— Но… но… — я едва могу перевести дыхание. Не говоря уже о том, чтобы произнести полное предложение.

— Это единственный способ.

— Но они убьют тебя!

— Возможно. Но я не знаю. Если бы они хотели меня убить, то сделали бы первый выстрел на поражение, вместо того чтобы целиться мне в ногу. По какой-то причине мы оба нужны им живыми. Так что, возможно, они не убьют меня. Но я ни за что на свете не позволю им прикоснуться к тебе. Ты должна уйти.

— Значит, я должна… бросить тебя?

— Да. Брось меня.

От тряски на ухабистой дороге меня тошнит — я даже не чувствую, что мы на дороге — но что-то гораздо хуже скручивает мой желудок и застилает глаза.

— Джимми, — хрипло шепчу я. — Я не могу.

Он вздрагивает, меняя позу. Протягивает руки и берет мое лицо в ладони.

— Нет, можешь.

— Я не могу оставить тебя, — слезы начинают литься из моих глаз. — Они убьют тебя. Я не могу.

— Нет, можешь, — повторяет он, теперь его голос звучит почти яростно. — Ты можешь это сделать. Ты можешь сделать это ради меня.

— Но я недостаточно сильная…

— Нет, ты сильная, — Джимми выпрямляется еще сильнее, наклоняясь ко мне. Он дышит часто, сипло. — Ты сильнее, чем ты когда-либо думала. Сильнее, чем я когда-либо думал о тебе. Ты сможешь это сделать, Хлоя. Ты должна.

Мои плечи трясутся, а лицо искажается в попытке сдержать рыдания.

— Но…

— Послушай меня! Я видел, как ты преодолевала одно препятствие за другим с тех пор, как мы сошлись. Ты потеряла все и сразу же встала на ноги. Ты научилась выполнять все эти сложные задачи и делать их по-настоящему хорошо. Ты заботилась обо мне, поддерживала меня и снова сделала мою жизнь стоящей того, чтобы жить. Ты была храброй, милой, щедрой, решительной и неунывающей, и все это время думала, что это просто практичное решение. Даже не подозревая, как сильно я тебя люблю. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал, Хлоя. И ты будешь достаточно сильной, чтобы справиться с этим.

Я разражаюсь слезами, но всего на несколько секунд. Я борюсь с эмоциями, чтобы сохранить контроль.

— Ты любишь меня?

Его лицо искажается. На лбу у него выступают капельки пота, которые стекают по подбородку.

— Конечно, я люблю тебя, девочка. Я любил тебя уже целую вечность. Просто был слишком напуган, чтобы сказать тебе об этом. Подумал, что ты все равно должна знать.

Внутри меня происходит слишком много всего, чтобы я могла хотя бы начать все это осмысливать или раскладывать по понятным категориям. Я давлюсь слезами и улыбаюсь ему.

— Я никогда не знала.

— Да. Я понял это сегодня днем. Это моя вина. А не твоя. У нас прямо сейчас нет времени разбираться со всем этим. Не знаю, как скоро они доберутся до того места, куда мы направляемся. Так что ты готова это сделать?

Я не готова ни к чему, кроме как разрыдаться у него на груди. Однако об этом не может быть и речи, поэтому вместо этого я шмыгаю носом и киваю.

— Ладно. Как только мы достаточно притормозим, ты выпрыгиваешь и бежишь изо всех сил, — Джимми указывает на заднюю часть внедорожника. — Ты бежишь в том направлении. Ни за что не останавливайся. Ни за что. Неважно, что они со мной сделают. Ты поняла?

Ничего я не поняла. Вообще ничего.

— Ладно, — выдыхаю я.

— Когда ты вернешься к нашим людям, они будут знать, что делать.

— Мы вернемся за тобой.

Джимми не отвечает на это, и это кажется важным.

Как будто он знает, что спасать будет уже некого.

Я даже не могу представить себе эту ужасающую возможность, поэтому не позволяю этой мысли проникнуть в мой затуманенный страхом мозг.

— Хорошо, девчушка. Ты готова?

Я снова киваю. Стараюсь не заплакать.

Джимми наклоняется и крепко целует меня. Это длится совсем недолго. Затем он отстраняется. Подвигается поближе к заднему люку джипа. Вытаскивает маленький пистолет из кобуры на лодыжке.

— Тупицы даже не проверяли, нет ли еще оружия, — бормочет он.

Я приседаю, балансируя на краю. Когда он целится в замок, я говорю:

— Я тоже люблю тебя, Джимми.

Стреляя, он издает странный горловой звук.

Звук болезненно отдается в замкнутом пространстве, и люк распахивается.

Я держусь, защищаясь от порыва ветра, а Джимми наклоняется еще дальше, чтобы вытянуть руку и прострелить одну из шин.

Как только он это делает, внедорожник резко дергается, а затем замедляет ход.

— Сейчас! — Джимми слегка подталкивает меня к открытому люку, и я прыгаю, пока машина еще движется.

