— Да. Я в порядке. Как насчет тебя?

— Я нормально, — он не перестает пялиться на меня, и это действует мне на нервы. Но сегодня я решила быть лучше, поэтому не собираюсь выражать никакого нетерпения или раздражения.

Я нахожу футболку и натягиваю ее, прежде чем умыться и почистить зубы.

Джимми действует мне на нервы, продолжая сидеть и пялиться на меня, но я не обращаю на это внимания и вытираю лицо полотенцем.

— Ты все еще злишься на меня? — наконец спрашивает он.

Я замираю на полпути, натягивая джинсы. Я теперь ем намного больше, потому что немного набрала вес. Мои джинсы стали теснее, чем раньше.

— Конечно, я не злюсь.

— Реально?

— Да, реально. А ты все еще злишься?

— Я не… — он обрывает протест, которому я явно не поверю. — Я не злюсь.

— Ладно, хорошо, — расстройство и растерянность все еще сжимаются в тугой комок внутри меня, но я отказываюсь поддаваться этим чувствам. Я выдавливаю из себя еще одну милую улыбку. — Прости, что вчера я была капризной и упрямой.

Его брови сходятся на переносице.

— Прости, что это прозвучало грубо и задело твои чувства. Ты хочешь еще поговорить об этом?

Я действительно хочу поговорить об этом. Все внутри меня хочет взорваться от этого. Выплеснуть все это наружу. Но я точно знаю, что если снова начну этот разговор, то стану спорить, чтобы донести свою точку зрения. Я расстроюсь, когда он меня не послушает. Все превратится в ту же неразбериху, что и вчера.

А этого мне нужно избегать.

— Нет, и так нормально, — я натягиваю толстовку, потому что в комнате прохладно. Поскольку ночи в последнее время стали теплее, Джимми не стал поддерживать огонь в дровяной печи всю ночь. — Я в порядке. Если только ты больше ничего не хочешь сказать?

Он смотрит мне в глаза, но, очевидно, не находит там того, что ищет. Он отводит голову в сторону, хмуро уставившись в стену.

— Хорошо, — говорю я, выдавливая из себя еще одну улыбку. — Здесь холодно, так что я разожгу огонь. Я подожду, пока ты встанешь и соберешься, и тогда пойду в туалет.

Бегство на кухню приносит облегчение. Я подбрасываю полено и разжигаю огонь в печи. Через несколько минут появляется Джимми, уже одетый, и ждет в дверях, пока я иду в уборную.

Он занимается своими делами. На завтрак я готовлю яичницу-глазунью с остатками ветчины. За едой мы обсуждаем планы на день. Сегодня я пойду с Джимми к его родителям, а завтра он останется дома, чтобы я могла наконец заняться накопившейся стиркой.

Мне все еще кажется, что это неправильно. Я по-прежнему уверена, что Джимми слишком остро отреагировал на случайный, непредсказуемый инцидент. В этом нет абсолютно никакого смысла, если я хоть как-то собираюсь выполнить все свои обязанности здесь.

Но он ясно дал понять. Это его решение.

И мне приходится с этим мириться.

Может быть, я к этому привыкну. Может быть, это не всегда будет злить меня так, как сейчас.

Я мою посуду, протираю раковину и стол. Затем я беру с собой одну из буханок хлеба. У меня остался запас с прошлой недели, потому что мы так много времени проводили у Карлсонов, и она зачерствеет, прежде чем мы успеем ее съесть.

Я готова одновременно с Джимми, и мы отправляемся на ферму его родителей.

С трудом я нахожу легкие темы для разговора во время ходьбы. Он немного скованный, но отвечает, когда того требует беседа, так что, по крайней мере, сегодня лучше, чем вчера.

Сегодня у Греты день выпечки, поэтому я помогаю ей и Пауле на кухне.

Лаура работает на улице с мужчинами. Я не уверена, чем именно она занимается, но она явно сильнее и компетентнее меня. Она способна помочь так, как не могу я.

Джимми, возможно, был бы счастливее, если бы выбрал ее.

Впервые с тех пор, как я переехала к нему, я почувствовала неуверенность в себе из-за Лауры. Это раздражает меня. Это мучает меня часами, даже когда я стараюсь не поддаваться этому чувству.

С тех пор как мы с Джимми вместе, у него все было хорошо. До воскресенья он был вполне доволен мной. Нет причин предполагать, что он предпочел бы другую женщину. Ему просто не понравилось мое вчерашнее отношение, и я могу это исправить.

Обычно я люблю процесс выпечки, но утро все равно тянется бесконечно долго. В какой-то момент Грета заводит со мной ободряющую беседу о том, что, несмотря на моральную травму, полученную в результате нападения, я со временем снова научусь оставаться одна.

Как будто кто-то сдирает с меня кожу. Она считает, что проблема во мне, что я слишком напугана, чтобы оставаться дома один. Вчера я попыталась ее переубедить, но, очевидно, ничего не вышло.

