Пятнадцать дней назад
Виктор просыпался медленно и мучительно, словно тело уже очнулось от невольного сна, а сознание не желало покидать царство Морфея, блуждая между явью и сном. Голова болела, во рту было сухо. Но все же альфа открыл глаза и окинул комнату бессмысленным взглядом.
- Любимый, ну наконец-то ты очнулся, - проворковала девушка, танцующей походкой направляясь к кровати. На ее пальчике он заметил отблески знакомого помолвочного колечка и зарычал. Толманский сам не понимал своей реакции, но тут память услужливо нарисовала события, которые предшествовали его пробуждению.
Он вспомнил эту девушку. Олеся Кишена, чистокровный оборотень и владелица крупной сети автомастерских, которую он так хотел присоединить к своей империи. Две недели назад он женился на ней и отметил, признавая своей парой. Но вот чего он точно не собирался делать: позволять ставить метку себе. Не хотел себя связывать на всю жизнь с одной волчицей, хотел разнообразия.
Рука автоматически метнулась к шее и место укуса отозвалось болью. Виктор снова зарычал, порывисто поднимаясь с кровати. От резкого движения закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Что с ним? Оборотень, тем более сильный альфа обладал мощнейшей регенерацией.
А память услужливо воспроизводила последовавшие за официальной регистрацией события.
На следующий день состоялось торжество по случаю бракосочетания. И тогда он встретил ее, свою истинную пару. Альфа помнил, как погрузился в какое-то сумасшествие, где единственными инстинктами оставались: невероятной силы похоть, желание сделать своей и азарт охоты. Помнил, как рыскал по всему арендованному для свадебных торжеств дворцу в поисках незнакомки, чей манящий запах так сводил с ума. Помнил, как хотел убить Колесникова просто за то, что он держал Ольгу за руку. Помнил ту эйфорию, когда впервые взял ее чуть ли не в присутствие мужа. Помнил какое испытал удовольствие и удовлетворение, когда его клыки вошли в ее нежную кожу, оставляя метку принадлежности ему. Помнил то безумное удивление, когда его пара стреляла в него. Помнил ту иступленную нежность каждый раз, когда она улыбалась ему в Париже.
А еще он вспомнил ее предательство. Ольга посмела вколоть ему какую-то гадость в то время, когда они занимались любовью. Виктор просто не понимал, как его такая маленькая, хрупкая, нежная и наивная девочка осмелилась на такое. Сознание все еще находилось, как в тумане. Как будто он был под наркотиками.
Но взгляд оборотня не отрывался от помолвочного кольца. Кольца, подаренного своей истинной паре на пальце другой. И эта другая сейчас призывно улыбалась ему, она уже почти подошла к кровати.
- Беги, - с трудом произнес оборотень, сдерживая себя из последних сил. Его волк внутри рвал и метал, желая наказать зарвавшуюся суку. Виктор был слишком слаб, чтобы контролировать оборот. Краем сознания он понимал, что с ним будет, если его зверь разорвет Олесю. Но ничего поделать не мог.
Девушка ничего не поняла, но, почувствовав опасность, перекинулась и устремилась прочь из комнаты. Черный огромный волк нагнал ее прямо в холле и, прижимая когтями к полу, которые разрывали ее плоть, был готов вцепиться в горло. Он и вцепился, но неожиданно на него налетел другой волк, пытаясь скинуть с провинившейся самки.
Серый волк протяжно завыл, а черный послушно выпустил из зубов и лап истекающую кровью волчицу.
- Виктор, мать твою! - над все еще лежащим черным волком поднялся голый мужчина.
- Сам не знаю, - Виктор обратился, но остался сидеть на полу. Он внимательно вглядывался в обнаженную, истекающую кровью девушку, кажется, потерявшую сознание. С каждой капелькой крови из тела Олеси вытекала жизнь.
- Луна! - высказался Олег и куда-то рванул.
