— Спальня здесь.

Я следую за ним в отдельную комнату. Она маленькая и аккуратная, но в то же время простая. Там стоит двуспальная кровать с простым серым покрывалом. Одна сторона придвинута к стене, и легко понять почему. Если бы ее выдвинули, чтобы обеспечить доступ к противоположной стороне, там не осталось бы места для туалетного столика или таза с кувшином для мытья посуды, как в комнате для гостей у Карлсонов.

— Это была старая уборная, — говорит он, указывая на смежную дверь. — Только раковина и унитаз. Поскольку мы больше не можем ими пользоваться, я использую это помещение как кладовку.

— Окей. В этом есть смысл.

Мы выходим из комнаты, и Джимми ведет меня в другую комнату размером примерно в половину спальни. В ней есть несколько предметов старой мебели и куча старых коробок для переезда, заполненных разными предметами.

— Я могу убрать здесь, — говорит он, — если ты хочешь отдельную комнату. Мама сказала, что разрешит мне забрать ту кровать, на которой ты спала. Думаю, она здесь подойдет. Если ты… Если ты предпочитаешь иметь собственное пространство.

На этот счет я уже приняла решение.

— На самом деле мне не нужно личное пространство, если только ты не хочешь сохранить свою личную жизнь. Я не против спать с тобой.

Он слегка дергается.

— Ты уверена?

— Да. Я уверена. Когда я соглашалась, я имела в виду, что соглашаюсь на все. Если только ты не хочешь чего-то другого, — мне приятно, что мой голос звучит так спокойно и расслабленно, хотя я ничего подобного не чувствую. Мои щеки горят, но, надеюсь, это единственный признак моего смущения.

— Я не хочу ничего другого, — бормочет он.

— Окей, — я делаю пару медленных вдохов. — Так что ты можешь оставить эту комнату как есть, если только мы не придумаем, что с ней еще можно сделать.

— По-моему, звучит неплохо.

Теперь, когда мы разобрались с этой неловкостью, осмотреть остальную часть дома стало проще простого. Джимми ведет меня на улицу, в свой курятник и небольшое строение с загоном, где он держит свиней.

Мне нравятся свиньи. Они забавные, интересные и неожиданно отзывчивые, хрюкают на меня, словно хотят поздороваться. Куры не такие выразительные, но за ними тоже интересно наблюдать. Джимми показывает мне, где он хранит корм для них, и разрешает мне насыпать им горсть корма. Они возбужденно кудахчут и снуют вокруг, чтобы склевать его.

Затем мы выходим на террасу, чтобы посмотреть на пруд.

— Мы с дедушкой иногда рыбачили, — говорю я ему. — У нас не было такого пруда, как этот, но неподалеку было озеро, куда мы часто ходили. Мне всегда там нравилось.

— Правда? Я могу сделать тебе удочку, если хочешь. Ты можешь пользоваться моей в любое время, пока я не закончу. Хотя, возможно, она будет великовата для такой крошки, как ты.

— Я не такая уж маленькая, — во мне 163 см. Хотя, конечно, я невысокого роста, но я никогда не считала себя особенно низкорослой. А еще у меня пышные формы. Я совсем не тростиночка. У меня заметные бедра и грудь. Я всегда считала себя женщиной среднего роста.

Не крошкой.

— Окей, — его губы странно подергиваются. — Ты не маленькая.

Я подозрительно смотрю на него, но он больше ничего не говорит.

***

День проходит без происшествий. Джимми занимается своими домашними делами, а я знакомлюсь с домом и меняю постельное белье на новое, которое Грета дала нам с собой. В комплект входит более симпатичное стеганое одеяло спокойных коричневых и зеленых оттенков.

Я перебираю одежду, которую она нам дала, и с облегчением обнаруживаю, что это исключительно женская одежда. У меня нет ничего, кроме одежды и обуви, которые были на мне, когда я приехала, и большой футболки, которую Грета дала мне на ферме, чтобы я могла в ней спать.

Но из сумки я достаю несколько маек, пару юбок, красивое хлопковое платье, еще джинсы, брюки, пушистый фиолетовый халат и несколько пар нижнего белья. Мне приходится закатывать штанины на джинсах и брюках, но в остальном мне все подходит. Лифчиков нет, но я не надевала их уже много лет. Судя по тому, что я наблюдала у Карлсонов, большинство других женщин их тоже не носят. Последнее, что я достаю из сумки — это ночная сорочка. Она розовая, на широких бретелях из мягкого эластичного материала.

Мне она очень нравится. Мне нравится все. Я открываю ящики комода и обнаруживаю, что Джимми уже освободил половину из них для меня. Я убираю все свои новые вещи, и у меня еще остается свободное место.

На обед я готовлю яичницу, как предложила Грета, а на гарнир — тосты с сыром. Джимми быстро все съедает, так что он явно не находит недостатка в моих блюдах.