Сегодня я даже не пытаюсь. Джимми это может разозлить, и я твердо намерена больше так не поступать.

Поэтому я все это проглатываю.

Жизнь не всегда справедлива. На самом деле, она почти никогда не бывает такой. Справедливая расплата случается редко, и в любом случае это не самое важное.

Мне нужно выжить. Мне нужно безопасное место в этом мире. Джимми — мой единственный достойный вариант, поэтому его счастье должно быть моим приоритетом.

У меня было с ним четыре действительно хороших месяца. Нет причин, по которым я не могу вернуться к такому. Все, что мне нужно сделать — это преодолеть данное препятствие.

Сегодня они заканчивают работу в полях к середине дня. Грета хочет, чтобы мы остались на ужин, но Джимми говорит, что нам нужно поработать дома.

Во всяком случае, мне.

Сегодня день недели, когда я всегда мою уличный туалет, так что у меня будет время сделать это, когда мы вернемся. Так у меня не накопится еще больше домашних дел.

Когда мы возвращаемся домой, Джимми такой невероятно грязный, что я спрашиваю, не хочет ли он принять ванну.

Он выглядит удивленным моим предложением, но не может отрицать тот факт, что он грязный. Он соглашается и втаскивает ванну, чтобы я могла начать наполнять ее, пока он выходит на улицу проверить кур и свиней. Они отнюдь не довольны нашим постоянным отсутствием в последние пару дней.

Я беру ведро, моющее средство и щетку и иду убирать в туалете, пока Джимми принимает ванну.

Когда я возвращаюсь после того, как относительно быстро навожу порядок в туалете, он уже закончил и лежит, растянувшись на диване, в одном полотенце вокруг талии.

Глаза Джимми закрыты. Он измучен.

Работа, которую он выполняет со своим отцом, намного тяжелее, чем большая часть работы, которую он делает здесь.

Мое сердце слегка сжимается, когда я смотрю на него сверху вниз. Последнее, что ему нужно — это терпеть мое упрямство. Мне нужно лучше его поддерживать.

Неудивительно, что последние несколько дней он был недоволен.

— Ты в порядке? — бормочет Джимми, даже не открывая глаз. Должно быть, он каким-то образом почувствовал, что я стою здесь и смотрю на него сверху вниз.

— Да. Хочешь, я принесу тебе какую-нибудь одежду?

— О. Да. Конечно. Спасибо.

Когда я возвращаюсь, он все еще развалился на диване, но его глаза открыты, так что он может видеть, что я делаю. Большая часть его одежды грязная, поскольку стирка затянулась, но я нашла его старые серые спортивные штаны, которые он носит только дома, и старую футболку с футбольным логотипом и дырой в шве на рукаве.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он мягче и настойчивее, чем раньше. Он снова пытается заглянуть мне в душу. Он просто не хочет останавливаться.

— У меня все хорошо, — я улыбаюсь ему, внезапно вдохновляясь. Я тянусь к его полотенцу и осторожно разматываю его, отводя ткань от его таза.

Он не возбужден, когда я разворачиваю полотенце, но к тому времени, когда я опускаюсь на колени рядом с диваном и тянусь к его члену, он начинает твердеть.

— Что ты делаешь? — он слегка ерзает на диване.

— А как ты думаешь? — я поглаживаю и сжимаю его, пока он не становится твердым в моих руках. Затем я опускаю голову, чтобы провести губами по его головке.

Он протяжно и низко стонет, двигая бедрами.

— Хлоя, детка. Ты уверена? Ты действительно хочешь? — он обрывает вопрос, когда я начинаю усердно сосать.

Его член заполняет мой рот. Все его мышцы напрягаются, когда я втягиваю щеки и ритмично покачиваю головой. Он берет мою голову обеими руками и удерживает ее на месте, слегка приподнимая и опуская, пока я тружусь.

Я довольна, взволнована и испытываю глубокое облегчение, когда его тело реагирует так, как всегда. Теперь он начинает толкаться, непроизвольно слегка дергаясь и теряя контроль.

Он так увлекается этим. Он безудержно стонет и кряхтит, становясь все громче и громче по мере приближения к кульминации. Я доставляю ему невероятное удовольствие, и это дарит мне глубинное удовлетворение.

Когда Джимми, наконец, достигает пика, он хрипло вскрикивает и вцепляется пальцами в мои волосы. Его член подергивается, пока он переживает разрядку. Вместо того, чтобы вынуть его изо рта, я позволяю ему кончить мне в рот, сосредоточившись, чтобы я могла проглотить его сперму, не подавившись ею.

У меня неплохо получается. Он тяжело дышит, безвольно откидываясь на спинку дивана. Он все еще не отпускает мою голову. Кончики его пальцев гладят меня по голове.

— Так хорошо, — бормочет он. — Ты такая хорошая. Ты делаешь мне так приятно.

Это поощрение окатывает меня горячей волной удовольствия.