А Виктор по-прежнему сидел на полу, облокотившись на стену, и отчетливо понимал, что если эта молодая женщина умрет, то и ему не выжить. Он слышал, как замедлилось ее сердцебиение. Слышал, каким тяжелым и прерывистым стало дыхание. Понимал, как хорошо, что его любимая женщина не была волчицей. Ведь если бы Ольга поставила ему метку, находилась бы сейчас в похожем состоянии.
- Какого... ты сидишь? Останови кровь! - проорал его бета над ухом. Толманский лишь отмахнулся. По сути его слюна обладала сильным заживляющим эффектом, гораздо более сильным, чем у простого оборотня. И если бы он нашел в себе силы или желание подняться, то, возможно, все еще можно было поправить. Силы еще оставались в его резко слабеющем теле, а вот желания не было.
Место, где должна была стоять аккуратная метка, пульсировало и отдавалось в голове резкой болью. Виктор наконец-то сообразил ради чего его усыпила пара. Ради того, чтобы избавиться. Ради того, чтобы отдать другой. Ради того...
Ради того, чтобы сбежать к другому. В этом Виктор даже боялся признаться сам себе. Слишком был влюблен в Ольгу, не видел или не хотел замечать, что она по-прежнему скучает по бывшему мужу.
Он не заметил, как Олег опустился на колени перед его бывшей женой и стал зализывать ее раны. Олег был сильным оборотнем. Если бы Толманский не держал его при себе в качестве беты, то Городец вполне мог бы стать прекрасным альфой одной из стай под рукой Виктора.
Альфа не долго придавался деструктивным мыслям. Слишком уж подобное не было в его характере. Буквально через пару минут, он нашел в себе силы и присоединился к своему бете, пытаясь спасти жизнь Кишеной младшей.
Выполняя монотонную работу, Виктор размышлял о странном действии меток.
"Ни один оборотень не может сознательно причинить физический вред своей паре", - гласит закон оборотней. Один из немногих постулатов, которые не может безнаказанно нарушить даже сильный альфа.
Виктор прекрасно понимал, что не может убить самолично или отдать приказ на уничтожение Олеси. Погибнет она - умрет он. Понимал, что не может без последствий для себя причинить вред своей паре. Ведь как бы не сложилось у него с Ольгой, до этого он в Олесе признал пару. Причинил, а в результате отдачи чувствовал себя сейчас как новорожденный щенок. С каждым мгновением ощущал, как жизненные силы вытекали из него. Чувствовал слабость и понимал, что если не произойдет чуда, то через какое-то время он не сможет подняться с постели. Благодарил Луну, что истинная пара не имела возможности пометить его. Ведь, через метку можно было ощутить все, что происходило с ее носителем.
Быть спутницей альфы - это не только честь, власть и другие блага. Это еще и понимание того, что в любой момент тебя ждет боль или смерть. Толманский хорошо помнил, как меньше десяти лет назад ему постоянно приходилось доказывать свое превосходство зубами и клыками. При мысли о том, что могла бы в тот момент испытать его пара, его душе становилось неуютно.
К тому времени, когда приехала скорая, они уже закончили. Кровь остановилась, дыхание выровнялось, но девушка не приходила в сознание.
Раны на его собственном теле, нанесенные Олегом и Олесей не затягивались и кровоточили.
После того, как они закончили с телом Олеси, Олег принялся вылизывать своего альфу. Виктор старался не думать о том, что чувствовал в тот момент.
Прошло несколько часов с тех пор, как они вернулись из больницы, построенной Толманским для оборотней. Ничего утешительного главный врач Васильева В.В. им не сообщила.
Раны самого Виктора обработали, они слегка затянулись, но не исчезли. А Олеся впала в кому и сколько проведет в ней времени девушка, было непонятно. Почему Толманский не последовал за ней Веронике Викторовне было непонятно, но пожилая женщина предположила, что все дело в том, что у альфы две пары.