После обеда у него еще много работы — он объясняет, что обычно по воскресеньям отдыхает, но вчера отвлекся от своей обычной работы, готовя дом к моему приезду — так что я нахожу кучу грязной одежды в старой ванной и решаю, что, пожалуй, стоит ее постирать.

На это уходит большая часть дня, но я рада, что в первый день удалось сделать что-то полезное. Джимми наслаждается стейком из ветчины, консервированной зеленой фасолью и картофелем так же, как и обедом.

К тому времени, как я заканчиваю мыть посуду, Джимми возвращается после того, как устроил животных на ночлег. На улице уже стемнело. Я не уверена, который час, но мне кажется, что уже почти пора ложиться спать.

Когда он возвращается в дом, от него пахнет грязью и зимним воздухом. Я медленно вытираю последнюю тарелку, потому что не уверена, что мне теперь делать.

Он уже собирается ложиться спать?

Нам пора заняться сексом?

Джимми стоит у меня за спиной и смотрит, как я вытираю тарелку и ставлю ее обратно на полку. Когда я оборачиваюсь, он смотрит на меня.

Я очень хочу, чтобы этот мужчина просто сказал что-нибудь. Какого черта он ждет?

— Чем ты любишь заниматься по вечерам? — спрашивает он после нескольких секунд, в течение которых мы смотрим друг на друга.

Я нервно облизываю губы, пока не осознаю, что делаю, и тогда останавливаюсь.

— Я… Обычно я читаю книги. У нас их было много.

— О. Да. У меня есть несколько. Не так уж много, но, думаю, это лучше, чем ничего, — он делает жест рукой, и я следую за ним в маленькую комнату, заставленную коробками. Он просматривает пару из них, пока не вытаскивает одну, наполовину заполненную книгами. — Некоторые из них принадлежали Мэри. Она… она была моей женой.

Я киваю, радуясь, что Паула рассказала мне всю подноготную, так что эта информация не застает меня врасплох.

— Возможно, здесь есть что-то, что тебе понравится, — продолжает Джимми, беря в руки потрепанную книгу в мягкой обложке и разглядывая ее. Это похоже на какой-то детектив. — И в старых зданиях довольно легко найти книги. Я принесу тебе еще. Если ты скажешь мне, что тебе нравится, я могу поискать что-то конкретное.

— Ладно. Спасибо. Это мило с твоей стороны.

Он кладет книгу обратно в коробку, и мы еще некоторое время смотрим друг на друга.

Решив, что мне нужно взять на себя ответственность за поддержание разговора, я спрашиваю:

— Чем ты обычно занимаешься по вечерам?

Он морщится.

— Честно говоря, мало чем. Обычно я так выматываюсь, пытаясь что-то сделать, что к концу дня просто валюсь с ног. По вечерам я все равно пытаюсь постирать кое-что из одежды или приготовить что-нибудь поесть на следующий день.

— Ого. Я об этом не подумала. У тебя и так слишком много дел для одного человека.

— Да, — он потирает бороду — это у него такая привычка. — Было непросто. Так что, думаю, я… Хорошо, что ты здесь.

— Да. Думаю, да, — я переминаюсь с ноги на ногу.

Может, мне отойти и поискать книгу для чтения? Я бы с удовольствием свернулась калачиком на диване или в кресле и почитала часок-другой. Но что тогда будет делать Джимми? Может, он предпочел бы, чтобы я делала что-то вместе с ним.

Может, он хочет заняться сексом и думает, что было бы бесцеремонным поднимать эту тему.

— Хочешь принять ванну? — выпаливает он, прежде чем я успеваю придумать, что еще сказать.

Мои глаза становятся очень большими.

— Я не имею в виду, что ты грязная или что-то в этом роде. Просто подумал, не захочешь ли ты. У меня есть ванна, которую я использую для мытья. Приходится накачивать воду, чтобы наполнить ее, поэтому я делаю это примерно раз в неделю, а в остальное время просто пользуюсь раковиной. Летом это проще, так как мы можем делать это на улице.

В полумраке трудно разглядеть, но я готова поклясться, что его щеки покраснели. Я начинаю отвечать, но его понесло, и он не дает мне этого сделать.

— Так что мы могли бы принять ванну сегодня вечером, если хочешь. Мне она точно нужна, особенно если мы будем спать в одной постели. Это не составит особого труда.

Мне удается прервать его болтовню.

— Ладно. Это звучит как хорошая идея.

Я не говорю этого, но я не принимала настоящей ванны с тех пор, как мы с дедушкой ушли из нашего дома в лес. Даже без современных удобств любая ванна звучит как мечта.

Джимми, похоже, рад, что мы наконец-то придумали план на вечер. Он затаскивает в дом большую ванну, в которой может поместиться один человек. Он устанавливает ее на кухне прямо над сливным отверстием в полу. Он объясняет процесс: наполняем большую кастрюлю водой, ставим ее на плиту для разогрева, а затем накачиваем достаточно холодной воды, чтобы наполнить ванну примерно на две трети.

