Еда почти готова, когда Джимми появляется снова, одетый в свои старые серые спортивные штаны и тонкую белую футболку. Его волосы и борода мокрые, так что он, должно быть, практически окунулся в воду с головой.

Он плюхается на стул за столом.

— Пахнет потрясающе.

— Сегодня днем поймала рыбу. Она была довольно приличных размеров.

Раскладывая еду по тарелкам, я не могу не гордиться собой. Я поймала эту рыбу. Почистила ее и вытащила кости. Нарезала на филе. И приготовила.

Все сама.

Четыре месяца назад я и подумать не могла, что сумею приготовить что-то подобное.

Джимми откусывает первый кусочек и бормочет:

— Вкуснятина, — затем он продолжает издавать голодные, одобрительные звуки, пока ест. Я положила ему рыбы в два раза больше, чем себе, но он быстро ее съедает, и в итоге я отдаю ему последний кусочек со своей тарелки.

Закончив, он откидывается на спинку стула, закрывает глаза и потирает голову кончиками пальцев.

Он действительно устал. Я вижу это по его лицу, по опущенным плечам, по тяжести всех его движений.

Он на ногах с рассвета, даже присесть толком не было возможности.

— Спасибо, что подождала меня, — говорит Джимми через минуту, выпивая второй стакан воды, который я ему налила.

— Не за что. Я рада, что ты добрался домой. Тебе обязательно возвращаться и продолжать работать завтра?

Он качает головой.

— Не раньше ужина.

— Окей, хорошо. Что ж, завтра ты можешь расслабиться. Тебе нужно отдохнуть после того, как ты так усердно работал на этой неделе.

— Все нормально, — он все еще потирает голову. — Работы было не так уж и много.

Я совершенно не согласна с этим утверждением, но не высказываю его вслух. Похоже, у него нет сил даже на непринужденную беседу, не говоря уже о бесполезном споре о том, усердно ли он работал на этой неделе или нет.

Когда я поднимаю взгляд от своей пустой тарелки, Джимми наблюдает за мной. Его взгляд прикован к моему лицу, но я не могу прочесть его выражение, поэтому не знаю, о чем он думает.

— Что ты делала сегодня? — спрашивает он наконец.

— Испекла хлеб. Порыбачила. Вымыла голову.

— Должно быть, именно поэтому сегодня все такое красивое, сверкающее и славное, — выражение его лица смягчается.

Удивленная, я провожу рукой по волосам, понимая, что они все еще распущены, а не собраны в мой обычный хвост. Чувствуя необъяснимую застенчивость, я улыбаюсь ему, прежде чем встать и убрать тарелки.

— Хорошо, — говорит он с громким выдохом. — Я должен позаботиться о животных.

— Я могу сделать это сегодня вечером, — говорю я, стоя у раковины. — Ты устал. Иди приляг, а я позабочусь о них.

— Нет. Я в порядке. Тебе и так пришлось убирать тот бардак, который я здесь устроил.

Прежде чем я успеваю возразить, он выходит через заднюю дверь.

Я качаю головой, пока мою посуду, а затем сметаю грязь с прихожей и более светлый след от нее, ведущий в спальню. Я беру его ботинки и выношу их на улицу, чтобы стереть с них как можно больше засохшей грязи, чтобы он не оставлял повсюду следы.

Когда Джимми возвращается, я убираю их в спальню.

— Я закончил снаружи и запер все, кроме задней двери, — говорит он, снимая футболку и спортивные штаны и падая на кровать в одних боксерах.

После того, как я выхожу из туалета, я запираю дверь и задвигаю дополнительный засов, чтобы еще больше защититься от проникновения посторонних.

Затем я возвращаюсь в спальню, чтобы умыться и раздеться.

Джимми наблюдает за мной, пока я делаю свои вечерние дела, и его взгляд, полный измученного голода, скользит по мне, когда я, обнаженная, подхожу к кровати. Я пока не выключаю фонарь, потому что ему нравится, когда он все видит.

Мне приходится перелезть через него, чтобы добраться до своей половины кровати. Затем я сбрасываю с него одеяло и стягиваю нижнее белье с его наполовину затвердевшего члена.

Он проводит пальцами обеих рук по моим волосам, удерживая мою голову, когда я опускаю ее ему на пах.

Он почти полностью возбужден, когда я провожу губами по всей его длине, и он растет и твердеет, когда я делаю первые несколько посасываний.

Он издает громкий, хриплый выдох и удерживает мою голову там, где ему хочется. Твердо, но не напористо. Нежное прикосновение, от которого моя киска всегда сжимается.

Я стала лучше делать минет, потому что у меня было много практики. Я делаю ему минет почти каждый день. Теперь я могу взять в рот побольше его, и мои зубы уже не мешают, как раньше.

От него пахнет мылом с примесью грязи и пота. Это знакомый, естественный запах, от которого у меня всегда все внутри замирает.

