Глава 28

Дрэвин

Ледяной шок вырвал Дрэвина из забытья. Распахнув глаза, он резко очнулся; грудь тяжело вздымалась, пока ледяная вода стекала по лицу и волосам, пропитывая одежду. В груди спёрло дыхание, он судорожно хватал ртом воздух, но веревки, намертво привязавшие его к грот-мачте, делали это почти невозможным.

— Ирах тебя дери! — взревел он, часто и прерывисто дыша.

Размытое зрение прояснилось, являя взору истерзанную черную палубу «Призрака ночи». Он медленно поднял голову и увидел, что небо над ними было угрюмым, кружащимся серым маревом под стать бурлящей воде внизу — и то, и другое выглядело неспокойным и неприветливым.

Звуки злорадного хохота привлекли его внимание, и он заметил команду — все они ухмылялись.

— Проснись и пой, Дрэвин Роу! — её голос пронзил головную боль, пульсирующую под глазами, и воспоминания о всём случившемся лавиной хлынули назад.

Вспыхнуло видение светящихся бирюзовых глаз, острых как бритва плавников и сочащихся ядом когтей, впивающихся в его плоть. А после он не помнил ничего, кроме тьмы.

Дрэвин сморгнул воду с глаз, соль щипала их, пока затекшие мышцы ныли от тщетных попыток справиться с путами. Его взгляд намертво приковался к тем самым глазам, что теперь преследовали его разум, только сейчас они казались обычными — даже человеческими.

Но он смотрел на Эсмиру, возможно, впервые по-настоящему вглядываясь в ту, кто стоял перед ним. И теперь он понимал: в ней не было вообще ничего человеческого.

Она была змеёй, затаившейся в траве и выжидавшей момента для броска.

— Принц выглядит замерзшим, — заметил Джек. — Жаль, у нас нет для него уютного костерка.

— Ещё больше жаль, что он сам не может его разжечь, — проворковала Эсмира, и по команде прокатился смех, их глаза блестели от веселья.

Губа Дрэвина брезгливо дернулась, когда его взгляд скользнул к связанным рукам, всё ещё зажатым в кандалах из велсинита.

Он стиснул челюсти, пытаясь выровнять дыхание, пока в мыслях лихорадочно искал хоть какой-то шанс на побег, но веревки держали крепко. Когда он перевел взор на неё, на её лице заиграла ухмылка.

— Ты играешь грязно, — прорычал он низким и жестоким голосом.

Эсмира коротко подмигнула ему.

— Чем грязнее, тем лучше. Так гораздо веселее, — Дрэвин заморгал от этих слов, но в следующий миг она сделала шаг к нему, поднеся губы едва ли на дюйм к его щеке. — Я так рада, что ты очнулся. Впереди у нас долгий путь, и, к нашему общему несчастью, ты отправляешься с нами.

— И что же это за путь? — огрызнулся он.

— Путь, в который тебя никто не посвящал, — рявкнул Джек у неё из-за спины. — По крайней мере, после того как ты напал на неё при первой же возможности освободиться.

Эсмира улыбнулась. Её взгляд оставался прикованным к Дрэвину, пока она бросала через плечо:

— Ну полно тебе, Джеки. Феникс всего лишь показал свое истинное лицо. А когда кто-то показывает тебе, кто он есть на самом деле… — её губа приподнялась, она склонила голову набок. Зрачки её глаз сузились в тончайшие щелки, отчего сердце Дрэвина с силой ударилось о ребра. — Ему веришь.

Ноздри Дрэвина раздулись, но он не нашел слов для ответа.

Эсмира приподнялась на цыпочки, изящно закинув одну руку Дрэвину на плечо. Он подавил дрожь, готовую сотрясти всё его тело от этого прикосновения.

— И тебе лучше поверить мне, — продолжила она. — Потому что в следующий раз я позволю своему яду выжечь тебя изнутри, — она отстранилась от него, занимая место рядом со своим первым помощником.

