— Я действительно сожалею о вчерашнем, но тебе не обязательно ходить вокруг меня на цыпочках. Я с удовольствием выполняю все свои обязанности по дому и делаю все, что от меня ожидают. Думаю, мне станет легче, когда я привыкну к более четкому графику. Мне не следовало вчера пытаться одновременно готовить и стирать. Было бы разумнее разделить эти дела на два дня. Я могла бы сделать одно из них сегодня, так как день выдался ненапряжным.

— Ладно. Конечно, тебе нужно время, чтобы во всем разобраться. Просто не хочу перегружать тебя до тех пор.

— Я не перегружена. Честное слов.

Джимми кивает, вглядываясь в мое лицо, словно ища подтверждения тому, что я говорю ему правду.

— Хорошо. Потому что я не хочу, чтобы ты…

Когда он не заканчивает, я делаю это за него.

— Закатила еще одну истерику?

— Нет! — он хмурится, глядя на меня. — Не хочу, чтобы ты переживала. Я знаю, каково это, когда я пытался все делать сам. Так что ты должна говорить мне, если у тебя слишком много забот.

— Ладно. Я так и сделаю, — я улыбаюсь ему, поскольку он явно старается быть милым. Я просто надеюсь, что он не слишком разочарован тем, что я не могу выполнять обычные повседневные обязанности без периода привыкания.

— Так у тебя сегодня не слишком много дел? — спрашивает Джимми более спокойным тоном.

— Нет, не думаю. Как только на улице потеплеет, мне нужно будет проверить белье, которое я оставила на веревке. Надеюсь, мне не придется стирать его снова. Если все в порядке, мне сегодня ничего не нужно делать, кроме обеда.

Его лицо расслабляется. Он явно рад это слышать. Вероятно, потому, что это означает, что с моей стороны больше не будет истерик.

— Я могла бы помыть голову, — добавляю я, размышляя, как использовать неожиданно легкий день. — У тебя много дел?

— Нет. В это время года не слишком жарко. Я решил еще порыбачить, чтобы вечером принести немного рыбы и посмотреть, не захочет ли кто-нибудь ее съесть.

— Это хорошая идея. Может, нам стоит принять ванну сегодня днем, прежде чем мы отправимся к твоим родителям.

— Да, это кстати. Ты ни за что не захочешь пойти со мной, если от меня будет пахнуть рыбой.

Я собираюсь настаивать, что ни на что подобное не намекала, но потом узнаю выражение его лица и понимаю, что Джимми дразнил меня.

— Значит, сегодняшний день не должен быть таким уж плохим, верно? — он продолжает пристально вглядываться в мое лицо.

Я опускаю голову.

— Да. Звучит заманчиво.

— У тебя завтра какие-нибудь важные дела?

— Нет. Только еда и самое необходимое. Я так поняла, что воскресенье — выходной день.

— Так и есть. Я просто хотел убедиться, что завтра ты сможешь отдохнуть. Мы можем посидеть здесь и ничего не делать, — он наклоняет голову так, как обычно делает, чтобы попытаться разглядеть мое лицо, когда я его прячу.

— Да. Я бы с удовольствием.

— Ладно, хорошо. Я не забыл сделать тебе удочку для рыбалки. Постараюсь закончить ее в эти выходные.

— Спешить некуда. Я хочу, чтобы ты тоже мог отдохнуть.

— Это не в тягость. Думаю, у меня есть все, что нужно. Результат не будет пафосным, но подойдет и будет тебе по размеру.

— Я буду рада чему угодно.

Я в восторге от предстоящего дня. Если мне не понадобится стирать белье заново, в моем сегодняшнем расписании нет ничего напряженного или раздражающего. Даже если я пойду к родителям Джимми, у меня сегодня днем будет немного времени посидеть и почитать.

