Глава 32

Эсмира

Проблески резных узоров на стенах прохода тянулись во тьму, казавшуюся бесконечной, пока они шли. Руны оставались тайной, которая грызла Эсмиру изнутри, заставляя её отчаянно жаждать узнать, почему они совпадают со знаками, с которыми она родилась.

Её отец не просто так держал её подальше от Мэриниса, и она не могла избавиться от ощущения, что причина крылась именно в этом. У Эсмиры никогда не было ответов ни насчет её рун, ни насчет магии, которая заставляла их светиться. Она прочесала бесчисленное множество библиотек и древних свитков, обыскала каждое королевство в поисках хоть какой-то зацепки к знакам, которые несло её тело, но ничего полезного так и не обнаружилось.

Не было известно ни одного другого существа, обладавшего ими — это была еще одна вещь, в которой она оставалась совершенно одинокой.

Дрэвин шел рядом с ней. Они молчали с тех пор, как вошли в туннель, главным образом потому, что она не совсем понимала, что сказать.

«Всё внутри меня умоляет повернуть назад», — эхом отзывались в её голове последние слова Джека.

Погибли ли Джек, Рен и Ривен под рухнувшими скалами? Были ли их тела раздавлены на полу пещеры в милях над ними? Тошнота скрутила её нутро, стоило этой картине возникнуть в мыслях. Если всё было именно так, она никогда себя не простит.

Сначала из-за её отсутствия схватили отца, а теперь вот это. Если бы только она повернула назад, нашла другой путь в Мэринис — даже если бы ей снова пришлось столкнуться со зловещей тварью, затаившейся в желобе за островом. Но нет, её безрассудство обошлось ей дорого, и на этот раз ценой стала единственная семья, которая у неё осталась.

Трое идиотов, на которых она только и делала, что прикрикивала или фыркала — люди, бывшие ближе всего её бессмертному, прогнившему сердцу, если не считать отца.

Это бремя было слишком тяжелым, она чувствовала, что находится на грани надлома — нет, взрыва — во что-то такое, из чего, как она знала, уже не сможет выбраться.

Эсмира всегда чувствовала, что внутри неё есть что-то еще, дремлющее, словно в анабиозе, и ожидающее пробуждения. Именно это она считала скрывающейся внутри сиреной, но с тех пор, как она очутилась в этом проклятом богами месте, она ощущала это еще сильнее. Существо больше не пребывало в глубокой спячке, теперь оно наблюдало и выжидало удобного момента, чтобы вырваться наружу.

Камень отреагировал на её прикосновение. Не один раз, а дважды — и оба раза явил взору что-то скрытое. Знаки на стене совпадали с её собственными, и теперь они светились не только под толщей волн, но и по мере приближения к Мэринису, служа картой и направляя её.

Эсмира была уверена, что это не совпадение, и не могла перестать думать о том, почему отец запрещал ей соваться в эти воды и в Мэринис.

И Дрэвин — грозный, жестокий Феникс — снова спас её. А затем она спасла его в ответ.

Она взглянула на Дрэвина, чей взор по-прежнему был устремлен вперед, а шаг оставался размеренным.

Сколько они вообще пробыли в пещере? Часы? Целые сутки?

— Ты устал, Дрэвин Роу? — спросила она.

Он вздохнул, словно один звук её голоса утомил его еще больше.

— Мы шли часами, падали со скал, отбивались от тварей, пытавшихся нас утопить, и обнаружили, что ты, похоже, являешься каким-то ключом к этому жуткому месту. И всё это после того, как меня похитили, сделали твоим пленником и заставили спать на грязном полу, — он покосился на неё, но в его виски-карих глазах промелькнуло едва заметное веселье. — Нет, Эсмира, у меня полно энергии… — он протяжно выговорил её имя.

Она вскинула бровь.

Он продолжил:

— У тебя есть фамилия? Ты постоянно произносишь мою, что, к слову, раздражает. Так что я бы с удовольствием вернул должок.

— Это…

— Не твое дело? — перебил он её. — Как предсказуемо.

Она поморщилась.

— Ты невероятно раздражающий пленник. Мне следовало взять с собой намордник. Пожалуй, я отмахну кусок от твоей рубахи и запихаю тебе в глотку.

— Или, может, ты могла бы просто снять свою и использовать её. Этому я бы не стал так сильно сопротивляться, — Эсмира едва не потеряла равновесие, когда он произнес эти слова с подмигиванием. Он прошел мимо неё, не удостоив повторным взглядом.

