Глава 31

Дрэвин

Смертоносный голос Эсмиры прозвучал как обещание: она спасла Дрэвину жизнь лишь для того, чтобы самой её оборвать.

— Что я наделал?! Как насчет того, что я спас твою чертову жизнь! — взревел Дрэвин в ответ, всё еще пытаясь перевести дыхание, пока его тело дрожало от ледяной воды, пропитавшей одежду.

Он с недоверием уставился на нависшую над ним женщину; капли воды стекли по её гладкой, светящейся коже.

Почему она светилась? Как она светилась?

— Как насчет «спасибо» за то, что я спас тебя! — крикнул он, садясь рядом с ней и не отрывая взгляда.

Губы Эсмиры приподнялись, обнажая клыки.

— Спас меня? Если я правильно помню последние несколько мгновений — а я уверена, что помню всё в точности, учитывая, что я была единственной, кто находился в сознании, — это я спасла твою задницу!

Дрэвин наблюдал, как её хвост разделился, превращаясь в две изящные ноги. Его щеки обдал сильный жар, когда он заметил, что теперь она осталась совершенно нагой. Наблюдать за её превращением казалось слишком интимным действием, свидетелем которого быть не следовало даже в темноте. Он отвел взгляд, но его взор невольно скользнул по её рукам; брови принца нахмурились при виде знаков, которые больше не походили на ожоги.

— Ловкий трюк.

— Рада, что ты так думаешь, — прошипела она, с трудом натягивая промокшие брюки.

После нескольких мгновений напряженного молчания Дрэвин выдохнул:

— Что произошло?

Эсмира поднялась на ноги и подошла к самому краю воды, свирепо глядя вверх на каменную стену, которая, казалось, уходила в бесконечность.

Неужели они упали оттуда? Он почти ничего не помнил после того, как бросился наперерез, чтобы спасти её жизнь.

— Своим в очередной раз идиотским героизмом ты обрек нас обоих, — её голос был резким, раздражение сквозило в каждом слове, пока она терла виски.

Он огляделся вокруг, заметив, что остальных рядом с ними нет.

— Они выжили?

— Ради твоего же блага — лучше бы да.

Дрэвин поднялся и сделал шаг к ней.

— Довольно забавно: единственный человек, скованный кандалами, чьей жизни постоянно угрожают, оказался единственным, кто догадался спасти тебя.

Её спина выпрямилась, а губы Дрэвина тронула едва заметная ухмылка — он знал, что его слова ударили точно в цель.

— Возможно, они не так преданны своему капитану, как ты считаешь.

Эсмира резко развернулась.

— Ты ничего о них не знаешь.

— О, я полагаю, что знаю достаточно, судя лишь по тому, свидетелем чего стал за считанные дни. Пираты известны своим смертоносным эгоизмом. И твоя команда — не исключение.

Она подняла руку, и её коготь выдвинулся, пока не коснулся кожи на его шее.

— Исполняющий обязанности капитана. Давай не будем забывать, где гниет их истинный капитан и по чьей вине он туда попал.

— По своей собственной, Эсмира. За свои преступления против всего чертова королевства. И тебе следовало бы находиться там вместе с ним, возможно, даже в большей степени.

— Думаешь, я сама этого не знаю?! — взревела она, и её голос эхом отрикошетил от стен пещеры. Мелкие камушки откололись от окружающих скал и посыпались в водоем у их ног. Она сделала шаг к нему, понизив голос до едва различимого шепота. — Я бы поменялась с ним местами, если бы могла.

— Глупо. Тебя бы просто предали смерти, — он прищурился, едва различая её силуэт в пещерной тьме.

Почему её так сильно заботил самый пугающий преступник королевства?

— Это лучше, чем смотреть, как его пытают с каждым его вздохом.

Его челюсть сжалась от их непрекращающейся пикировки. Что она имела в виду?