Вообще, случай Толманского был из ряда вон выходящим. Никто из оборотней, выбравших свою пару, не смел до него признавать новую. Если самец или самка встречали истинную пару, находящуюся в паре, они еще могли бросить вызов по праву сильнейшего. Но чтобы это сделал оборотень, находящийся в паре? Та же Вероника Викторовна предположила, что так как процесс признания пары Толманским был не окончен, он смог сотворить немыслимое. В принципе, Виктор был склонен с ней согласиться. Только вот, что теперь с этим делать, не знал никто. Ведь с каждым днем ситуация становилась все бессмысленнее и запутаннее.
Но сам оборотень хотел лишь одного. Он хотел Ольгу. Желал вернуть беглянку и наказать ее. Мужчина уже отдал приказ и сейчас его люди усердно работали над поисками любимой женщины. Удалось найти ее запах в лесу и проследить до дороги. А дальше... дальше было непонятно, куда она двинулась. У Толманского было много связей и возможностей. Он собирался задействовать их все.
Виктор устало откинулся в кресле и потер шею. Там по всем традициям оборотней должна была находиться метка, поставленная Олесей.
- Что же ты натворила, любимая? - прошептал вслух альфа.
Но метки не было, что само по себе весьма удивительно. Вместо нее на шее находилась гнойная рана. Ее обработали медикаментозными средствами и слюной оборотней. Ни то, ни другое не помогло. Поэтому место укуса пришлось заклеить обычным пластырем, чтобы не попала грязь. Виктор лишь поморщился, когда неосторожно коснулся воспалённой кожи. Мужчина вспомнил приватный разговор, состоявшийся с главврачом перед тем, как они покинули больницу.
- Видимо, у вас отторжение, - задумчиво произнесла Васильева, внимательно осматривая своего недовольного пациента.
- Не понял?! - рявкнул Толманский.
- Я не берусь утверждать, вы же понимаете, альфа, это уникальный случай. Могу только предположить, - врач чуть склонила голову в знак уважения.
- Ну, - оборотень никогда не обладал особым терпением. Особенно в те моменты, когда его явно испытывали на прочность.
- Думаю, что ваша животная половина, повязанная с истинной парой, просто отказалась принять на себя новые обязательства.
- Интересно, - протянул Виктор. - А почему я остался жив и относительно хорошо себя чувствую, пока эта, - не мог мужчина называть бывшую жену по имени - противно было, - валяется в коме?
- Видимо, действие метки ослаблено из-за того, что есть другая метка, признанная звериной половиной, - размышляла Вероника Викторовна в слух.
- Я так понимаю, регенерация не работает по этой же причине?
- Боюсь, что так, Виктор Алексеевич, - главврач только развела руками.
- Надеюсь, вы сделаете все возможное, чтобы вытащить эту суку из комы, - сообщил Толманский, поднимаясь и направляясь к двери.
- Постойте, - окликнула его Васильева.
Виктор, уже открывший дверь, повернулся и бросил:
- О дополнительном финансировании можете не беспокоиться.
- Благодарю, альфа. Но я хотела вам сказать не это.
Оборотень заинтересованно наблюдал, как Вероника Викторовна метеором прошлась по кабинету, бросая в небольшой мешочек различные лекарства.
- Возьмите, - она всунула пакет в руки растерянному Толманскому. - Боюсь, что у вас теперь регенерация человека, если не хуже. Вам необходимо обрабатывать раны утром и вечером, чтобы не занести инфекцию. Потому что я боюсь представить, что будет в таком случае. Не простужайтесь. Не напрягайтесь. Старайтесь больше отдыхать и хорошо питайтесь. Попейте витаминов, - женщина вздохнула и перевела дух. - Также не советую пока перекидываться и применять силу альфы, боюсь, что это может только ухудшить ваше физическое состояние. Также я настаиваю на том, чтобы вы завтра с утра сдали анализы на пустой желудок.
Ошарашенный мужчина даже не заметил, как перед ним захлопнулась дверь кабинета.
И вот теперь он сидел в кабинете собственного особняка и размышлял. Только что ушедший бета обработал ему раны, пока делал отчет о проделанной работе.
