От моего изменившегося тона выражение его лица смягчается, но Джимми все еще хмурится. Он выглядит совершенно сбитым с толку.

— Что я сделал не так?

— Ты не сделал ничего плохого. Я обещаю. Это все я, — я закрываю лицо обеими руками и сдерживаю почти неконтролируемые рыдания. — Мне правда жаль, что так получилось. Я исправлюсь.

— Но ты расстроена.

— Я сказала, что все в порядке. Я просто устала, — если он в ближайшее время не заткнется, я разрыдаюсь прямо у него на глазах.

— Окей, — он делает еще несколько громких, продолжительных вдохов. — Ну, если ты устала, тебе стоит сделать перерыв. Почему бы тебе не присесть ненадолго?

— Мне нужно приготовить…

— Я почищу рыбу и приготовлю ее на гриле. Мы можем съесть ее на ужин с твоим хлебом. Похоже, получится вкусно.

Он старается. Я вижу и слышу, что он пытается все исправить. Исправить за меня. И от этого я чувствую себя еще хуже. Из одного глаза выкатывается слеза, но я смахиваю ее, надеясь, что он этого не заметит. — Но готовить ужин — это моя работа.

— Почему это твоя работа?

— Потому что я занимаюсь домашними делами. Мы же так договорились.

— Тебе не обязательно все делать самой. Почему ты так решила? Как ты думаешь, кто до твоего появления готовил мне ужин? Я могу приготовить что-нибудь съедобное.

— Но я…

— Черт возьми, Хлоя, — говорит он с рычанием в голосе. — Сядь прямо сейчас и сделай перерыв.

Я резко втягиваю воздух из-за его властного тона. Я никак не могу на это ответить. Я подхожу к дивану и делаю, как он сказал. Когда он приносит мне стакан воды, я выпиваю его.

Он объясняет, что собирается почистить рыбу на террасе, чтобы она не воняла на весь дом, после чего я остаюсь в блаженном одиночестве.

Я сворачиваюсь калачиком на боку в позе эмбриона и плачу всего минуту.

Надеюсь, он не слишком расстроен из-за меня. Надеюсь, он не сомневается в своем выборе партнерши. Думаю, со временем у меня будет получаться лучше. Я не хочу, чтобы он бросил меня до того, как у меня появится шанс.

Мне удается довольно быстро взять себя в руки, и я спокойна, когда Джимми возвращается, чтобы поджарить рыбу. Я даже нахожу в себе силы встать, нарезать хлеб и накрыть на стол.

Он ничего не говорит, пока работает, и я тоже.

Я очень надеюсь, что он на меня не злится.

Глава 6

За ужином мы не разговариваем. Джимми по-прежнему наблюдает за мной, словно пытаясь предугадать мой следующий шаг.

Когда я впервые откусываю кусочек рыбы, я удивляюсь настолько, что говорю, не задумываясь:

— Это вкусно.

Он поднимает взгляд от своей тарелки.

— Да?

— Да. Рыбу, которую мы ловили, обычно готовил дедушка, но она никогда не была такой вкусной. А с чем ты ее готовил?

— Просто на сковороде с солью и маслом.

— Ааа. Масло. Наверное, в этом вся разница. У нас никогда не было масла. К тому же, эта рыба крупнее всей, которую мы когда-либо ловили.

— Раньше люди пару раз в год разводили форель в ручье, который питает наш пруд. Вот так они и оказались здесь. Мы ловили рыбу в этом пруду до Падения, но не часто, так что некоторые из этих рыб были здесь уже некоторое время. В первые пару лет, когда еды было мало и выращивалось не так уж много, это хорошо помогало.

Мы с дедушкой были настолько изолированы друг от друга, что на самом деле я не знаю подробностей об условиях жизни в первые годы после Падения. Но я выяснила, что было, по крайней мере, несколько очень трудных лет, когда погибло много животных, а слой пыли и мусора в атмосфере настолько понизил температуру, что выращивание продовольственных культур было ограничено. Дедушка запасся таким количеством еды, что в первые несколько лет нам почти не приходилось выходить из дома.

— Да. Должно быть, это очень помогло. Как ты думаешь, рыба когда-нибудь закончится?

Джимми пожимает плечами.

— Что-то не похоже. Они здесь очень хорошо устроились.

— Это хорошо.

Такого короткого разговора достаточно, чтобы снять напряжение. За едой мы еще немного общаемся, а потом занимаемся своими обычными делами: я убираю, а Джимми уходит, чтобы позаботиться о цыплятах и поросятах перед сном.

Я выхожу на улицу, чтобы снять нижнее белье, носки и футболки с бельевой веревки, так как они сухие. Но джинсы, толстовки и полотенца придется оставить на ночь. Надеюсь, завтра с ними все будет в порядке. Я заканчиваю складывать чистую одежду и раскладывать ее по ящикам, когда Джимми возвращается, принеся с собой порыв холодного вечернего ветра. Он поднимает старые спортивные штаны, в которые переоделся, чтобы я могла постирать его джинсы, и долго смотрит на меня.