— Поначалу я полагал, что тебя связывают близкие отношения с твоим первым помощником. И все же ты говоришь о своем капитане как о любовнике, — произнес он. — Забавно, что он доверил женщине командование в свое отсутствие.

Смесь шока и чего-то похожего на отвращение исказила её черты, что было отчетливо видно по тому, как отвисла её челюсть и нахмурились брови.

— Это отвратительно! Неужели тебя так сбивает с толку то, что женщина наделена властью?

Он пожал одним плечом.

— Не обязательно. Просто дело в том, как ты о нем говоришь, только и всего.

— Мои отношения с моим капитаном — не твое дело. Однако я положу конец твоим оскорбительным мыслям касательно того, что эта любовь является чем-то большим, нежели родственной.

Дрэвин вскинул бровь.

— Родственной?

Эсмира отвернулась от него, словно ставя точку в разговоре. Сложив ладони рупором, она задрала подбородок и крикнула:

— Джек! Рен! Ривен, вы меня слышите?! — она сделала шаг ближе к стене. — Эй! — слово отозвалось эхом.

— Похоже, они за тобой не придут, — констатировал Дрэвин. — Они, скорее всего, думают, что мы мертвы.

— Скорее всего, только ты, смертный, — выплюнула она, прежде чем пронестить мимо него в противоположном направлении.

Ирах дери. Эта женщина была чем-то с чем-то.

— И куда это ты направляешься? — прорычал он, закатывая глаза со вздохом.

Она полуобернулась; её полуночно-черные волосы плясали вокруг неё в бирюзовом свете во время движения.

— Я ищу выход или путь дальше. Мы зашли так далеко. Если ты предпочитаешь быть съеденным гриндилоу или какими-то другими тварями, что прячутся в этой воде, то милости прошу.

Гриндилоу доказали, что здесь, внизу, существовала хоть какая-то форма жизни. После мыслей о том, что это место было полностью заброшено и забыто, оказалось, что в тенях и озерах таились чудовища. Они беспечно расхаживали вокруг, и вот он здесь… бессильный в этих кандалах.

Чем дальше Эсмира отходила от него, тем более гнетущей становилась тьма, гуще любой ночи. Он находил её удушающей — и даже дезориентирующей. Он вглядывался во мрак, и готов был поклясться, что мрак вглядывался прямо в него.

Возможно, ему следовало позволить ей умереть, быть раздавленной камнем, а сам он мог бы с боем пробить себе путь наружу. Но затем он вспомнил тех троих мужчин, что издевались над ним, демонстрируя свою силу, и понял: пока он скован велсинитом, ему совершенно крышка.

Дрэвин бросился через пространство вслед за ней, моля Ираха, чтобы не рухнуть в какую-нибудь невидимую расселину и не сойти с очередного обрыва, пока она не остановилась перед стеной. Он проследил за её взглядом, устремленным на камень, который нес на себе такие же резные узоры, как в пещере наверху, идентичные знакам на её руках.

— Это бессмысленно, — проворчал Дрэвин. — Мы теряем время. Нам нужно пытаться…

— Или ты можешь закрыть свой рот и дать мне подумать, Дрэвин Роу, — огрызнулась Эсмира, прикасаясь пальцами к холодному, сырому камню. Её дыхание перехватило в то самое мгновение, когда подушечки пальцев соприкоснулись с поверхностью.

Дрожь сотрясла тело Эсмиры, пока её невесомое прикосновение следовало по узорам, заставляя его пульс участиться от этого зрелища.

— Думаю, очевидно, что эти знаки намеренны и, возможно, древние. Символы власти. Возможно, даже принадлежащие богам, — предположил он.

— Да, — ответила она, и это слово было едва различимо.

— И мне бы очень хотелось узнать, почему они совпадают со знаками, выжженными на твоей плоти, — произнес он, и подозрение прозвучало в его голосе, когда он сделал шаг ближе.

Эсмира не ответила. На самом деле, она полностью его проигнорировала. Было похоже, будто его и вовсе не стояло рядом с ней. Она погрузилась в подобие транса, точно так же, как и перед тем, как они рухнули вниз, в эту обособленную каверну.