— В ту ночь, когда мы встретились, я была права, Дрэвин Роу. Ты гораздо более жесток, чем заявляешь. В конце концов, я проявила к тебе доброту, когда никто другой этого делать не стал, — она эхом повторила его собственные слова, сказанные ей в ночь, когда затонул его корабль, отчего его челюсть сжалась. — Но ты принял это за слабость. Это мое единственное предупреждение: во мне нет ничего слабого.

Кто была эта женщина? Эсмира была существом из мифов — морской сиреной. Так как и почему она жила жизнью пирата?

Она бросала ему вызов, и он ненавидел себя за то, что это его невероятно интриговало.

— Прошу прощения, Эсми, — произнес он, и на его лице появилась едва заметная ухмылка.

— Капитан! — в один голос отрезали и Эсмира, и Джек.

Он прищурился, глядя на Джека. Было очевидно, что в отношении этого первого помощника крылось гораздо больше, чем просто слепая преданность. Дрэвин прочистил горло.

— Прошу прощения, Капитан, — исправился он. — Так мне положено получить информацию о том, что вы все для меня приготовили? Или мы просто бороздим моря в надежде, что мой отец придет мне на выручку? Если последнее, позвольте сберечь ваше драгоценное время. Ему плевать.

— Похоже на то, — проворчала Эсмира, упирая руки в бока. — Видишь остров за моей спиной?

Дрэвин перевел взгляд через её плечо.

— Вижу, — процедил он сквозь стиснутые зубы, понятия не имея, где они находятся.

— Это дело рук твоего папаши. Мы ищем затерянное королевство Мэринис или всё, что от него осталось.

Челюсть Дрэвина отвисла, и он не смог сдержать хриплый смешок.

— Послушай, радость моя, — она вскинула бровь от этого обращения, которым он одаривал едва ли не каждую женщину. — Я уверен, он пообещал вам всем долю в золоте, которое рассчитывает получить с вашей помощью, но…

— Меня больше не интересует то, что мы найдем там, внизу, — оборвала она его. — Мой единственный интерес — вызволить своего капитана из лап твоего отца. А ты — всего лишь сопутствующий ущерб на случай, если он нарушит свое слово.

Дрэвин издал полный ненависти смешок.

— Что ж, тогда, похоже, я здесь за компанию.

Потусторонние глаза Эсмиры скептически оглядели его с ног до головы — вероятно, потому, что он внезапно проявил покладистость. Казалось, где бы он ни оказался, ему суждено быть чьим-то узником. Будь то удушающий капкан отцовских приказов или теперешний истинный плен у одного из самых пугающих существ в легендах Римелла.

— Так, — гаркнула она. — Слушать мою команду, шваль!

Команда мгновенно вытянулась в струнку, их ухмылки и насмешки испарились, стоило им сосредоточиться на каждом её слове.

— Мы делимся на две группы. Первая половина команды охраняет вход и наш путь отступления с острова, оставаясь на «Призраке ночи». Вторая половина идет со мной, — сказала она, остановив взгляд на Джеке, и тот коротко кивнул ей. — Мы входим туда, ищем любую чертову вещь, которую сможем обменять на Сайруса, а потом убираемся оттуда к чертям собачьим. Ясно?!

— Так точно, Капитан! — прогремели они и начали расходиться, переговариваясь между собой о том, кто и где займет позиции.

Она снова повернулась к Дрэвину, который наблюдал за ней прищуренными глазами. Разумеется, он должен был остаться на корабле, привязанным к грот-мачте, как сейчас.

— Отвяжи его, Джек. Чтобы через десять минут шлюпки были на воду и шли к острову, — прошипела она, прежде чем зашагать к своей каюте.

Взгляд Джека едва не прожег дыру в щеке Дрэвина.

Дрэвин ответил ему насмешливой, сжатой улыбкой.

— Я тебе что-то сделал?

Джек фыркнул.

— Считай, что тебе повезло: мой капитан настаивает, что твоя жизнь гарантирует возвращение Сайруса. Напади кто-нибудь другой на неё, они бы уже отправились на дно кормить рыб. Если не от её руки, так от руки одного из нас.

Дрэвин знал, что ему не следовало говорить следующие слова, но ему было плевать.

