Глава 10

Дрэвин

Из-за крови обеих команд палуба под сапогами Дрэвина стала скользкой. Его люди едва сдерживали беспощадный натиск пиратов, прорубавших себе путь сквозь их ряды.

Он не знал, сколько еще продержится его экипаж. Тела громоздились друг на друга, а ночное нападение высасывало последние силы. Плевать на приказы Блэквуда — его люди и так уже встретили преждевременную смерть. Он не позволит остальным погибнуть, не выложившись на полную.

Слишком многие отступали, строй ломался. Мир словно замедлился, когда он увидел, как падает один из его матросов: абордажная сабля вонзилась ему в живот, и его глаза расширились от шока. Другого моряка прижали к мачте; клинок у его горла поймал лунный свет, прежде чем прорубить плоть и кости.

Внезапная, яростная ярость обожгла его грудь.

Пальцы Дрэвина крепко сжались на рукояти меча, пламя запульсировало под кожей. Он на мгновение закрыл глаза и позволил своей силе вырваться на волю.

Языки пламени лизнули кончики его пальцев, обвивая руки, словно голодные змеи. Стоило ему лишь подумать, и каждый враг на борту его корабля вспыхнул. Они кричали от ужаса, катаясь по залитой кровью палубе в попытках потушить огонь, пожирающий их тела.

Команда «Ночного Призрака» начала отступать. Дрэвина наполнило чувство гордости, когда пираты стали прыгать за борт в море, чтобы сбить пламя. Он проклинал себя за то, что не использовал огонь раньше, но он не хотел рисковать, чтобы Блэквуд не призвал своего зверя. Палуба «Одиссеи» светилась от углей, воздух загустел от дыма, а огонь пополз по доскам, перекидываясь на разорванные паруса. Но что-то было не так.

Сэм подбежал к нему, покрытый кровью и пеплом. Они обернулись и увидели, как пираты карабкаются обратно на палубу своего корабля, вставая рядом с капитаном. У каждого на лице была всё та же триумфальная ухмылка.

Сердце Дрэвина забилось о ребра при этом зрелище.

Черт. Неужели я только что обрек нас всех?

И тут море вздыбилось со всех сторон, волны с грохотом обрушились на корпус. Всё, что было на борту, полетело по палубе. Взгляд Дрэвина метнулся к бесхозному штурвалу: тот бешено вращался, сопротивляясь натиску неумолимых волн.

— Сэм! — прокричал он сквозь рев океана, перепрыгивая через павших и взбегая по лестнице на шканцы.

Оказавшись там, Дрэвин изо всех сил вцепился в штурвал. Его мышцы напряглись до предела, пока «Одиссею» швыряло из стороны в сторону в этом шторме при безоблачном небе.

Остатки его команды впали в панику: матросы бегали и перекрикивались, пытаясь закрепить всё, что могли, пока волны прорывались через правый борт.

Приказы Дрэвина тонули в реве неистового ветра и грохоте волн.

— Дрэ!

Он оглянулся и увидел Сэма: тот с трудом карабкался по лестнице к нему, изо всех сил вцепляясь в перила. Сэм добрался до Дрэвина.

— Откуда, черт возьми, взялся этот шторм?!

Дрэвин бросил взгляд на «Ночного Призрака», заметив, что корабль уже успел отойти на значительное расстояние. Вся их команда оставалась на палубе, наблюдая… выжидая.

— Да шторм ли это вообще?! — проревел Дрэвин в ответ. — На небе ни единого сраного облака! Что может быть причиной?!

Он лихорадочно оглядывался по сторонам. Это было самое странное, с чем он когда-либо сталкивался. Море… вдалеке воды были спокойны, но вокруг их корабля бушевал хаос, словно сам океан вознамерился утащить их на дно.

Огромная волна перехлестнула через палубу, отбросив команду к противоположному борту; несколько человек вылетели за борт, и их крики эхом разнеслись в воздухе.

— Святые боги, — выдохнул он.

— Будут приказы, Капитан?! — закричал Сэм сквозь безумие стихии.

Горло Дрэвина перехватило, сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— К пинасам, — слова были едва слышны.

— Капитан?!

— К пинасам, Сэм! Живо! — взревел он, пробегая мимо него вниз по лестнице. Сэм догнал его мгновение спустя, и они вдвоем принялись помогать упавшим матросам подняться на ноги, пока их продолжало швырять по палубе яростными волнами.

— К пинасам! — кричали они, и все бросились отвязывать малые лодки от бортов «Одиссеи».

Тут к ним подлетел Томми.

— А где девчонка?! Это дело рук монстра Блэквуда!

Глаза Дрэвина расширились, внезапный страх сковал его, когда он резко обернулся к люку: оттуда уже вовсю хлестала морская вода.

— Проклятье! — прорычал он и повернулся к Сэму. — Я сейчас вернусь. Проследи, чтобы все выжившие сели в лодки!

— Дрэвин, даже не думай, черт тебя дери!

— Она утонет! Я запер её там только чтобы припугнуть, Сэм. Это не должно было стать смертным приговором!

Дрэвин заглушил в себе яростные вопли Сэма, перепрыгнул через ступеньки и помчался через камбуз и кубрики к последнему лестничному пролету. Трюм с камерами, казалось, был уже полностью затоплен.

— О боги, — ахнул он, прежде чем сбежать вниз настолько, насколько это было возможно, набрать полную грудь воздуха и нырнуть в залитое водой помещение.