Без единого слова она прижала ладонь к самой крупной из рун, и Дрэвин с благоговейным трепетом наблюдал, как странное тепло пульсацией изошло от неё, подражая его собственному пламени. Знаки по всей стене вспыхнули живым малиновым светом, распространяясь по камню подобно венам из расплавленного металла.

Глаза Эсмиры светились, точно так же, как и всегда, когда она пускала в ход свою силу, но на этот раз свечение было ярче, почти слепящим, пока её рука оставалась на каменной стене.

Дрэвин сделал нерешительный шаг назад, приподнимая связанные руки, чтобы защититься от света, в то время как знаки продолжали проявляться повсюду вокруг них. Они разгорались всё ярче, озаряя всю каверну, пока его челюсть оставалась отвисшей от неверия.

Что, во имя всех богов, это такое?

Он медленно повернулся, описывая круг, пока его шея вытягивалась, следуя за рунами. Когда светящиеся знаки сошлись посередине, и все они оказались зажжены, малиновый свет замерцал и взметнулся, ярко разорвавшись. Он заслонил глаза от этой вспышки, а когда она утихла, медленно приоткрыл их вновь.

Его сердце подскочило к самому горлу.

Руны на стене больше не были цвета пламени; теперь они полностью совпадали с теми, что украшали её плоть, и вся каверна погрузилась в успокаивающее бирюзовое сияние.

Молчаливое пространство отозвалось глубоким стоном, когда камень сдвинулся, и в том месте, куда она приложила ладонь, с грохотом пролегла яростная трещина. Руны запели, наполняясь жизнью, пока древний дверной проем являл себя им — ей, призванный её прикосновением.

Это было невозможно. За все свои годы он никогда не видел ничего подобного. Не читал о таких вещах в текстах и не слышал в детских сказках. Это была непостижимая магия, и его враг сотворил её прямо у него на глазах.

Вот только сама она выглядела столь же ошеломленной, сколь и он.

— Как ты… — Дрэвин оборвал себя на полуслове, делая шаг к ней. Она дрожала, её рука всё еще была поднята в воздух, словно она до сих пор касалась камня, который уже сдвинулся в сторону. — Эсмира? — прошептал он.

Она ахнула и отступила на шаг назад — будто её только что вернули обратно в собственное тело, заставив осознать всё, что произошло за последние несколько минут. Он поймал её, когда она пошатнулась, натолкнувшись на него, и едва его рука коснулась её знаков, он зашипел. Обжигающий жар, резкий и стремительный, опалил его кожу.

Дикий огонь, — вновь пронеслось в его мыслях.

— Эсмира, ты меня слышишь?

Её дыхание стало прерывистым, пока она окончательно приходила в себя, после чего резко вырвалась из его рук. Он потрясенно моргнул.

— Святая матерь Калипсо, — казалось, она не могла произносить слова достаточно быстро.

— Ты сказала что-то, чтобы это случилось? Чтобы камень сдвинулся? — настороженно спросил он.

— Нет, — прошептала она, отходя от прохода и поднимая взгляд вверх, медленно описывая круг с широко распахнутыми глазами. — Я просто… коснулась его.

— Так же, как и той арки наверху, — констатировал он.

— Да, — описав полный круг, она остановилась и снова повернулась к нему лицом.

— Давай больше не будем ничего трогать, ладно? — произнес он с легкой усмешкой в голосе, но в ответ заслужил лишь фырканье.

— Откуда мне было знать, что это произойдет? — огрызнулась она.

Она вытянула шею, бросая еще один взгляд наверх.

— Что они вообще значат?

— Я надеялся, что у тебя-то есть ответ, учитывая, что они покрывают твое тело.

Её взор метнулся к нему, губа брезгливо дернулась.

— Следи за языком.