— Капитан или любовница? — он склонил голову набок.

Прежде чем он успел моргнуть, кулак Джека врезался ему в щеку, яростно дернув его шею. Вкус железа наполнил рот, когда кровь закапала с его нижней губы.

Он уже собирался принять это за ответ, когда Джек заговорил вновь:

— Похоже, то, что о тебе говорят, правда.

— И что же именно? — хмыкнул Дрэвин, сплевывая кровь на сапоги Джека.

— Что у Феникса никогда не было ни одного друга в мире. Никого, кто заботился бы о нем, кто прикрыл бы его спину. Хотя зачем повелителю пламени такие вещи, верно?

Ухмылка Джека была зловещей, когда он вытащил кинжал из сапога и одним движением перерезал удерживавшие Дрэвина путы.

— Должно быть, это чертовски одиноко. И если честно, мне совершенно насрать на это. Я уже вижу это в твоих глазах, Феникс, — он выплюнул прозвище с отвращением. — Ты видишь в ней монстра. А я тот человек, который следит за тем, чтобы она им не стала. Друг.

Джек подался вперед и мертвой хваткой вцепился в руку Дрэвина, рванув его к своей груди, после чего прошептал:

— Перейдешь ей дорогу еще раз, и мне будет плевать на последствия. Я лично перережу тебе глотку, даже если ради этого Сайрусу придется сгнить в темнице.

Мгновение спустя его толкнули в сторону спасательных шлюпок.

Тихий скрип весел разносился над спокойной водой, смешиваясь с далекими криками чаек, пока половина команды гребла на пинасе к берегу.

Дрэвин наблюдал за Эсмирой, стоявшей на носу лодки. Её силуэт закрывал слепящее солнце, а длинный камзол развевался на легком бризе, обнажая поблескивающее на бедрах оружие. Он недоумевал, зачем она вообще носит его, учитывая, что сама по себе является оружием.

Её темные волосы спадали на спину свободными волнами, но глаза — эти холодные, хищные глаза — были устремлены на остров.

Дрэвин сидел посреди пинаса, связанный и в кровоподтеках. В горле пересохло, губы потрескались от соли и жажды, но разум был обострен яростью, а пламя внутри требовало вырваться наружу.

Зазубренные очертания острова выглядели неприветливо, казалось, здесь никогда не было никакой жизни. Но его внимание привлекал не остров, а капитан. Она не разговаривала с ним с тех пор, как Джек швырнул его в шлюпку, и её молчание пугало сильнее любой угрозы.

И всё же сейчас она стояла спокойная и собранная, словно вела эти поиски затерянного королевства не из мести или долга перед королем, которого презирала, а из страха за жизнь своего капитана.

Это тоже приводило его в замешательство. Пираты славились своим кодексом «каждый сам за себя», когда дело касалось выживания. Тем не менее, эта команда ворвалась в замок Лефирин, спланировала всё так, чтобы затеряться в толпе, и похитила, черт возьми, принца, лишь бы вернуть члена своей команды. Капитан он или нет, Дрэвин полагал, что незаменимых людей не бывает — даже если это капитан «Призрака ночи».

Возможно, Джек не лгал насчет своих чувств к Эсмире, и то, что он испытывал к ней, было чисто платоническим. Возможно, именно настоящий капитан владел сердцем сирены, и именно поэтому она согласилась на предложение его короля.

Весла продолжали погружаться в воду, приближая их к берегу. Голос Эсмиры прорезал тишину — тихий и повелевающий:

— Суши весла.

Гребцы замерли, подняв весла. Пинас по инерции скользнул вперед и медленно остановился, плавно покачиваясь на мелководье. Эсмира повернулась, и её взгляд наконец упал на Дрэвина. В её глазах читалось нечто не поддающееся объяснению — холодный расчет, смешанный с чем-то гораздо более темным, словно акула кружила под самой поверхностью воды.

— Надеюсь, ты не против немного промокнуть, — произнесла она прямо перед тем, как спрыгнуть за борт. Всплеск от её сапог эхом разнесся над волнами.

