Если он снова начнет работать, я буквально закричу.

К моему облегчению, он встряхивает руками и, наконец, поворачивается к дому.

Я не уверена, видит он меня или нет, но по мере приближения его шаг ускоряется.

Я стою и наблюдаю за ним, стараясь не слишком бросаться в глаза.

Когда он оказывается достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его лицо, я могу сказать, что его взгляд прикован ко мне. Он движется в моем направлении большими быстрыми шагами. Однако, прежде чем поравняться со мной, он резко сворачивает в сторону.

Я возмущенно фыркаю, хотя почти сразу понимаю, что он направляется к дождевой бочке, чтобы побрызгать водой на руки.

Я наблюдаю, как он быстро и неаккуратно вытирается. В итоге вся его футболка оказывается в воде. В сочетании с потом вода пропитывает ткань насквозь. На улице нет полотенец, поэтому он не может вытереться. Он просто отряхивается, как мокрая собака, а затем разворачивается, чтобы направиться обратно ко мне.

Джимми не улыбается, и я тоже.

— Как вовремя ты пришел, — говорю я. В моем тоне больше язвительности, чем я когда-либо использовала. Обычно я не резкий и нахальный человек, но сейчас я определенно разозлилась. — Я подумала, что ты, возможно, будешь работать на протяжении всего ужина.

Он не отвечает. Никак не реагирует на мои слова. Когда он подходит ко мне, то хватает меня за руку и начинает тянуть за собой, направляясь направо.

— Что ты делаешь? — требую я, машинально следуя за ним. Он крепко держит меня за руку, но я не сомневаюсь, что могла бы вырваться. Я просто не хочу. — Ужин будет меньше чем через десять минут.

— Это займет не больше пяти, — хрипло произносит он.

— Что? Что происходит, Джимми? — он идет так быстро, что мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать от него. — Если ты чего-то хочешь, мог бы говорить как цивилизованный человек, а не тащить меня за собой, как какой-то пещерный неандерталец. Я ждала тебя снаружи, вместо того чтобы хорошо проводить время внутри со всеми остальными, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это…

Мою долгую возмущенную речь прерывает Джимми, который разворачивает меня так, что я прижимаюсь спиной к стене пристройки, где хранится все оборудование. Он берет мою голову обеими руками и несколько секунд пристально смотрит на меня, потом наклоняется и крепко целует.

Он целует меня не так уж часто. С того самого первого поцелуя, когда я сидела у него на коленях после моего нервного срыва, он иногда это делает. Обычно, когда он он мягкий и расслабленный после секса, но иногда и не в постели. Поцелуи с самого начала никогда не были частью наших отношений, и мы до сих пор почти не делаем этого.

Мне очень нравится, когда он целует меня, но я бы и не подумала жаловаться на отсутствие этого. Поцелуи связаны с романтикой, а это не то, что происходит между нами. Я всегда была полна решимости не лгать себе и не строить надежд на основе надуманных иллюзий.

То, что есть у нас с Джимми — это хорошо, но это не любовь. И это нормально. Так и не должно быть.

Поэтому, само собой, мы не часто целуемся.

Сейчас его поцелуй по-настоящему удивляет меня. Он глубокий, крепкий и требовательный, и его язык проникает мне в рот. Мои губы автоматически приоткрываются, а руки обвиваются вокруг его шеи. Мое сердце колотится так громко, что это нервирует. Я уверена, что Джимми должен это слышать.

Ему приходится сильно наклоняться, чтобы дотянуться до моего рта, так как он немного выше меня. Для меня это нормально, но, должно быть, Джимми неудобно, потому что вскоре он хватает меня за ягодицы и приподнимает, прижимая к стене на более удобной для него высоте.

Это движение еще больше выводит меня из равновесия. Я обхватываю его ногами скорее из чувства самосохранения, чем в качестве какого-либо намеренно сексуального движения. Сегодня я надела одну из своих длинных хлопковых юбок, потому что хотела выглядеть привлекательно для Джимми, поэтому мне приходится неловко подбирать ее, чтобы скрестить ноги.

Он издает голодные звуки во время поцелуя. От него пахнет грязью и потом, но почему-то это не так неприятно, как должно было бы быть.

Он грубый. Естественный. Почти примитивный. И что-то внутри меня хочет этого.

Джимми тяжело дышит, когда наконец прерывает поцелуй. Я безмолвно смотрю на него, мои щеки пылают, а губы настолько чувствительны, что, возможно, даже распухли.

— Что… что ты делаешь?

— А ты как думаешь? — его голос ниже и хриплее, чем обычно.

— Но… но ужин…

— Мы управимся всего за несколько минут.

По какой-то причине это заставляет меня хихикнуть.

