробормотала она охрипшим голосом, — забыто если не всеми, то большинством. Я никогда не видела ничего прекраснее.

Она повернулась к нему и обнаружила, что выражение его лица невозможно прочесть.

— Возможно, оно не столько забыто, сколько потеряно, — их взгляды блуждали по сторонам, пока он говорил. — Потому что именно таковым оно и является, Эсмира. Потерянным. Прямо как мы с тобой. И мы, скорее всего, подохнем здесь, внизу точно так же, как они девять веков назад.

Её сердце болезненно сжалось от его слов, но не из-за того, что потерялись они, — а из-за королевства. То, что когда-то было величественным, теперь состарилось до отголосков в самых темных глубинах. Она задавалась вопросом, сколько истории заживо погребено здесь — сколько историй, жизней и семей сгинуло в этой катастрофе.

Семьи. Погибла ли её собственная? Должно быть, да. И вина за это тяжелым грузом легла на её плечи.

И теперь, подобно обломкам некогда великого королевства вокруг них, она и её враг оказались заперты вместе. Хотя, чем дольше она оглядывалась по сторонам, тем отчетливее понимала, что вовсе не чувствует себя в ловушке.

Взгляд Эсмиры упал на высохшую чашу, похожую на фонтан, в самом центре пещеры, и она направилась к ней. Она остановилась у её края, нахмурившись, когда её пальцы коснулись череды всё тех же странных символов, высеченных на камне.

— Поаккуратнее с прикосновениями к вещам, — окликнул её Дрэвин, следовавший за ней по пятам.

Она ответила не сразу. Чем дальше они продвигались, тем более знакомыми казались эти чужеродные символы. И не потому, что её собственная плоть была отмечена ими, а скорее как шепот, ласково тянущий за край её памяти.

Один конкретный символ бросался в глаза сильнее всех остальных — он был вырезан в самом центре чаши фонтана. Несколько полукругов с линиями, точками и знаками, напоминающими стрелы, выступающие со всех сторон. Она знала этот знак — он в точности повторял самое крупное из её клейм, что тянулось вдоль позвоночника, напоминая компас.

«Верни нас домой», — прошептал голос в её разуме.

Не раздумывая, она прижала ладонь к центру резных узоров, вновь отвечая на этот зов — и в то же мгновение её тело перестал ей подчиняться.

Последним, что долетело до ушей Эсмиры, было её имя, взревевшее из уст мужчины позади неё. Казалось, будто он умолял — мольба, сорвавшаяся с губ её врага. Однако она не могла противиться этому порыву, поскольку её тело теперь жило собственным умом.

Дыхание перехватило в легких, а зрение взорвалось ослепительно белым светом. Звон в ушах стал оглушительным, когда мощный поток энергии пульсацией прошел сквозь её руку, с головокружительной силой утягивая её в видение. Окружающий воздух изменился: это была уже не спертая сырость пещеры, а свежий воздух, катящийся с морских волн.

Эсмира стояла посреди некогда великого королевства Мэринис — но не в том пустом, разрушенном месте, которое она отыскала, а в городе на грани полного краха.

По мере того, как её зрение прояснялось, всё вокруг, казалось, мерцало и искажалось, создавая сюрреалистичный эффект, похожий на мираж, словно она стояла внутри живого воспоминания.

Воспоминания о дне, когда пал Мэринис.

Небо было черным как полночь, тяжелым от туч, которые отражали неспокойное море, бьющееся о стены королевства. Ветер с воем проносился по узким переулкам, унося с собой крики людей. Она физически ощущала их ужас — острую эмоцию, пронзившую её подобно холодной стали. Её грудь часто вздымалась и опускалась в панических вздохах.

Над городом возвышался дворец, расположенный на утесе с видом на сам город и на залив. Он был грандиозным, выстроенным из бледного камня, который светился даже под потемневшим небом. Трещины разбегались по фундаментам окружающих её зданий, пока существа, которых она никогда прежде не видела, бежали, спасая свои жизни.

С грохотом защитные стены Мэриниса рухнули, и волны хлынули неудержимыми потоками через их края. Земля под её ногами сдвинулась, вода заполнила сапоги, и она осознала, что весь город кренится — сами устои земли уступали под натиском безжалостной силы океана.

Эсмира никак не могла перевести дух, крутясь на месте; она лихорадочно озиралась по сторонам, пока призрачные, искаженные фигуры проносились мимо неё со всех сторон.

Ветер выл в её ушах, и она беспомощно наблюдала, как рушатся здания, раскалываются улицы, а люди — смертные, мерфолки и всевозможные существа — гибнут в морской пучине.

Эсмира снова повернулась лицом к дворцу и была вынуждена прикрыть глаза рукой, когда из одной замковой башни вырвался яркий, ослепительный свет.

Она находилась там, в самом эпицентре хаоса, пока ледяная вода поднималась к её ногам, талии и груди.

И как раз в тот миг, когда Эсмира подумала, что сгинет навсегда вместе с этим королевством, её видение вновь взорвалось вспышкой, и её резко швырнуло обратно в собственное тело — прямо навстречу смертоносному копью, нацеленному всего в нескольких дюймах от её лица.