Двое дюжих матросов двинулись к Дрэвину, поднимая его на ноги. Он вскинул связанные руки, чтобы отгородиться от них.

— Я сам, блядь, справлюсь, — буркнул он, после чего перешагнул через борт шлюпки и последовал за Эсмирой.

Глаза Дрэвина расширились. Ничего подобного этому острову он прежде не видел. Он был сложен из скал и зазубренного камня, словно боги громоздили их друг на друга, сплавляя в единое целое.

Он прищурился, глядя в спину Эсмире, пока Джек и остальные выстраивались позади неё.

— Мы вообще в правильном месте? Возможно, уровень моря изменился, и это всего лишь ориентир на воде, а не настоящий остров.

Эсмира остановилась и неохотно повернулась к нему, на её лице появилось недовольное выражение.

Он сощурился от солнца, осматривая окрестности.

— Здесь нет никакой жизни, Капитан, — он надеялся, что она уловит его насмешку. — Возможно, тебе стоит обзавестись нормальным компасом.

Уголки губ Эсмиры приподнялись в едва заметной, фальшивой улыбке.

— Что ж, хорошо, что мы и не ищем признаков жизни. Согласен, Дрэвин Роу?

Дрэвин прикусил язык, наблюдая за ней и совершенно не радуясь тому, как жар подступал к его щекам всякий раз, когда её чувственный голос произносил его полное имя.

— Как там у вас, швали, говорят? — он вскинул бровь. — Так точно?

На этот раз её губы приподнялись чуть выше, словно она едва сдерживала смешок.

— Так точно, — эхом отозвалась она с едва заметным кивком. Она отвернулась от него и начала карабкаться по острым камням и валунам, продвигаясь в глубь острова.

— Не отставай, Феникс, — бросил Джек через плечо. — Было бы досадно, если бы ты поскользнулся и раскроил себе череп.

Вены на шее Дрэвина натянулись от издевки Джека, пока он наблюдал, как пираты следуют за ней. Он попытался сделать то же самое, но со связанными руками удерживать равновесие на скользком камне было значительно труднее. Ему еще никогда не приходилось носить кандалы из велсинита так долго: они не только полностью подавили его силу, но, казалось, делали его слабее с каждым часом.

Эсмира подняла руку, и пираты мгновенно умолкли, замерев и уставившись на массивное скальное образование впереди. Перед ними зиял зев пещеры, наполовину скрытый высохшими, покрытыми коркой водорослями и тенями утесов. Место выглядело неприметным, но в нем было что-то такое, чего Дрэвин не мог объяснить — какая-то тяжесть в воздухе, от которой волоски на его руках встали дыбом.

— Это здесь, господа, — объявила Эсмира, поворачиваясь к ним лицом.

— Ты бывала здесь раньше? — спросил Дрэвин. — Откуда такая уверенность?

Джек сжал губы в узкую линию.

— Ненавижу себя за то, что согласен с его вопросом. Ты действительно ходила именно сюда в тот день?

— Да, — гордо ответила она, уперев руки в бока.

— И как давно ты здесь была? — спросил Дрэвин.

Всякий намек на веселье, который еще мгновение назад блуждал на её лице, тут же испарился. Она подплыла к нему и приподнялась на цыпочки.

— Это было в тот самый день, когда ты напал на «Призрака ночи» и вырезал мою команду, — тихо произнесла она ему на ухо.

Дрэвин проигнорировал холод, который едва не прошил его позвоночник, и встретил её взгляд.

— Всего лишь вернул должок, радость моя, — он подмигнул.

Она оскалила зубы, после чего резко развернулась на каблуках и направилась обратно к расселине пещеры.

— Следи за языком, Феникс. Или я вырву его из твоего черепа, — прорычал Джек, крутя в руке кинжал.

Но Дрэвин лишь отмахнулся от этой угрозы. Чем больше он наблюдал за их иерархией, тем отчетливее понимал: слово Эсмиры для этой команды — закон. Джек мог изрыгать любые проклятия, но пока его капитан не отдаст приказ, руки первого помощника были связаны ничуть не меньше, чем его собственные.