Выражение его лица немного смягчается, когда он смотрит на меня. Он все еще прижимает меня к стене и, должно быть, совершенно вымотан после целого дня тяжелой работы, но мой вес, похоже, не является для него проблемой.

— Ты действительно хочешь заняться сексом прямо здесь, за сараем? Что, если нас кто-нибудь увидит?

— Ты сказала, что все ужинают внутри.

— Так и есть. Я думаю, мы можем, если это будет быстро. Как нам следует…?

И снова мои слова обрываются из-за резких действий Джимми. Он ставит меня на ноги, стаскивает с меня трусики и расстегивает свои джинсы, доставая член из боксеров.

— О! — мои глаза широко распахиваются, и я так взволнована, что едва могу перевести дыхание. Я никогда раньше не видела Джимми таким — на грани самообладания.

— Тебе нужны предварительные ласки?

Я качаю головой. Волна ощущений отразилась на моем теле. Может, я и не такая влажная, какой становлюсь, когда у него есть время для длительной прелюдии, но я определенно достаточно влажная для комфортного секса.

— Придержи юбку.

Я делаю, как он говорит, и подтягиваю ее к бедрам.

— Теперь раздвинь ноги еще немного.

Когда я меняю позу, он сгибает колени так, чтобы оказаться у моего входа, а затем прижимает меня к стене, постепенно входя в меня.

Это так сильно, так неожиданно, хотя я и знала, что это произойдет. Он такой большой и крепкий, он внутри меня, и я тяжело дышу, обхватывая его ногами и держась за его шею.

Джимми прижимает меня к стене здания, и это не совсем удобно. Его прикосновение к моей коже кажется грубым даже через ткань одежды, и я чувствую этот напор, когда он делает свой первый толчок.

Но мне все равно. Я пребываю в странной, первобытной эйфории, и я хочу, чтобы она унесла меня прочь.

— Бл*дь, — бормочет Джимми, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи и двигая бедрами в быстром, первобытном ритме. — Бл*дь, детка. Мне это нужно. Мне нужно… — его слова прерываются долгим хриплым стоном, когда я начинаю сжимать его в порыве энтузиазма.

Я не стону, но издаю странные тихие всхлипы при каждом толчке. У меня перед глазами все расплывается, а голова переполнена. Я выведена из равновесия, ошеломлена и нахожусь во власти стольких эмоций и ощущений, что мир кружится вокруг меня.

— Так хорошо, — бормочет Джимми, когда к нему возвращается способность говорить. Его движения становятся все быстрее и жестче. — Ты уже такая тугая для меня. Тебе это тоже было нужно. Ведь так? Ведь так?

В конце концов, у меня наверняка останется синяк на спине, но сейчас мне все равно. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо, как сейчас.

— Да. Да! Джимми, да! — вот и весь мой словарный запас на данный момент.

— Ты собираешься кончить для меня, детка?

— Д-да! — я чувствую, что кульминация уже близка. Моя киска трепещет в предвкушении, и я напрягаюсь и зажмуриваю глаза в попытке достичь ее. — Джимми, мне это нужно.

Он хрипло стонет, и звук каким-то образом вторит его движениям. Он толкается в меня, пока напряжение в моем центре наконец не достигает пика.

Я открываю рот в бездыханном крике, когда оргазм захлестывает меня. Джимми кончает сразу после этого, в последний момент вытаскивая свой член и зажимая его между нашими телами, когда достигает кульминации. Он подавляет свой возглас разрядки, уткнувшись в мое плечо.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Мое тело гудит от удовольствия, а еще оно ноет и дрожит, и Джимми осторожно ставит меня на ноги. Мне приходится прижаться к нему, чтобы колени не подогнулись.

Мы стоим так с минуту, пока не переводим дыхание и не восстанавливаем равновесие. Затем я поправляю юбку, а он засовывает свой член обратно в боксеры и застегивает молнию на джинсах.

Я хихикаю, внезапно смутившись. Я понятия не имею, почему это произошло и что это может означать.

Джимми улыбается и гладит мою горячую щеку костяшками пальцев.

— Я думала, ты будешь измотан после всей этой работы, — наконец говорю я.

— Я правда устал. Но есть вещи поважнее, — он бросает на меня косой взгляд. — Я действительно скучал по тебе, Хлоя.

Я так счастлива, что ослепительно улыбаюсь ему.

— Я тоже скучала по тебе.

— Я думал, ты была раздражена тем, что я слишком долго не появлялся.

— О, — на мгновение растерявшись, я решаю, как подойти к этому вопросу. — Я была раздражена. Ты совсем не спешил, и я устала тебя ждать.

— Я пытался закончить ряд. Ненавижу оставлять что-то незаконченным.

— Я знаю, что ты это не любишь. Но все же… — я слегка фыркаю, в основном делая вид, что все еще цепляюсь за свои оскорбленные чувства.