Я совершенно не представляю, о чем он думает. Недели явно недостаточно, чтобы выучить все его разнообразные молчаливые выражения.

— Нам стоит лечь пораньше, — бормочет он наконец.

— По-моему, это звучит заманчиво, — так оно и есть. Несмотря на короткий перерыв, который Джимми заставил меня сделать, я все еще измотана.

Джимми всегда разрешает мне первой сходить в туалет, а потом я быстро раздеваюсь и, пока он на улице, умываюсь водой с мылом в раковине в спальне.

Я надеваю пару чистых носков, так как мне холодно, и оставляю ночную рубашку и халат под рукой. Я забираюсь в постель голая, в одних носках, когда Джимми входит в комнату.

Он резко останавливается, когда видит меня.

— Я думал, ты все еще злишься на меня.

— Почему ты так думаешь?

Он не отвечает ни слова, но его брови приподнимаются.

— Я знаю, что расклеилась, но это была моя проблема, а не твоя. Я сожалею об этом.

Его губы опущены, а на лбу появились морщинки.

— Ты была очень уставшей. Все в порядке, — он замолкает на минуту, его глаза скользят вверх и вниз по моей груди и бедрам, словно он не может удержаться, чтобы не взглянуть украдкой.

— Ладно. Хорошо, — он не проявляет раздражения или злости на меня, так что, возможно, я не все испортила.

Но он по-прежнему не двигается с места.

— Так ты хочешь заняться сексом?

— Почему нет?

— Потому что ты устала и была расстроена.

— Сейчас я не расстроена, — острая боль пронзает мою грудь. — Ты расстроен? Ты не хочешь быть со мной сегодня вечером? — эта мысль так неожиданна и так огорчает меня, что я начинаю ползти к краю кровати, чтобы надеть халат.

— Конечно, я хочу быть с тобой, — ворчит Джимми, и в его голосе слышится явное раздражение. — Я уже тверд как камень, когда смотрю на тебя обнаженную. Но я думал, что ты…

Я разрываюсь между смущением и облегчением. Я все еще стою на четвереньках на кровати, так как остановилась на полпути к краю.

— Значит, ты действительно этого хочешь?

— Да, — его голос становится более хриплым. Низким. — Я хочу. Ты правда не злишься на меня?

— Нет. Я не злюсь, — я выпрямляюсь, пока не встаю на колени. Мои волосы распущены и падают мне на плечи и грудь.

Джимми, очевидно, нравится, как я выгляжу. Он не может оторвать взгляда от меня.

Его реакция вызывает у меня необъяснимое ощущение власти и собственничества одновременно.

Он делает пару шагов к кровати, прежде чем резко остановиться.

— Мне лучше сначала помыться. Ты же не хочешь, чтобы я перепачкал тебя своим запахом.

Это заставляет меня хихикать. Я устраиваюсь на своем месте в постели, откидываю одеяло, но все еще не ложусь, пока он торопливо и неряшливо моет руки, лицо и тело после того, как снял одежду. Он поворачивается ко мне, но потом вспоминает, что также должен почистить зубы.

И вот, наконец, он ложится в постель совершенно голый. На нем даже нет носков, как на мне.

Он не врал ранее. Он уже полностью возбужден. Его член слегка подпрыгивает при каждом движении. Мне нравится, как к нему спускается дорожка его темных волос на теле.

Когда он ложится в постель, я пододвигаюсь, как обычно, чтобы начать с минета, но он мычит: «Не-а-а». Он переворачивает меня на спину и удерживает там всем весом своего тела.

Я моргаю, глядя на него.

— Я собиралась…

— Я знаю, что ты собиралась сделать, и ценю это. Но ты не всегда должна делать это первой. Я уже говорил тебе, что в постели я не эгоистичный мудак.

— Я не думала, что ты эгоистичный мудак. Я думала, тебе понравилось, — мои глаза широко раскрыты, а губы дрожат. Очень тревожно думать, что ему, возможно, не понравилось, как я о нем забочусь.

Джимми пару раз удивленно фыркает.

— Мне это более чем нравится. Но мне нравятся и другие вещи. И не всегда я должен быть первым.

— О, — я хмурюсь, пока мысленно перевариваю то, что он мне говорит. Звучит не так плохо, как я думала. У него теплые глаза. Как будто оберегающие. И я не могла ошибиться в том, как он отреагировал на то, что я отсосала у него на этой неделе.

Ему действительно понравилось, так что, должно быть, он говорит мне правду.

Я улыбаюсь ему снизу вверх.

— Ладно. С чего ты тогда хотел начать?

— Я хочу начать с тебя.

Эти слова и их хрипловатый тембр заставляют меня сглотнуть. Я почти дрожу от возбуждения, когда он целует пульсирующую жилку на моей шее. Затем мое плечо. Затем он несколько секунд смотрит на мою грудь, прежде чем взять в рот один из моих сосков.