Я падаю. Падаю на траву. Сильно ударяюсь коленом, но, не обращая внимания на боль, вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать.

Я оглядываюсь назад. Я ничего не могу с собой поделать.

Джимми свешивается с заднего сиденья машины, его правая рука вытянута, чтобы держать пистолет наготове.

Но он слегка отдает мне честь левой рукой.

Этот легкий жест ударяет мне прямо в грудь.

Я игнорирую его. Ускоряюсь, переходя на бег. Позади меня раздаются крики. Раздается стрельба. Я отчаянно хочу обернуться и посмотреть, что происходит, но это замедлит меня.

Джимми рассчитывает на меня. Я — единственная возможность для него выбраться из этой ситуации живым.

Так что мой единственный приоритет — бежать и не останавливаться.

Именно так я и делаю.

***

Я не знаю точно, как долго бегу, но я никогда в жизни не бежала так долго.

Я никогда не была сильна в беге. У меня не длинные ноги и слишком большие груди. Они болезненно трясутся, так как у меня даже нет лифчика для поддержки.

Может быть, эти трое плохих парней пошли за мной, но я не слышу их после первой минуты приглушенных криков и выстрелов.

Может быть, Джимми смог перестрелять их всех. Маловероятно, но не исключено.

Я цепляюсь за эту надежду.

Я могу вернуться на ферму Карлсонов. Мы можем собрать группу и отправиться за Джимми. Он все еще будет там — раненый, в кузове джипа. Живой и ждущий, когда мы его заберем.

Это может случиться.

Почему этого не должно случиться?

Он не обязательно должен быть мертв.

Я бегу до тех пор, пока мои легкие не начинают гореть, в голове не начинает шуметь, а ноги больше не слушаются. Наконец, мне нужно отдохнуть несколько минут, чтобы перевести дыхание. Затем я снова начинаю бежать, но уже в более умеренном темпе.

За мной никто не следит. Уверена, я бы уже знала, если бы это было так. У этих людей ноги намного длиннее моих, так что они могли бы легко догнать меня, если бы действительно гнались за мной.

Это не так. Но мне все равно нужно как можно скорее попасть к Карлсонам, чтобы спасти Джимми, а это значит, что я не могу сбавлять темп.

Я продолжаю бежать в том же направлении, которое указал Джимми, хотя кажется, что это длится целую вечность. Надеюсь, в конце концов я доберусь до знакомого ориентира. Вполне возможно, что я свернула не туда и окажусь далеко от намеченного пункта назначения, но, конечно, рано или поздно я что-нибудь узнаю.

В какой-то момент мне приходится остановиться, чтобы меня вырвало, а затем потратить несколько минут на то, чтобы прийти в себя. После этого я замедляюсь еще сильнее. Мое тело просто не может двигаться быстрее.

Луна полная и высоко стоит в небе, когда я, наконец, вижу дорогу, которая ведет от нашей маленькой хижины к поселку из ферм и домов, где живут Карлсоны. Это почти то же самое место, где нас подстерегли.

Я очень надеюсь, что поблизости не прячется еще больше тех парней, которые напали на нас и готовы нанести новый удар. Если это так, я ничего не смогу сделать, чтобы остановить их.

Я едва держусь на ногах.

Когда я добираюсь до дороги, в поле зрения больше никого нет. Ни звука, кроме стрекотания сверчков и отдаленного уханья совы.

Я ковыляю обратно по дороге, пока, наконец, не добираюсь до знакомого фермерского дома Карлсонов. Я хриплю и сгибаюсь пополам, когда стучу во входную дверь.

Грета открывает ее с пистолетом в руке.

Я больше не могу держаться на ногах и падаю в ее объятия.

Глава 17

Меньше чем через полчаса я втиснулась в кабину пикапа Кэла, изо всех сил стараясь вспомнить, где я оставила Джимми, чтобы направить остальных в нужное место.

Кэл ведет машину, а Рэйчел сидит рядом с ним. Затем мы с Маком. Нас четверо — это слишком много для комфортной поездки на данном сиденье. Если бы я не была единственной, кто знает, где найти Джимми, меня бы вообще не пригласили участвовать в спасательной операции.

Это вполне объяснимо. Хотя Джимми и научил меня обращаться с оружием, я ни в коем случае не эксперт, и у меня абсолютно нулевой опыт в перестрелках. От меня было бы мало толку, как бы я ни настаивала.

Бен и Грета даже пытались уговорить меня описать им его местоположение, чтобы я могла остаться в доме — они были встревожены, потому что прекрасно понимали, что Джимми хотел бы, чтобы я оставалась там, где безопасно — но я была так измучена, взволнована и задыхалась, что не смогла выдавить из себя никаких внятных объяснений.

Так что я еду с ними, чтобы указывать дорогу, и обещаю, что буду держаться подальше, если дела не пойдут плохо и я не понадоблюсь для прикрытия. Бен, Грета, Амелия, ее отец и Сай Сантьяго находятся в кузове пикапа.