Жар прилил к её щекам, а сердце пропустило удар от странного, трепетного ощущения. Она ненавидела то, какой эффект он и его слова оказывали на её тело.

— Живым, Эсми. Он нужен тебе живым, — прошептала она себе под нос, уставившись ему в спину.

Они шли в тишине еще несколько минут, пока на их пути не показалась развилка — руны оборвались, не подсвечивая ни одно из направлений.

— Черт, — она выдохнула воздух.

— Куда теперь, Капитан? — насмешливо спросил он.

Она медленно повернулась к нему лицом, отставив бедро в сторону.

— Я думаю, — из-за того, что она закатила глаза, он так и расплылся в улыбке.

— Почему бы нам просто не заночевать здесь, — предложил он, когда она не заглотила его наживку. — Если сейчас вообще ночь.

Её плечи опустились. Она надеялась, что к этому времени они уже выберутся из этой пещеры и будут на пути обратно в Лефирин с какой-нибудь крупицей доказательств для короля Роу. И вот теперь она торчит здесь, в милях под землей, с его раздражающим сыном, без какой-либо возможности связаться с остальными.

— У нас нет времени на отдых, — твердо отрезала она. — Каждое мгновение здесь, внизу, — это еще одно мгновение страданий Сайруса.

— Эсмира, если мы остановимся и дадим телу отдохнуть, это, скорее всего, принесет больше пользы, чем что бы то ни было.

Ей нужно было, чтобы он перестал взывать к разуму и просто слушал её. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать логику мужчины.

Её челюсть сжалась, когда её взгляд встретился с его взглядом.

— Почувствовал себя смертным, верно? — она кивнула на кандалы.

— Исключительно благодаря тебе, — проворчал он.

— Боги знают, сколько мы уже здесь пробыли. Не говоря уже о том, что я умираю от голода, — она попыталась вглядеться в каждый из проходов, но оба погружались в абсолютную тьму. Эсмира фыркнула. — Ладно, мы отдохнем здесь несколько часов и решим, по какому пути пойти, когда будем готовы.

Она вальяжно подошла к одной из стен, прижалась к ней спиной и сползла вниз, пока не оказалась на земле. Облокотившись спиной о прохладный камень, она вздохнула под его выжидающим взглядом.

— Ну, и ты собираешься потратить всё время вытребованного отдыха стоя?

Тогда Дрэвин зашевелился и сделал то же самое, сползя по стене напротив того места, где сидела она. Они оба молча уставились друг на друга под тусклым бирюзовым светом.

Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее сжималась её челюсть. Она видела: он верит, что это лишь вопрос времени — пока он не найдет отсюда выход, пока не вернется в уют величественного отцовского замка, что возвышался над их голодающим королевством.

— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты свирепо смотришь на меня, Эсмира? Или на меня настолько тяжело глядеть? — он ухмыльнулся.

Эсмира знала, почему все женщины в Лефирине глазели на братьев Роу. По этой же причине женщины из других королевств явились просить руки Атласа в ту ночь, когда она похитила Дрэвина. Они были не просто принцами, они были неоспоримо красивы.

Она окинула взглядом его темные, рыжевато-коричневые волосы и загорелую кожу предплечий, видневшуюся из-под засученных рукавов — золотисто-бронзовую от времени, проведенного в море. От пронзительности его огненных, карих глаз у неё возникало чувство, будто её могут поглотить его языки пламени, даже когда его магия была взаперти.

Нет, на Дрэвина Роу вовсе не было тяжело глядеть. Скорее уж, ей было тяжело отвести взгляд.

— Да, ты довольно отвратителен, если тебе нужна честность, — солгала она.

Ухмылка на его лице сменилась полноценной, хищной улыбкой.

— Прошу прощения, Эсмира. Надеюсь, тебе не придется созерцать меня слишком долго.

— К несчастью, не думаю, что мне так повезет, — она попыталась сдержать ухмылку, но та появилась без её разрешения, пока она устраивалась на каменном полу. Дрэвин сделал то же самое. — Задумаешь какую-нибудь пакость, пока я сплю, и обнаружишь, что твоя кровь полна яда, — пригрозила она, хотя и понимала, что её тон прозвучал далеко не так устрашающе, как задумывалось.

Тихий смешок вырвался у него из груди:

— И впрямь, дикий огонь.

Его голос был едва слышен, но Эсмира отчетливо разобрала слова, и её брови нахмурились. Она не до конца поняла, что он имел в виду, но, возможно, от истощения и голода он уже начал терять рассудок.