Это непросто, и на это уходит некоторое время, но в конце концов мы набираем в ванну достаточно воды. Затем Джимми наливает горячую воду в холодную и размешивает ее рукой.

— Видишь? — говорит он, с довольным видом убирая руку. — Это не совсем горячая ванна, но сейчас в ней достаточно тепло.

Я ощущаю воду, которая действительно довольно теплая.

— Это будет просто замечательно.

— О, подожди, это может помочь, — он разворачивается, снова заходит в маленькую комнату и выходит оттуда с парой полотенец и небольшим ведерком, в котором несколько бутылочек с шампунем, кондиционером и мылом для ванны, явно сохранившихся от старого мира. — Что-то из этого простое, а что-то цветочное. Ты можешь использовать все, что тебе захочется.

По какой-то причине его грубый комментарий вызывает у меня желание хихикнуть.

— Значит, ты иногда пользуешься цветочными средствами?

Он издает фыркающий звук, выражающий явное веселье.

— Только когда я действительно пытаюсь произвести впечатление.

Требуется пара секунд, чтобы понять, что он пошутил. Это настоящая шутка. Я хихикаю.

— Итак, ты полезай первой, но не вынимай пробку снизу, чтобы слить воду. Я буду использовать ту же воду, потому что наполнять ее так проблематично.

— О, тогда ты должен пойти первым.

— Нет. Ни за что, — он хмурится с легким неодобрением, которое я уже видела на его лице раньше. — Ты же не захочешь лезть в ванну с грязной после меня водой.

— Но тебе придется…

— Прекрати эти споры. Говорю тебе, девчушка, от тебя воняет гораздо меньше, чем от меня.

Я снова хихикаю, наполовину от нервов, наполовину от веселья. Он не называл меня девчушкой с того самого первого дня, как спас меня, и по какой-то причине мне от этого хорошо. Безопасно.

— Ладно. Я постараюсь управиться как можно быстрее.

— Не торопись. Я буду снаружи. Просто позови, когда закончишь.

— Ладно. Позову. Спасибо.

Он исчезает за дверью черного хода — той, что ведет к уличному туалету. Я чувствую себя странно и уязвимо, когда начинаю раздеваться, но было бы глупо медлить. Вода станет холодной.

Не успеваю я залезть, как мне приходит в голову идея. Я накачиваю достаточно воды, чтобы наполнить большую кастрюлю, и ставлю ее обратно на печь. Таким образом, у Джимми тоже будет теплая вода.

К счастью, у меня сейчас нет месячных. Это определенно создало бы неловкость при совместном пользовании водой. Я полностью раздеваюсь и делаю большой высокий шаг, чтобы опустить одну ногу в ванну. Я закидываю через бортик другую ногу и сажусь.

Ванна недостаточно большая, чтобы погрузиться в нее или вытянуть ноги, но это не имеет значения. Я быстро выдавливаю жидкое мыло с ароматом груши, взбиваю пену и моюсь мочалкой. Мытье волос — это сложный процесс, и я люблю делать это в солнечные дни, чтобы волосы быстрее высыхали, поэтому я не утруждаю себя погружением головы в воду, а вместо этого протираю лицо, шею и плечи мочалкой.

Мне удается привести себя в порядок гораздо быстрее, чем раньше, когда я быстро мылась из таза по вечерам. Я чувствую себя намного лучше, когда встаю, позволяя лишней воде стечь с меня, прежде чем осторожно выйти и вытереться.

Я натягиваю розовую ночную рубашку через голову. Она хорошо облегает грудь и плечи, но изначально, наверное, должна доходить до середины бедер. Вместо этого она спадает мне до колен.

Это не имеет значения. Это лучшее из всего, что у меня есть, и, глядя на себя в зеркало, висящее над комодом в спальне, я понимаю, что выгляжу в ней действительно хорошо. Ночнушка подчеркивает мою грудь, придавая мне почти чувственный вид. А цвет очень идет к моим волосам и коже.

Стесняясь того, как сильно оголяется кожа, я натягиваю поверх нее халат. Мне все равно нужно сходить в туалет перед сном, а на улице слишком холодно, чтобы идти в одной ночной рубашке.

Я проверяю воду. Я уверена, что она грязная, но на самом деле все выглядит не так уж плохо. Я наливаю в ванну большую кастрюлю воды, которую я разогрела, и взбалтываю ее. Вот так. Джимми должно быть вполне комфортно.

Я открываю заднюю дверь и кричу в темноту: «Я закончила!» Затем иду по дорожке к туалету.

Когда возвращаюсь в дом, Джимми склонился над ванной.

— Вода теплая, — говорит он.

— Я подогрела для тебя еще воды.

— О. Спасибо, — он выглядит удивленным, но я не знаю почему. Не мог же он предположить, будто я захочу, чтобы он сидел голый в прохладной воде.

Его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, от собранного в хвост халата до носков, которые я натянула, чтобы не ходить босиком.