Где искать сбежавшую пару пока было непонятно. Они договорились с Олегом о том, что через трое суток состоится внеплановый слет всех альф, находившихся под началом Толманского.
Две недели растянулись для Толманского в вечность. Ничего не менялось, казалось время как будто застыло. Каждое утро начиналось одинаково. Он просыпался и чувствовал себя уставшим и разбитым. Куча анализов, которые его все-таки заставила сдать Васильева не показали ничего, но убедили пожилую женщину лишь в том, что сейчас организм Толманского похож на организм обычного человека, ослабленного болезнью. Каждую ночь оборотень тяжело засыпал, его тело изнывало от неудовлетворенного желания. Казалось, мужчина желал Ольгу с каждым днем все сильнее. А душевная тяга и потребность просто видеть ее рядом росла с каждым часом. Виктор уже даже не задумывался о мести, мечтал лишь просто о возможности прижать любимую женщину к себе и вдохнуть столь необходимый ему родной запах.
Олесе лучше не становилось. Правда, хуже тоже. Она по-прежнему находилась в коме. Правда ее раны, в отличии от ран самого Виктора, успели затянуться.
Волк Толманского очень удачно впился в горло волчицы в том месте, где у ее человеческой сущности должна была стоять метка. И сейчас целостность некогда аккуратной метки была нарушена. К каким последствиям это приведет, когда девушка очнется, было непонятно. Прогнозы или предположения делать отказывалась даже Вероника Викторовна.
- Давайте подождем, - говорила она Виктору каждый раз, когда он спрашивал ее об этом.
Раны самого альфы начали заживать, но очень медленно. Единственная рана, которая практически затянулась, оставляя вместо себя лишь воспаленную кожу, - метка, поставленная бывшей женой. И бывшей парой, как он надеялся.
Виктор даже себе боялся признаться, как он мечтал о том, чтобы метка, поставленная им Олесе, рассосалась. Это, безусловно, стало бы настоящим чудом! А в чудеса он не верил, хотя все равно в тайне надеялся.
Сбор альф под началом Толманского прошел... странно. Многие слышали, что альфа Северо-Запада представил на днях своему клану истинную пару и Луну. Но вместо того, что явить нелюдям Луну Северо-Запада, им роздали какие-то тряпки и вещи, приказали немедленно доставить женщину с этим запахом, если встретят ее и ни в коем случае не причинять ей вреда. Хотя, какой здравомыслящий оборотень причинит вред самке, от которой пахнет сильным оборотнем и Верховным Северо-Запада? Но Виктор не был уверен, что его запах знают все оборотни, состоящие под ним.
Сам Толманский даже не посчитал нужным явиться на это сборище, просто напившись и переложив все заботы на своего бету.
- Они были недовольны, - мягко выговаривал Олег на утро мучавшегося от похмелья и слабости Виктора.
- Знаю. Чувствовал. Но показываться в таком виде - тоже не дело, - простонал оборотень, развалившись в кожаном кресле.
- Ты подорвал свой авторитет!
- Это тоже знаю. Но у меня не было выбора, ты же понимаешь? Что удалось узнать за эти три дня?
- Ты же знаешь, что ничего, - покачал головой глава службы безопасности. - Мои люди проверили все аэропорты, вокзалы и автовокзалы. Ольга Геннадьевна не покупала билетов. Камеры ее тоже не засекли. В отелях и гостиницах та же история.
- Вот и я про тоже, - Виктор устало опустил голову на скрещенные руки.
- Совсем плохо? - участливо спросил его друг.
- Ага, - простонал Толманский, не поднимая головы.
- Пить. Меньше. Надо, - заорал взбешенный таким отношением Городец. Мало того, что Толманский свалил на него все свои обязанности. Так теперь сидит, страдает и жалеет себя. Было бы из-за чего. Так нет, из-за баб! Олег просто не понимал этого.
- Не ори. Голова болит, - альфе, кажется, было наплевать на то, что кто-то повышает на него голос.