Его голова приподнята с подушки, и Джимми смотрит на меня сверху вниз, пока я доставляю ему удовольствие. Он направляет движение моей головы и приподнимает бедра навстречу моим ласкам легкими, неглубокими толчками.

— О, черт, Хлоя. С тобой мне всегда так чертовски хорошо.

Я просовываю руку под подбородком, чтобы найти и помассировать его яйца. Ему это нравится. И ему нравится, когда я поглаживаю чувствительное местечко за ними.

Сегодня вечером, когда я это делаю, он издает громкий возглас. Его бедра дергаются, а член содрогается у меня во рту. Я убираю губы, чтобы он мог кончить мне на грудь.

Мое тело горячее, раскрасневшееся и восхитительно пульсирующее, когда я выпрямляюсь и тянусь за полотенцем для рук, которое мы начали держать рядом с кроватью, чтобы вытирать его сперму с моей груди.

Когда он снова падает после оргазма, его тело обмякает, будто лишаясь костей. Он смотрит на меня тяжелым, удовлетворенным взглядом.

— Спасибо, — хрипит он.

— Всегда пожалуйста, — я улыбаюсь и поднимаюсь вверх по его телу. Джимми притягивает меня к себе, заключая в нежные объятия. — Похоже, сегодня тебе это действительно было нужно.

Моя голова покоится у него на груди, и я чувствую, как его сердцебиение замедляется, а дыхание становится глубже.

— Это правда, — бормочет он полусонным голосом. — Мне всегда это нужно.

Мне нравится прижиматься к нему, поэтому я не спешу шевелиться. Но в конце концов я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он крепко спит. Уже.

Я протягиваю руку, чтобы выключить фонарь, и накидываю одеяло ему на плечи. Затем поудобнее устраиваюсь на своей половине кровати.

Я лучше сплю, если перед этим испытываю оргазм, и Джимми обычно дарит мне хотя бы один. На самом деле, у меня уже лучше получается кончать от полового акта, так что иногда я получаю два или три оргазма.

Но он измотан. Он так усердно работал сегодня, и было бы нелепо ожидать, что он будет работать еще больше, чтобы подарить мне разрядку, прежде чем ему разрешат поспать.

Мне нравится заботиться о нем. Мне нравится доставлять ему удовольствие. Я не ожидала, что получу столько удовольствия от заботы о мужчине таким образом, но это действительно так.

И он тоже заботится обо мне.

Поскольку моя киска все еще пульсирует, и это отвлекает меня, я переворачиваюсь на бок, отворачиваясь от Джимми, и просовываю руку себе между ног. Я тру свой клитор круговыми движениями, мое дыхание учащается, а тело напрягается, пока я не достигаю быстрого оргазма.

После этого мне удается расслабиться. Я прислушиваюсь к глубокому дыханию Джимми рядом со мной. Затем наконец-то получается заснуть.

***

На следующее утро я настаиваю, чтобы Джимми не напрягался. Он занимается своими обычными утренними делами с животными, но в остальном по утрам он рыбачит, а днем дремлет. У меня тоже не так уж много дел, так что хватает времени почитать и отдохнуть, прежде чем мы отправимся к его родителям на обычную субботнюю встречу вечером.

Я действительно хорошо провожу время, общаясь с друзьями и наслаждаясь разнообразием блюд. Потом Джимми играет на гитаре, чтобы люди пели, и это всегда вызывает у меня легкое волнение.

Что он так хорош в этом. У него теплый, приятный голос, и он знает, что делает на гитаре.

И он мой мужчина.

На обратном пути я в хорошем настроении, настолько хорошем, что с трудом сдерживаю смех.

Джимми в своем обычном теплом, расслабленном настроении. Мне всегда нравится, когда он такой. Он не часто бывает холодным или отстраненным, но обычно сосредоточен на том, что нужно сделать в течение дня. Он всегда обсуждает наши расписания, или дает мне инструкции, как что-то делать, или следит за тем, чтобы мне не нужно было ни в чем помогать, но обычно он не говорит просто ради разговора. Иногда его что-то забавляет, но он не часто бывает в хорошем настроении или смеется. Ему нравится заниматься сексом, и он никогда не бывает эгоистичным в этом. Он серьезно относится к моим потребностям, но, похоже, это объясняется его сильным чувством ответственности, а не глубокой, неподдельной привязанностью.

Иногда, когда он ведет себя мягче, чем обычно, я осторожно расспрашиваю его о Мэри, или о первых годах после Падения, или об его чувствах… о чем угодно. Его отпор никогда не грубый, но это всегда отпор. Он прекращает разговоры еще до того, как они начнутся. Он просто не хочет открываться мне.

Все в порядке. Я никогда не ожидала, что он полюбит меня или что у нас будут нормальные интимные отношения. То, что у нас есть, начиналось и продолжается как сделка. Практическое соглашение. До сих пор это работало хорошо и, надеюсь, будет работать до тех пор, пока я не попытаюсь превратить это в нечто, чем это не является.