Дрэвин пробирался сквозь толщу воды, почти ничего не видя в темноте. Воздух уже подходил к концу, когда он добрался до её камеры и обнаружил зияющую дыру в борту корабля.

Эсми нигде не было.

Черт. Пушки.

Горло перехватило; тошнотворное чувство вины нахлынуло при мысли о том, что она тонет по его вине. Выбравшись на верхнюю ступеньку лестницы из трюма, Дрэвин жадно глотнул воздух. Промокший насквозь тяжелый капитанский камзол облепил тело, потянув его вниз, когда он бросился обратно на палубу.

Главная палуба была пуста, если не считать тел погибших. Корабль Блэквуда уже ушел почти на милю. Последний из пинас спускали в бушующее море, когда он встретился взглядом с Сэмом.

— Стой! — приказал тот. — Дрэ, сюда!

Дрэвин уже хотел рвануться к ним, но резко обернулся в сторону своего кабинета.

— Проклятье. Карта, — проворчал он, развивая предельную скорость.

Когда он ворвался в кабинет, морская вода была уже по колено. Он лихорадочно перерыл стол, где хранились результаты многомесячных исследований затерянного королевства, только для того, чтобы осознать: самый важный пергамент исчез.

Карта королевства и места, где оно когда-то находилось.

— Чертов Ирах! — взревел он, схватил канделябр и швырнул его через всю комнату.

В памяти всплыло воспоминание. Женщина, которая подошла к нему в таверне — пиратской таверне — прошлой ночью, утверждая, что ищет убежища, а затем нарушила свое слово и принялась рыться в его вещах, стоило ему отвернуться.

И, наконец, её реакция на велсинитовые кандалы.

Они едва не сбили её с ног, но они не подействовали бы на простого смертного.

— Это невозможно, — прошептал он, и его взгляд заметался из стороны в сторону.

Нет, этого не могло быть. Даже если женщина владела магией, кандалы оставались запертыми на её запястьях, когда корабль начал тонуть.

Дрэвин стиснул челюсти, выходя из кабинета, и поджег всё на борту, что еще могло гореть. Яростное, мерцающее оранжевое зарево осветило всё вокруг, посылая черный дым в небо.

— Дрэ, быстрее! — звал Сэм, кашляя от дыма; остальные матросы тоже кричали ему.

Оглушительный рев разорвал воздух, заполняя его уши. Дрэвин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из глубин вздымается гигантская волна, возвышаясь над кораблем так, словно она была соткана из гнева самих морских богинь.

Только… это вовсе не была волна. Он несколько раз моргнул, смахивая едкие брызги морской воды, но видение не исчезло.

Если бы не пламя, охватившее теперь корабль, Дрэвин не смог бы разглядеть то, что на них напало.

Дрожь пробежала по океану, когда из бездны поднялось нечто гораздо более зловещее, чем всё, что он когда-либо видел. Из пучины появилось колоссальное легендарное существо — кракен, но не такой, о которых он слышал в матросских байках. Этот зверь был создан не из плоти и кости, а из самой воды; его массивные щупальца вихрились и обвивались вокруг его корабля.

Нет… Этого не может быть.

Рев океана заглушил крики ужаса его команды, когда щупальца кракена обвились вокруг судна так, словно обладали материальной плотью. Дрэвин попятился, вцепившись в перила; его разум отказывался верить в невозможное, а неверие мертвой хваткой вцепилось ему в горло.

Он обернулся к остальным и не увидел в их глазах ничего, кроме первобытного страха.

Воцарился хаос, и Дрэвин понял, что не успеет добраться до пинаса и присоединиться к команде. Но он проклянет себя, если позволит им утонуть вместе с ним.

Коротким кивком он заставил канаты, удерживающие лодки, вспыхнуть. Веревки мгновенно обратились в пепел, и малые суда рухнули в воду. Крики матросов эхом разнеслись над ревом шторма и пламени, но Дрэвин цеплялся за надежду, что дал им шанс на спасение.

С оглушительным стоном шпангоуты корабля начали лопаться под давлением водяных щупалец. Кракен сжимал их безжалостно, круша корпус судна, словно оно было сделано из обычных щепок.

Водяная плоть чудовища извивалась и корчилась — истинное воплощение гнева океана. Челюсть Дрэвина отвисла, когда бушующее море начало заглатывать его корабль. Его пламя погасло, погрузив всё вокруг в кромешную тьму, и его неверие сменилось мрачной покорностью. Он судорожно выдохнул — ни он, ни его огонь не могли остановить то, что происходило.

Бежать было некуда. Он приготовился к смертельному удару порожденного водой зверя, крепко вцепившись в поручни, готовый пойти на дно вместе со своим домом, как и подобает любому капитану.

Одно из колоссальных щупалец обрушилось на палубу с громоподобным ударом, в щепки разнеся остатки перил. Судно резко дернулось, древесина затрещала, когда вода хлынула через планширь. Со стоном корпус сдался под невыносимым напором; мачта переломилась, как сухая ветка, и рухнула в море спутанным комом веревок и парусины.

И вот, после последней дрожи, корабль покорился объятиям моря. Крик поражения Дрэвина захлебнулся в грохоте волн, когда вода хлынула ему в горло.

Спустя считанные минуты «Одиссея» с протяжным, скорбным стоном ушла под воду, исчезая в темной бездне и увлекая его за собой.