Видимо, такого ответа бета не ожидал. Толманский и сам понимал, что странно ведет себя для альфы. Ему бы поставить на место зарвавшегося оборотня, но Виктору действительно было все равно. Ничего не волновало и ничего не хотелось, кроме Ольги.
Через метку он чувствовал, что с любимой женщиной все в порядке. Но это успокаивало мало. При одной мысли, что она может быть не одна, его волк внутри протяжно завыл.
- Ты отслеживаешь Колесникова?
- Да, - бросил Олег. - Ничего. Правда, знаешь, что интересно, - похоже, мужчина раздумывал, стоит ли говорить это своему альфе.
- Не тяни кота за хвост, - Виктор с трудом оторвал голову от рук и тяжело посмотрел на начальника службы безопасности, который не предотвратил побег его пары и которого следовало бы наказать.
- В тот день, когда вы гуляли по Торговому центру, камеры засекли Колесникова.
- Что? - подскочил Виктор, а потом с мучительным стоном рухнул обратно в кресло. - Давно ты об этом знаешь?
- Ну, в общем-то еще четыре дня назад, - повинился бета. - Мне на этого типа поступает каждодневный отчет.
- Какого... ты молчал?
- Виктор, нет никакой связи между ним и Ольгой. У них не было возможности тогда встретиться. И все четыре дня с побега Луны он мирно потрахивает свою секретаршу.
- Не было возможности, говоришь, - мрачно протянул Толманский. - Мне плевать. Похоже, это единственная зацепка, которая у меня есть. Я хочу с ним поговорить.
- Уверен? - с сомнением спросил его собеседник.
- Да, твою мать! - выругался альфа. - Не беси меня!
- Луна с тобой! Отдам распоряжение! Но один ты допрос вести не будешь!
- Волнуешься? - с усмешкой спросил Толманский.
- Естественно, мамочка за тебя переживает, - отшутился Городец.
***
- Здравствуй, ненаглядный, - произнес Олег, рассматривая побитого Колесникова. Тот сопротивлялся, когда двое людей из личной охраны Толманского перехватили бывшего супруга Луны на парковке возле офиса. - Давно не виделись. Что же ты так себя не бережешь? - бета подошел к связанному мужчине и потрепал его за щечку, как непослушного хорошенького ребенка.
- Перестань паясничать, - проворчал Виктор, входя в комнату для допросов и опускаясь в удобное кресло. - Сначала я задам нашему общему другу пару вопросов. Потом можешь позабавиться со своим красавчиком, - Виктора перекосило, когда он только на долю мгновения представил эти забавы. Все-таки у него иногда было слишком живое воображение.
- Обязательно, - Олег выразительно посмотрел на своего альфу. Оба мужчины обладали традиционной ориентацией, но иногда нездоровое чувство юмора начальника службы безопасности выходило из дозволенных границ, что давало основания Толманскому подшучивать над ним.
Олег вытащил кляп изо рта мычащего Кирилла:
- Что вам от меня нужно? - выдавил он из себя. - Воды дайте.
- Повежливее, - бросил бета, но поднес допрашиваемому стакан с водой к губам.
- Что тебе известно о побеге Ольги? - Виктор не стал разводить лишние сантименты, сразу переходя к интересующей его теме.
- Ничего, - но оба оборотня заметили, как у Колесникова забегали глаза.
- Ну, дорогой, не разочаровывай меня, - ласково произнес Олег.
- А то что? - зло ухмыльнулся Кирилл.
- Поставлю на счетчик, - спокойно парировал ему мужчина.
А Толманский весьма заинтересованным взглядом окинул своего бету. Что еще такого утаил от него Городец? Решительно он оторвет ему голову, как только его физическое состояние придет в норму.
- Вы не имеете права, - Колесников сразу как-то весь подобрался. - Я вам ничего не должен.
- Не должен, говоришь? Я выкупил твои расписки у Курпатова и Зубова, - довольно оскалился Олег. Иначе его улыбку назвать было сложно, хотя мужчина не трансформировал зубы в клыки.
А лицо Колесникова как-то вмиг изменилось. Стало осунувшимся и печальным.