Джимми — хороший мужчина, который усердно работает, какую бы работу перед ним ни поставили. Одна из его обязанностей сейчас — заботиться обо мне, следить за тем, чтобы я была в безопасности, обеспечена и довольна. Он хорошо выполняет свою работу, и я ценю это. Я ценю его.

Я тоже хочу хорошо выполнять свою работу.

Мне повезло с Джимми. Крупно повезло. Найти такого мужчину, как он — это мечта, ставшая реальностью в нашем мире. Поэтому я не собираюсь принимать это как должное или тратить время на то, чтобы желать большего.

Кажется, сегодня вечером он не возражает против моего хихиканья и почти всю прогулку обнимает меня за талию. Ничто не портит мне настроения, пока на темном подъеме по склону холма, перед тем как мы войдем в лес, мы не встречаем двух парней, идущих нам навстречу.

Они выглядят опасными. Сомнительными. Неопрятными и с большим количеством оружия в руках.

Я придвигаюсь еще ближе к Джимми. Я не взяла с собой пистолет, так как не собиралась оставаться одна, но чувствую, что сейчас он мог бы мне пригодиться.

Джимми достает оружие и целится в приближающихся мужчин.

Они смотрят на нас, но не делают никаких угрожающих движений.

Когда они проходят мимо и скрываются из виду, я шепчу:

— Это те же самые парни, которых мы видели здесь несколько месяцев назад?

— Да, — голос Джимми звучит серьезно. Обеспокоенно. — Мне не очень нравится, что они все еще шныряют поблизости.

— Что мы можем сделать?

— Не знаю. Я поспрашиваю, не видел ли их кто-нибудь еще, — он бросает на меня взгляд сверху вниз. — Не броди здесь одна.

— Я никогда этого не делаю. Я никогда никуда не хожу, если тебя нет со мной.

— Хорошо.

— Может быть, они не так плохи, как кажутся. Они никогда не делали ничего сомнительного.

— Я знаю. Но все равно… мне как-то не по себе.

— Да. Согласна, — я стряхиваю с себя беспокойство и беру Джимми за руку, держась рядом, пока мы входим в лес и возвращаемся домой.

***

На следующее утро Джимми решает пойти на охоту, и я остаюсь одна.

Предполагалось, что это будет день отдыха, но Джимми сказал, что ему хочется чем-нибудь заняться, и он вернется до обеда. Он любит охоту, так что для него это скорее отдых, чем работа.

Нет никаких причин, по которым ему не стоило бы идти, так что я не обижаюсь на его уход.

Несколько часов я копошусь по дому, приводя в порядок вещи и занимаясь кое-какой починкой, а потом иду полежать на солнышке, чтобы расслабиться, поскольку утро выдалось необычно теплым для марта.

Когда я слышу движение в лесу, я предполагаю, что это возвращается Джимми. Я рада, что он отсутствовал недолго, и встаю, чтобы поприветствовать его.

Но из леса выходит не Джимми.

Это незнакомец. Мужчина. Большой и грубоватый на вид. Пугающий. Я не могу сказать наверняка, так как вчера вечером не присматривалась, но мне кажется, это один из тех парней, с которыми мы столкнулись, возвращаясь домой в темноте.

Я застываю, приподнявшись на одеяле, которое расстелила на крыльце. На мне длинная коричневая юбка и свободный белый топ. У меня нет пистолета или другого оружия поблизости. Или где-нибудь в пределах досягаемости.

Мужчина улыбается, когда видит меня.

— А вот и ты, — растягивает он слова. Как будто мы знакомы. — Я все гадал, где прячется такая горячая штучка.

Я сглатываю. Мой желудок скручивает. Я пытаюсь заставить свой мозг работать, так как я должна реагировать на очевидную опасность, но в голове пусто от страха и шока.

Мужчина подходит ближе, все еще выглядя расслабленным и опасным одновременно.

— Я увидел твоего мужика в лесу и решил, что это мой шанс.

Я чуть не задыхаюсь. У меня холодеют руки и ноги.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы подняться на ноги. Я оглядываюсь по сторонам, но поблизости нет ничего, абсолютно ничего, чем я могла бы защитить себя.

Джимми здесь нет. Он вообще не поблизости. Я могла бы закричать, но он меня не услышит.

Никто меня не услышит. Я совсем одна.

Единственный человек, который может хотя бы попытаться защитить меня — это я сама.

Эта мысль укрепляется у меня в голове в тот самый момент, когда я разворачиваюсь и бегу к дому. Я двигаюсь так быстро, как только могу, но мужчина выше меня. Больше. Его ноги гораздо более длиннее. Он бежит за мной и быстро настигает.

Я еще не добралась до двери, когда он хватает меня. Я вырываю свою руку из его хватки, но вместо этого его пальцы сжимают мой топ, рывком заставляя меня остановиться.