— Но это правда! И это очевидно. Я удивлен, что твоя слабоумная команда не сложила два и два, когда мы были там, наверху, с ними, — он указал на потолок пещеры. — Почему они внезапно светятся? Они были красными, похожими на огонь, пока ты не вытащила меня из воды.

Она отвела взгляд в пол.

— Они светятся бирюзовым при контакте с водой.

Его глаза расширились.

— Каждый раз?

— Каждый раз, — эхом отозвалась она со вздохом.

Дрэвин подался вперед, коснувшись её руки своими связанными запястьями, но она отпихнула его, отступая на шаг.

— Ты сухая, — констатировал он.

— Что ж, какая поразительная наблюдательность.

— Значит, ты мне лжешь, — произнес он с раздражением. Он знал, что, если бы его магия не была заперта, пламя уже искрилось бы на кончиках его пальцев.

Эсмира сделала шаг к нему и толкнула его в грудь.

— Я не лгу. В этом месте есть что-то странное. Странное и древнее. Они светились и в первый раз, когда я была здесь одна.

Он вспомнил то время, когда они все шли, и пот, выступивший на её лбу, когда она наотрез отказалась снять камзол.

— Ты не хотела, чтобы они увидели, — догадался он.

— Это не твое дело, — она скрестила руки на груди и отставила бедро в сторону.

Дрэвин шагнул к ней, сокращая то малое пространство, что оставалось между ними.

— Знаешь что, Эсмира, ты продолжаешь это повторять, но в данный момент я заперт в чертовой пещере, которая, похоже, станет моей могилой. Так что я считаю, что всё, что здесь происходит, касается меня до единой чертовой мелочи.

Огонь внутри него полыхал — в этой женщине было что-то такое, что постоянно пробуждало в нем это состояние. Его взгляд скользнул по ней, пока дыхание выравнивалось, но она не отступила ни на дюйм. Лишь смотрела на него снизу вверх, смерив взглядом вдоль переносицы.

Дрэвин ненавидел себя за то, что находил это привлекательным — он даже не был уверен, что слово «привлекательность» здесь подходило. Но кто-то, кто не видел в нем ужасающего монстра, особенно в его гневе, вызывал как минимум любопытство.

— У меня нет на тебя времени, — фыркнула она, развернувшись на каблуках и направляясь к сотворенному дверному проему.

— Куда, по-твоему, ты идешь? — потребовал он ответа.

Из её груди вырвался резкий смешок.

— Очевидно, что наш единственный выход из этой чертовой дыры — через эту магическую, светящуюся дверь.

Дерзость в её тоне заставила его со вздохом потереть виски, прежде чем медленно последовать за ней.

— Что дает тебе такую уверенность, будто это наш выход?

— Сиськи Калипсо, Дрэвин! — застонала она, всплеснув руками. Она оглянулась на него через плечо. — Просто доверься мне хоть один раз.

Губы Дрэвина искривились в усмешке.

— Довериться тебе? Ты та, кто затащил нас в эту проклятую яму.

Она издала смешок, который показался ему искренним.

— Да, ну а теперь я ищу наш путь наружу. И давай не будем забывать, что за всё это нам стоит благодарить твоего папашу.

Они оба подошли к новоявленному проходу, и он готов был поклясться, что слышал, как бешено колотится её сердце. Свет рун озарял туннель впереди, обнажая гладкие каменные полы и стены, слишком чистые для естественного происхождения — путь, высеченный древними руками.

— Это место… — голос Дрэвина смягчился. — Судя по мастерству, оно определенно ведет куда-то.

Впервые с той ночи на его корабле они разделили взгляд, в котором не было ненависти. Окружающая пещера гудела от мощи, древние знаки разгорались всё ярче, приглашая их пройти глубже в туннель.

Эсмира кивнула.

— Тогда давай посмотрим, что нас там ждет.

Они перешагнули через порог входа, и он хмыкнул:

— Что бы ни ждало впереди, оно не может быть хуже тебя.

Дрэвин не упустил из виду едва заметную ухмылку, которая тронула её губы.