Он уделяет им пристальное внимание в течение долгого времени. Так долго, что в конце концов я начинаю извиваться и издавать глупые, умоляющие звуки, а возбуждение все нарастает и нарастает, не давая облегчения.

— Джимми, — наконец выдыхаю я, выгибая спину на кровати и сжимая в кулаках простыню.

Он поднимает голову, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Что тебе нужно?

— Мне нужно… Мне нужно… — тихонько всхлипнув, я начинаю извиваться под ним.

— Что такое, девчушка? — выражение его лица изменилось. Стало распаленным и одновременно забавляющимся.

Я фыркаю на него.

— Ты знаешь, что мне нужно.

— Но, может быть, я все равно хочу, чтобы ты мне сказала.

— Мне нужно кончить, — вырывается у меня. — А ты просто вредничаешь.

— Не вредничаю, — он наклоняет голову и облизывает мой правый сосок. — Я просто забочусь о тебе. Иногда бывает полезно подождать.

— А иногда это превращается в пытку! — я хватаю его за густые волосы обеими руками. Я не осознаю этого, но, должно быть, я притянула его голову ниже, потому что его рот оказывается на моем животе.

Он целует мой пупок, затем линию ниже, пока не утыкается носом мне в пах.

Я шумно втягиваю воздух и двигаю бедрами, раздвигая их, когда его ласки становятся более настойчивыми.

— Вот так, малышка, — бормочет он. — Откройся мне. Впусти меня.

У меня кружится голова, и моя киска интенсивно пульсирует от такого возбуждения — я никогда не верила, что способна такое испытывать. Джимми хватает меня за колени и разводит мои ноги еще шире, затем закидывает их себе на плечи и использует это положение, чтобы приподнять меня над кроватью.

Я взвизгиваю от резкого движения и хватаюсь за его голову.

Он смеется, уткнувшись в мою киску. Жестко и влажно облизывает меня.

— Черт, мне нравится, как ты пахнешь, — бормочет он, обнюхивая меня и дразня языком.

Это так приятно, и я настолько теряю контроль в своем уязвимом положении, что издаю громкие, прерывистые звуки, пока он делает это.

Какое-то время он играет и, кажется, наслаждается тем, что я полностью теряю контроль. Время от времени он что-то горячо подбадривает, не отрываясь от моей киски. «Вот так». «Не сопротивляйся». «Ты почти у цели». «У тебя так хорошо получается».

Затем он, наконец, сосредотачивается на моем клиторе и начинает усердно сосать его.

Я полностью раскрываюсь, бьюсь в конвульсиях и бесстыдно кричу, когда волны удовольствия обрушиваются на меня.

Джимми опускает меня обратно на кровать, пока я дергаюсь и хнычу в последних судорогах. Он просовывает одну руку мне между ног, чтобы погладить мою все еще пульсирующую плоть, а другой рукой притягивает меня в объятия.

Я прижимаюсь к нему, задыхаясь у него на груди. Мне требуется много времени, чтобы прийти в себя и ясно мыслить.

— Ты действительно молодец, — наконец бормочет он. — Никогда не видел, чтобы ты так сильно отдавалась этому.

— Я не… Я и не знала, что могу испытывать такие ощущения.

Он трется бородой о мои волосы.

— Ну, ты можешь.

— Думаю, да.

Он все еще поглаживает мою киску. Это интенсивно и приносит облегчение. Я покачиваю бедрами под его рукой.

Он усмехается.

— Кажется, ты готова к большему.

— Нет, большего мне не нужно. У меня только что был лучший оргазм в моей жизни, и я все еще не позаботилась о тебе.

— Тогда мы могли бы кое-что сделать вместе. Почему бы тебе не встать на четвереньки, и мы попробуем таким образом?

Я напрягаюсь, потому что мы никогда раньше не принимали такую позу. Кажется, это может вызвать неловкость, когда моя задница так выставлена напоказ.

Джимми вытаскивает руку из-под моих бедер и слегка похлопывает меня по ноге.

— В чем дело? Тебе это так не нравится?

— Я… Я не знаю, — я не хочу его разочаровывать, поскольку он, очевидно, хочет, чтобы все было именно так, поэтому я отстраняюсь от него, переворачиваюсь и поднимаюсь на четвереньки. Я смотрю на него. — Вот так?

Он пристально смотрит на меня.

— Да. Именно так. Мы можем попробовать, и если тебе это не понравится, мы не будем больше так делать.

— Хорошо, — я немного взволнована. В основном из-за этого особенного выражения на его лице. Как будто он собирается поглотить меня целиком. Воздух холодит мою обнаженную кожу, а моя киска все еще пульсирует, как и раньше.

Он выпрямляется и заходит мне за спину, удерживаясь на коленях и поправляя мои ноги, пока я не оказываюсь в нужном ему положении.

Я дрожу от предвкушения и нервного напряжения, когда Джимми раздвигает мои ягодицы, трогает киску, а затем прижимает свой член к моему входу.

Он толкается в меня, и я издаю долгий, низкий мяукающий звук, когда он это делает.