Как только солнце на час показывается из-за холмов, я выхожу проверить бельевую веревку. Белье все еще влажное, но за ночь не замерзло, и ткань все еще пахнет чистотой.

Улыбаясь, я возвращаюсь домой и показываю Джимми поднятый вверх большой палец, когда он окликает меня, спрашивая, все ли в порядке с одеждой.

Я мою волосы в кухонной раковине, так как они не успеют высохнуть, если я подожду до полудня, когда приму ванну. Затем я провожу много времени, расчесывая их, и замечаю, что у меня довольно сильно секутся кончики. Я обыскиваю дом и нахожу пару тонких ножниц, которые все еще остры, поэтому я использую их, чтобы подстричь волосы примерно на дюйм.

В ходе поисков я нахожу маникюрные ножницы, чтобы привести в порядок ногти на пальцах рук и ног.

В погребе я нахожу тушеные помидоры, которые, очевидно, когда-то консервировали его родители. Это наводит меня на мысль, и я беру банки с фасолью, луком и кукурузой, а также вяленое мясо, чтобы приготовить суп на обед. У него есть несколько наполовину заполненных баночек со специями, явно оставшимися со времен старого мира. Я знакома не со всеми из них, поэтому нюхаю каждую и выбираю несколько, чтобы добавить в свой суп.

Я пробую результат на вкус, когда разогреваю в большой кастрюле, и суп получается даже лучше, чем я надеялась.

Я довожу его до кипения, а затем оставляю на медленном огне на долгое время. Когда Джимми заходит в дом около полудня, он принюхивается.

— Что-то вкусно пахнет.

— Я поэкспериментировала и приготовила суп. Посмотрим, что получилось, — я заглядываю ему за спину. — Не повезло с рыбой?

— О, у меня их целая куча. Они на улице. Держу их в воде в портативном холодильнике.

Он направляется к раковине, чтобы вымыть руки и лицо, пока я разливаю суп и подаю его с хлебом и маслом.

Суп удался на славу, и у нас остается достаточно на завтрашний обед.

Когда Джимми после этого уходит на улицу, чтобы поработать над удочкой, я убираюсь на кухне, а затем сворачиваюсь калачиком на диване и читаю.

Я читаю около тридцати минут. Потом засыпаю.

Я понятия не имею, сколько времени прошло, когда Джимми будит меня, мягко тряся за плечо. Когда я поднимаю на него глаза, то вижу только его лицо. Его слишком длинные волосы. Его нестриженую бороду.

— Мне нужно подстричь твои волосы, — бормочу я.

Его темные глаза слегка расширяются.

— Ты можешь, если хочешь.

Когда осознание, наконец, прогоняет сон из моей головы, я сажусь.

— О, я не хотела засыпать. Который час?

— Думаю, около трех. Не хотел тебя будить, но не был уверен, хочешь ли ты по-прежнему принять ванну.

— О, да. Хочу. Спасибо, что разбудил меня. Мне не следовало так долго спать.

— Нет ничего плохого в том, чтобы вздремнуть. Я уже приготовил для тебя ванну.

Я вытягиваюсь, чтобы заглянуть на кухню.

— Ладно. Отлично. Спасибо. Ты хочешь, чтобы я пошла первой?

— Да. Думаю, так будет лучше.

Джимми выходит на улицу, а я залезаю в ванну и тщательно отмываюсь. Затем я добавляю еще горячей воды, прежде чем сказать ему, что закончила.

Я остаюсь в спальне, пока он моется, и начинаю надевать свои, теперь уже чистые, джинсы, но потом передумываю. Другие женщины прикладывают усилия перед субботним ужином. Некоторые приходили в юбках, другие — в более красивых брюках. Некоторые даже выглядели так, словно на них был макияж, который они, должно быть, где-то раздобыли.

