Глава 11

Эсмира

Под бурлящей поверхностью Эсмира наблюдала за тем, как корабль покоряется её ярости. Она не могла оторвать взгляда от тонущего судна, тщетно боровшегося с призванным ею чудовищем — истинным морским монстром, которого страшились все моряки и которого породила её сила.

Корабль полностью ушел под воду. Эсмира всматривалась в круговорот обломков, выискивая панические, беспорядочные движения тонущих людей. Среди погружающихся в бездну остатков судна её взгляд зацепился за одну фигуру — мужчина отчаянно бился в воде, сражаясь с беспощадным течением, пока тяжесть камзола тянула его на дно.

Её светящиеся глаза вспыхнули, когда она поняла, что это принц.

Эсмира сама призвала это существо, сотканное из волн, направив его на корабль, который держал её в плену. Но теперь, глядя на этого единственного тонущего человека, она почувствовала, как крупица раскаяния шевельнулась в её темном, бессмертном сердце.

Её пальцы дернулись. Какая-то часть её существа, что-то, зарытое глубоко в душе, зудело от желания сдвинуться с места — зудело от желания спасти его.

Эта мысль напугала её; сирена внутри забилась, требуя действовать так, как она и представить не могла.

Она сжала перепончатые пальцы в кулаки, заставляя себя оставаться на месте.

Эсмира взглянула на восток, где днища нескольких спасательных шлюпок отбрасывали тени на поверхность. Хотя остатки его команды были в безопасности, падение Дрэвина в бездну было стремительным и неумолимым.

«Я проявил к тебе доброту, когда никто другой этого не сделал». Его слова, сказанные несколько часов назад, пронеслись в её сознании. Но потом этот мерзавец запер её в клетке, сковав её запястья велсинитом.

Для неё не было ничего хуже клетки — она должна была оставаться такой же дикой и неукротимой, как само море.

Эсмира замерла в воде, наблюдая, как его тело затихло, опускаясь всё глубже. Её взгляд скользнул к руке, сжимающей украденные велсинитовые кандалы.

На краткий миг она заколебалась, разрываясь между инстинктивным желанием позволить морю забрать то, что причитается по праву. Но импульс вмешаться продолжал прорастать в ней.

Тьфу. Сильным взмахом хвоста она стремительно рванулась сквозь толщу воды к Дрэвину; её движения были гибкими и змеиными.

Догнав его, Эсмира подхватила его под руки и прижала к себе. Глупый принц оказался значительно тяжелее, чем казался. Вес камзола тянул его тело вниз, словно он был сделан из камня. Эсмира закружила вокруг него, придерживая одной рукой, чтобы они не погрузились еще глубже, а затем один из её когтей разрезал ткань вдоль спины. Она распорола камзол надвое и сбросила его с плеч принца. Остатки его куртки медленно опустились в бездну, пока она снова крепко обхватила его и потащила их обоих к поверхности.

Когда они вынырнули на поверхность, она прижала находящегося без сознания мужчину к себе; его обмякшее тело тяжело навалилось на неё. Взгляд Эсмиры смягчился, а в душе закружился вихрь эмоций, которые она едва ли могла осмыслить.

Солнце начало свой подъем над горизонтом, окрашивая утихающие волны в яркие, теплые тона, пока она отзывала своего зверя. Призванный кракен лопнул, превратившись в мириады яростных пузырей, поднявшихся к поверхности, в то время как океан окончательно поглотил то, что осталось от «Одиссеи».

Она оглянулась через плечо: почти в миле к востоку дрейфовали пинасы, а на западе виднелся «Ночной Призрак».

Эсмира подплыла к крупному обломку палубы и уложила на него Дрэвина. Выбравшись на поверхность рядом с ним, она убрала мокрые темные волосы с его лица. Узоры на её руках вновь обрели привычный багряный оттенок, когда морская вода скатилась с её кожи.

Тяжело выдохнув, она перевела взгляд на человека, известного своей яростной, пылающей беспощадностью — и всё же за тот единственный день, что она провела с ним, он проявлял лишь обратное.

Склонив голову, она прижалась ухом к его груди. Та оставалась неподвижной, отказываясь подниматься и опускаться в такт дыханию; сердцебиение затухало с каждой секундой.

— Только не вздумай сдохнуть после всего этого, глупый ты принц — прошипела она, чувствуя, как то странное чувство внутри продолжает ворочаться.

Она протянула руку и обхватила его за щеки, запрокинув его голову к небу, после чего осторожно разжала ему челюсть. Направив коготь в сторону его груди, она приказала морской воде, заполнившей его легкие, выйти наружу. Медленно вода начала сочиться из-под его губ тонкими струйками, извиваясь в воздухе и зависая над его бесчувственным телом.

Но он всё еще не дышал.

— Хм, — хмыкнула она. Эсмира смотрела на умирающего, гадая, стоит ли ей вообще пытаться спасти его от того, что она сама и устроила. У неё осталась последняя идея, и, если она не сработает, она примет его судьбу и поплывет обратно к «Ночному Призраку».

Ведь если Дрэвин жив, он ни за что не сможет устоять перед песнью сирены — она вырвет его из этого смертного сна, заставит открыть глаза и слушать её, позволяя ей при желании подчинить его волю.

Эсмира запела без слов, её голос поплыл над морем успокаивающим зовом. Она склонилась над его телом, пока мелодия срывалась с её губ; её хвост мерно качался из стороны в сторону, а солнце поднималось в небо в унисон с её словами.

Её длинные волосы цвета ночи падали на плечи темной влажной вуалью, и капли воды беззвучно падали на его кожу. Пока Эсмира пела, вода вокруг них зашевелилась, лениво закручиваясь в воронки.

Веки Дрэвина дрогнули, губы разомкнулись, и он сделал судорожный, неверный вдох, после чего начал кашлять и задыхаться, хватаясь руками за шею.

Эсмира склонила голову набок, её пение сменилось тишиной, а губы изогнулись в едва заметной усмешке. Она быстро схватила велсинитовые кандалы и нырнула обратно под волны, оставив принца Лефирина позади и ни разу не оглянувшись.