— Мне нужно трахнуть тебя еще раз, чтобы доказать, как сильно я по тебе скучал? — он задает вопрос с дразнящим рычанием.

Это работает. Я снова смеюсь. Джимми кладет руку мне на спину, и мы обходим пристройку и направляемся к задней двери главного дома. Нам нужно вести себя как обычно, когда мы пойдем ужинать, иначе кто-нибудь заподозрит, что мы только что сделали.

Мы оба умываемся, прежде чем присоединиться к остальным. Джимми запачкал меня грязью и потом, и это больше не подпитывается той примитивной спешкой, поэтому я хочу смыть с себя все.

Ужин проходит хорошо. Мы болтаем с остальными, и никто не произносит ни слова, намекающего на то, что они подозревают, что мы улизнули, чтобы заняться сексом.

Я в хорошем настроении, когда ужин заканчивается и мы с Джимми идем домой.

У меня нет причин для недовольства.

Джимми возвращается домой, и он признался, что скучал по мне. Он ясно дал понять, как сильно. И, возможно, маленький неуверенный голосок внутри меня вынужден признать, что главное, чего ему, похоже, не хватало — это секса (это то, на чем он сразу сосредоточился, это то, что ему нужно было сделать), но это все равно не означает ничего проблематичного.

Конечно, главное, чего ему не хватает из наших отношений — это секса. Это одна из главных вещей, которые я ему предлагаю. Ну, и ведение домашнего хозяйства. Он заботится обо мне. Он хочет защитить меня. Я действительно ценна для него. И он скучает по мне, когда мы в разлуке.

На самом деле я скучала по нему не из-за этих вещей — причины были глубже, интимнее — но в конечном счете это не имеет значения. Мы оба получили от этого соглашения то, что хотели. У нас все сложилось — даже лучше, чем мы могли себе представить — и я не собираюсь все портить, ожидая чего-то, чего никогда не произойдет.

Мне не светит романтика, и это нормально. Это никогда не было самым важным. Мы и без этого можем построить отношения, которые будут приносить удовлетворение и продлятся всю жизнь.

Так что я буду счастлива с тем, что у меня есть.

Глава 12

Две недели спустя я просыпаюсь и чувствую себя больной.

Ни жара, ни боли, ничего изнуряющего — просто легкое головокружение и тошнота, достаточные для того, чтобы чувствовать себя отвратительно.

Вероятно, я съела что-то нехорошее. Хотя я стараюсь быть как можно более осторожной, у нас нет таких мер по защите пищевых продуктов и санитарии, которые были распространены в старом мире, поэтому нет ничего необычного в том, что люди заболевают от того, что они съели.

В прошлом месяце шестидесятилетняя женщина умерла после того, как ей стало очень плохо из-за употребления в пищу мяса, которое начало портиться.

Я не считаю, что ела что-то опасное. На самом деле, на этой неделе я ела точно то же, что и Джимми. Но иногда микробы поражают разных людей по-разному. Я не настолько больна, чтобы оставаться в постели, поэтому стараюсь не обращать внимания на тошноту.

На этой неделе Джимми работал как проклятый в нашем собственном саду, пытаясь справиться с самыми тяжелыми задачами, прежде чем его позовут помогать в другом месте. У нас есть зелень, картофель, морковь, спаржа, зеленый лук, сельдерей, пряные травы и даже несколько томатов на самом солнечном месте. Он пробовал садить и другие овощи, но в лесу, где мы живем, слишком много тени, чтобы выращивать те культуры, что любят солнце.

Грета немного обучила меня и снабдила необходимыми припасами, чтобы я могла консервировать некоторые наши продукты, так что зимой нам не придется полагаться только на наших соседей в плане овощей. Но это сложно и вызывает стресс, потому что я все еще не очень уверена в этом процессе. Вчера Джимми привез большие партии спаржи и помидоров. Мы не успеем их съесть, пока они не испортились.

Сегодня я постараюсь законсервировать как можно больше спаржи, чтобы она не пропала даром.

При виде большой корзины с овощами на кухонном полу мне становится еще хуже, чем раньше. Мой желудок скручивает, и я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем взбить пару яиц на завтрак Джимми. Я сама на всякий случай сегодня утром ограничусь одними тостами.

Когда Джимми возвращается с улицы, от него пахнет лесом и утренним воздухом. Сейчас уже достаточно тепло, и он снял фланелевые рубашки и надел только старую черную футболку и джинсы.

Он хмурится, когда моет руки.

— Ты в порядке?

Я не уверена, что такого он во мне увидел, что заставляет его спрашивать. Он едва смотрит на меня.

— Да. Я в порядке. Как дела у Босса сегодня утром?

Одна из наших кур шумная и властная и всегда пытается руководить другими. Мы прозвали ее Босс, а вчера она была тихой и вялой, что меня очень беспокоило.