Поскольку я не хочу выглядеть неряхой, я надеваю одну из юбок, которые мне подарила Грета. Он коричневая, сшита из какой-то смеси хлопка, длинная и состоит из нескольких горизонтальных полос ткани. Она красивая, но не слишком вычурная, особенно в сочетании с моими туристическими ботинками — единственной обувью, которая у меня есть.

Я изучаю свою небольшую коллекцию топов, прежде чем остановить свой выбор на розовой водолазке.

Когда я смотрю на себя в зеркало, то вижу только свою грудь. Эта кофточка более облегающая, чем другие, которые я ношу, и плавные изгибы груди отчетливо видны под натянутой тканью. Как и очертания моих сосков.

Я натягиваю поверх толстовку с капюшоном и испытываю облегчение. Я еще не застегнула молнию, но то, как она свободно спадает, смягчает широту груди.

Раздается стук в дверь спальни.

— Ничего, если я войду? — спрашивает Джимми из-за двери.

— Да. Конечно, ты можешь войти.

Он заходит, одетый только в полотенце, обернутое вокруг талии. Увидев меня, он резко останавливается.

Стесняясь его пристального взгляда, я опускаю взгляд на себя.

— Твоя мама и остальные надевают что-нибудь поприличнее, вот я и подумала, что стоит попробовать. Моя грудь нормально смотрится в этом?

Его взгляд останавливается на том, о чем идет речь.

— Она намного, намного лучше, чем просто «нормально».

Я подавляю смешок.

— Я имею в виду, в этой кофточке. У меня нет лифчика, и я не хочу выглядеть неприлично. Было бы лучше, если бы мои груди были поменьше.

— По-моему, лучше и быть не могло. Они как раз правильного размера. Идеально.

На этот раз я не могу сдержать смех и краску удовольствия.

— Значит, я могу пойти в таком виде?

— Ты можешь надеть все, что захочешь, но я думаю, что ты выглядишь очень красивой, — его взгляд все еще скользит по мне, задерживаясь на моем лице и груди.

«Очень красивая», кажется, его высший комплимент, так что я не могла просить о большем.

Пытаясь выдернуть себя из довольного транса, я спрашиваю:

— Ты хотел, чтобы я подстригла твои волосы и бороду? Я могу сделать это сейчас, если ты думаешь, что у нас есть время.

— Да. Конечно, — очевидно, Джимми помыл и волосы, и бороду, пока принимал ванну, и они все еще мокрые. — Где нам лучше это сделать?

— Пойдем на кухню. Так будет легче убрать обрезки волос.

Я нахожу ножницы, которыми стригла свои волосы, и подхожу к столу, где на стуле сидит Джимми. Он выглядит немного напряженным, пока я осторожно расчесываю его волосы.

По какой-то причине я вдруг начинаю смущаться. Это кажется таким домашним. Интимным. Было бы проще, если бы Джимми что-нибудь сказал, но он этого не делает. Он сидит очень тихо, пока я подравниваю ему волосы.

Я не специалист по стрижкам, поэтому в основном просто убираю лишнюю длину и подравниваю кончики. Я высушиваю волосы полотенцем, а затем срезаю несколько выбивающихся прядей. Даже при моей любительской работе волосы смотрятся намного приличнее, а когда высохнут, будут выглядеть еще лучше.

— Окей, — говорю я, удивляясь, почему у меня такой хриплый голос. — Думаю, этого хватит. Я могу и твою бороду подстричь, если хочешь?

— Да, — Джимми произносит это слово так же хрипло, как и я. Затем он поворачивает свой стул, чтобы я могла дотянуться до его бороды.

Это еще более интимно. Уязвимо. Я стараюсь, чтобы у меня не дрожали руки во время работы. Я подстригаю его бороду намного короче, а затем продолжаю подравнивать, пока она не становится аккуратной.

У меня такое чувство, что Джимми все время не сводит с меня глаз.

— Ладно, — говорю я наконец, проводя руками по его бороде, чтобы поймать любые ускользнувшие от моего внимания пряди. — По-моему, выглядит нормально. Если тебе не нравится, я могу еще немного поработать над ней.