Мы вернем Джимми.

Просто чудо, что Мак и остальные оказались здесь в нужное время, и мы смогли воспользоваться их машиной для спасения. Иначе это заняло бы у нас гораздо больше времени, и мы могли бы опоздать.

Луна все еще ярко сияет на небе, и, слава богу, пока мы едем, я вспоминаю ландшафт, так что могу дать соответствующие указания, как найти Джимми.

Я так нервничаю из-за того, что нас ждет, что не могу унять дрожь, но никто из сидящих в машине не проявляет ни малейшего беспокойства. Кэл напряжен и молчалив, но, очевидно, это его обычное поведение. Рэйчел спокойна и деловита, а Мак расслаблен и подбадривает меня, говоря, что цифры звучат многообещающе и что у плохих парней не было времени вызвать подкрепление, и что Джимми знает, что делает, так что, вероятно, он сможет продержаться.

Это помогает, но недостаточно. Плохих парней было больше, чем те трое во внедорожнике, и я понятия не имею, что с ними случилось. Возможно, они уже нашли Джимми.

В любом случае, ничто не поможет мне, пока я сама не увижу, что Джимми жив.

— Ты никогда раньше этого не делала? — спрашивает Мак после того, как я велю Кэлу обогнуть большую группу деревьев и подняться на поросший травой холм. Я почти уверена, что оставила Джимми в долине за ним.

— Что не делала? — после длительных физических нагрузок мне все еще трудно сосредоточиться, и в горле першит. — Не бывала в перестрелке?

— Да.

Я качаю головой.

— Я никогда не делала ничего подобного. Я даже не знала, как стрелять из пистолета, пока Джимми не научил меня в начале этого года. Я довольно бесполезна.

— Неправда, — глаза Мака темные и добрые. — Ты проделала весь обратный путь в рекордно короткие сроки и все еще держишься молодцом. Чертовски впечатляюще.

Я неуверенно улыбаюсь ему.

— Спасибо, что сказал это. Но я гарантирую, что, когда мы доберемся туда, от меня не будет никакой помощи.

— Все в порядке. Ты просто пригнись к полу и не высовывайся. Не выходи и не делай глупостей. Если дела пойдут плохо, нам понадобится твоя помощь. Но я не думаю, что до этого дойдет.

Надеюсь, что нет. Я молча молюсь всем, кто может услышать, чтобы этого не случилось.

— Я думаю, это место как раз за этим холмом, — говорю я Кэлу.

Я очень надеюсь, что не повела всех в совершенно неверном направлении.

Но нет. Как только мы поднимаемся на холм, в поле зрения появляется джип со спущенной шиной, именно там, где я его оставила.

Но больше ничто не выглядит по-прежнему.

Там гораздо больше людей, расположенных с разных сторон, и все они стреляют по внедорожнику.

Джимми все еще находится в задней части салона, но, должно быть, ему в какой-то момент удалось выбраться, чтобы забрать оружие у трех человек, чьи тела сейчас валяются на траве. У него штурмовая винтовка, и он то и дело высовывается из-за задней дверцы, чтобы выстрелить в нападающих на него людей.

Он все еще жив. Это мое первое четкое осознание.

Но его превосходят численностью примерно в десять раз.

Остальная часть группы, которая первоначально напала на нас на дороге, должно быть, следовала за нами пешком. Они достигли этого места прежде, чем мы смогли добраться до них, и рассредоточились вокруг, заняв защищенные позиции за разными деревьями и одним большим валуном. Должно быть, они прибыли совсем недавно, потому что Джимми не смог бы долго противостоять такому количеству людей.

Я бежала недостаточно быстро.

За те пять секунд, что у меня уходят на то, чтобы осознать все это, мое тело начинает трястись еще сильнее.

— Ложись, — бормочет Мак, сдвигая ноги вбок, чтобы мне было удобнее. — Ты останешься здесь, пока кто-нибудь не позовет тебя на помощь.

— Окей, — мой ответ похож на бульканье, и я присаживаюсь на корточки рядом с большими рабочими ботинками Мака.

Из-за того, что я свернулась калачиком на полу, я не вижу, что происходит. Я ничего не вижу, и это настоящая пытка.

Кэл жмет на газ. Затем машина останавливается со странной серией рывков и толчков. Я гадаю, может, он намеренно врезался во что-то.

Или в кого-то.

Я понятия не имею. Все, что я знаю — это то, что все остальные выпрыгивают из грузовика, и ночь наполняется оглушительными выстрелами. Один за другим.

Джимми в реальной опасности. Все эти люди — многие из них мне очень дороги — в реальной опасности.

А я беспомощно скорчилась на полу пикапа.

Мне отчаянно хочется выглянуть и посмотреть, что происходит, но я сопротивляюсь глупому порыву. Это подвергло бы меня опасности. Это сделало бы меня возможной мишенью и отвлекло бы внимание остальных.

Последнее, что им нужно — это беспокоиться о том, что я могу пострадать.