Джимми небрежно придерживает мой конский хвост, когда я выпрямляюсь, раскрасневшаяся и немного взволнованная.

— Спасибо, — хрипло произносит он, протягивая руку вперед и обхватывая мой подбородок. — Спасибо, что делаешь это для меня.

— Не за что. Мне нравится это делать, — взволнованная тем, что между нами все возвращается на круги своя, я встаю, чтобы унять дрожь в коленях. Придя в себя, я встаю с дивана и направляюсь на кухню. Мне нужно начать готовить ужин.

— Эй, — говорит Джимми с недовольством в голосе. — Куда ты идешь?

— Время близится к ужину. Что-то не так?

— Да, что-то не так. Ты не позволишь мне позаботиться о тебе в ответ?

Мои глаза драматически распахиваются, а лицо вспыхивает еще сильнее.

— О. Я и не осознавала…

— Ты думала, я не захочу позаботиться о тебе?

— Нет, нет! Не в этом смысле. Ты просто не обязан делать что-то для меня прямо сейчас. Я имею в виду, я в порядке. Я просто хотела сделать это для тебя.

Джимми садится, натягивая спортивные штаны и футболку, которые я принесла для него ранее. Он дышит быстро и хрипло и сердито смотрит на меня.

— Значит, ты даже не дашь мне шанса?

Я снова все испортила. Я понятия не имею, почему и как я продолжаю это делать. Всего минуту назад Джимми был таким мягким и расслабленным, но сейчас он снова по-настоящему расстроен.

— Прости. Дело не в том, что я не хотела давать тебе шанс. Я просто не осознавала… Я имею в виду, я хотела… Ты устал. У тебя был тяжелый день. Тебе действительно не обязательно утруждаться.

— Ты все еще думаешь, что я эгоистичный засранец, который хочет только брать и брать у тебя, — говорит он почти шепотом. — Ведь так?

— Нет! Конечно, я так не думаю! Я никогда так не думала.

— Тогда почему ты ведешь себя так, будто мне придется утруждаться, делая что-то для тебя? Почему ты не думаешь, что я хочу это сделать?

У меня нет ответа для него. У меня кружится голова, колени и руки откровенно дрожат, и я так растеряна и ошеломлена, что не могу вымолвить ни слова.

Он пододвигается к краю дивана и наклоняется ко мне.

— Скажи мне правду, Хлоя. Обещай, что скажешь мне правду.

Я поспешно киваю, потому что у меня все еще перехватывает горло.

— Ты притворялась со мной? Разве я плохо старался доставить тебе удовольствие в постели?

— Нет! — я так потрясена этим вопросом, что ответ вырывается сам собой. — Нет!

Напряжение на его лице немного спадает, но не уходит полностью.

— Так ты кончала по-настоящему?

— Да! Я всегда кончала по-настоящему. Ты всегда хорошо заботился обо мне в постели.

— Есть ли еще какая-то причина, по которой тебе не нравится, когда я доставляю тебе удовольствие? — он больше не выглядит таким обиженным. Это больше похоже на пристальный, изучающий взгляд.

— Мне это нравится! Мне всегда нравилось.

— Тогда в чем, черт возьми, проблема? — спрашивает Джимми более уверенным тоном. — Почему ты всегда пытаешься отсосать у меня и сбежать?

— Я не пытаюсь сбежать, — я тру лицо, потому что мой мозг все еще работает не на полную мощность, и мне нужно это прямо сейчас. — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, как сильно я… Я ценю тебя. Мне нравится доставлять тебе удовольствие.

В комнате повисает напряженная тишина. Затем:

— И тебе никогда не приходило в голову, что я могу чувствовать то же самое?

Я замираю. Совершенно неподвижная. Потому что правда очевидна для меня и, вероятно, для него.

Мне никогда не приходило в голову, что он может чувствовать то же самое по отношению ко мне. Что он может ценить все, что я для него делаю — жизнь, которую мы ведем вместе — и стараться изо всех сил выразить это. Хотеть доставить мне удовольствие, не ожидая ничего взамен.

Я точно знаю, каково это, когда я хочу доставить ему удовольствие, а он мне не позволяет. Когда он отвергает меня.

Я сама того не замечая, поступаю так с ним.

— Прости, — наконец шепчу я. — Мне так жаль, Джимми. Я не… Я и не подозревала, что ты… ты чувствуешь такое.

— Ну, именно это я и чувствую.

— Окей. Мне действительно жаль. Ты так усердно работаешь, заботясь о нас и помогая своей семье и всему обществу. Я вижу, как усердно ты всегда трудишься. Я просто не хотела нагружать тебя лишней работой.

К моему удивлению, выражение его лица меняется, и Джимми издает тихий фыркающий смешок.

Я тоже хихикаю — скорее в ответ на смену его настроения, чем на что-либо еще.

— Ты понял, что я имею в виду.

— Да. Я понял, — он приглаживает бороду и откидывается на спинку дивана. — Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Все это время ты считала себя обузой.