Он выглядит почти незнакомым с короткими волосами и аккуратной бородкой. Он не похож на помятого медведя, каким был всегда.

Это нервирует.

Джимми встает и подходит к зеркалу над туалетным столиком.

— Все в порядке? — спрашиваю я, следуя за ним в спальню.

— Да. Выглядит неплохо, — он проводит пальцами по волосам. — Здорово получилось. Ты отлично справилась. Спасибо.

— Нет проблем, — я облегченно улыбаюсь. — Я могу повторить это в любое время, — я отряхиваю свою водолазку и толстовку, чтобы убедиться, что на них не попали волосы.

— Думаю, мне лучше надеть что-нибудь приличное, раз ты такая хорошенькая.

— О, только если ты хочешь. Меня не волнует, если ты наденешь то, что обычно носишь.

Это заставляет его усмехнуться.

— Я думаю, это твой способ сказать мне, что моя обычная одежда не такая уж и приличная.

— Нет, я не…

— Я дразню тебя, Хлоя. Тебе не всегда нужно беспокоиться о том, чтобы не задеть мои чувства. Я не такой уж колючий, ты же знаешь.

Я смотрю на его лицо и расслабляюсь, когда вижу, что Джимми улыбается мне. Улыбается по-настоящему, что с ним бывает так редко.

— Я знаю, что ты не колючий, — говорю я ему, улыбаясь в ответ. — Но я хочу…

Я сдерживаюсь, чтобы не сказать то, что собиралась сказать. «Я хочу быть хорошей женщиной для тебя».

Или что-то в этом роде.

— Чего ты хочешь? — мягко спрашивает Джимми.

Он действительно хочет услышать ответ. Я вижу это по его лицу. Но, кажется, я не могу подобрать нужные слова. Наконец-то у меня получается.

— Я хочу быть доброй к тебе.

Его губы слегка приоткрываются. В его глазах что-то вспыхивает.

— Ты и так добра ко мне. Ты даже не представляешь, насколько мне стало лучше, когда ты здесь появилась.

Ему приходилось все делать самому, пока я не появилась здесь. И у него не было возможности заниматься сексом каждый вечер. Понятно, что сейчас для него все стало лучше, но мне действительно приятно слышать, как он это говорит.

Моя улыбка становится шире.

— Ладно. Хорошо. Для меня тоже все стало лучше.

— Да?

— Да.

— Хорошо, — затем он встряхивается. — Нам лучше поторопиться. Дорога пешком займет некоторое время, а уже поздно.

— Я готова в любое время.

— Просто дай мне пять минут.

***

На самом деле Джимми собирается меньше чем за пять минут. Он надевает брюки цвета хаки и синюю клетчатую рубашку на пуговицах. Он даже заправляет ее и становится почти неузнаваемым.

Он выглядит хорошо. Действительно хорошо. Но я почти скучаю по большому взъерошенному медведю.

Я, конечно, не говорю ему об этом. Он тащит на двух колесах большой портативный холодильник, полный рыбы, которую он поймал сегодня, и отказывается позволить мне помочь. Когда мы добираемся до места, все остальные уже там.

Это странное чувство. Входить туда рядом с Джимми. Большинство лиц мне знакомы, но они смотрят на меня по-другому. Я не знаю, что сказать, поэтому улыбаюсь и киваю, надеясь, что никто не собирается ставить меня в неловкое положение.

Поначалу я веду себя тихо, но в итоге хорошо провожу время. Я сижу рядом с очаровательной чернокожей женщиной, которая представляется дочерью четы Хёрли, Амелией. Она дружелюбная и искренняя, и к ней легко расположиться. В итоге я начинаю много говорить — гораздо больше, чем обычно — и забываю чувствовать себя неловко и задаваться вопросом, что все думают обо мне.