- Отойдем? - поинтересовался Виктор у Олега, нехотя поднимаясь с удобного кресла. Альфе очень не нравилось, когда он был не в курсе происходящего. Особенно, когда это происходило у него под самым носом.
- Что ты хотел? - спросил его все еще улыбающийся бета, довольный произведённым эффектом, когда они покинули комнату для допросов.
- Чего я не знаю? И, главное, почему я этого не знаю? - тихо спросил Виктор, облокачиваясь спиной на закрытую дверь.
- Там ничего интересного, - отмахнулся Городец. - Колесников - игрок, но последние полгода ему не везет.
- Почему не сказал? И мне очень интересно, с какой целью ты скупил его долги? Я ведь правильно тебя понял?
- Чтобы было, - ответил бета. Кажется, этого ответа для Олега было более, чем достаточно. Но вот Толманский удовлетворенным не выглядел, поэтому мужчина поспешил дать объяснения:
- Когда ты приказал собрать на него досье, тогда всплыла эта информацию. Кстати, не смотри на меня так, в отчете эта информация была. Я не виноват, что ты был слишком увлечен новым приобретением.
- Ладно, - протянул Виктор. Он прекрасно помнил, как пролистал отчет, особо не вчитываясь в подробности. Его устраивало то, что Ольга смирилась и приняла свое новое положение. Ну, он думал, что смирилась и приняла. Правда, ему совсем не понравилось, что его любимую женщину пренебрежительно назвали "новым приобретением". Но сейчас не то время и не то место, чтобы прививать уважение беты к его Луне.
- И много проиграл? - спросил Толманский, уже взявшись за ручку двери.
- Достаточно для того, чтобы честно отвечать на твои вопросы.
- Вернемся к нашей беседе, - предвкушающе произнес оборотень, возвращаясь в кресло. - Я даже готов пойти на уступки, чтобы не затягиваться разговор, - Толманский сделал вид, что задумался. - Скажем, я прощу тебе часть долга. Один процент за каждый правдивый и развернутый ответ.
- Пять процентов, - тут же включился в игру Колесников. - И вы развязываете меня. Руки затекли.
- Со мной не торгуются, - хищно уставился на него Виктор. - Но в качестве бонуса за хорошее поведение Олег тебя развяжет.
Кажется, до Колесникова дошло, что спорить бесполезно и нужно быть благодарным за то, что предлагают. Он лишь молча кивнул.
- Олег, развяжи его, - бета с сомнением посмотрел на своего альфу. Виктор же не считал, что в присутствии двух оборотней бывший муж Ольги будет вести себя неразумно. Впрочем, он оказался прав. Кирилл не пробовал как-то сопротивляться или предпринимать попыток к бегству, а просто честно отвечал на вопросы. - А ты начинай рассказывать, что тебе известно о побеге?
- Почти ничего, - произнес мужчина, потирая запястья, когда Олег вспорол веревки отросшим когтем. Похоже, бета сделал это намеренно, чтобы оценить реакцию пленника. Но Кирилл даже не выказал удивления. Видимо, Олеся рассказала своему любовнику о существовании оборотней. А ведь девушка нарушила одно из главных неписанных правил оборотней. Но не сейчас об этом собирался размышлять Толманский. - Олеся, - Колесников поморщился при упоминании Кишеной младшей, - была инициатором. Она хотела вас вернуть. А мне бы досталась Ольга и сын.
- Интересно, - протянул альфа и озвучил свои мысли вслух, - ты бы принял Ольгу назад после того, как она побывала в моей постели?
- Не сразу, - нехотя признался мужчина, но потом вскинул голову и с каким-то вызовом добавил:
- Но да, принял.
Было похоже на то, что бывший супруг Ольги принял для себя какое-то решение. Оборотень лишь нехорошо улыбнулся, решив пока оставить эту тему. Но для него было странно и крайне непонятно, почему такой, как Колесников готов простить женщине измену?
- И в чем заключался ваш план?
- Насколько я знаю, Оля должна была вас усыпить, а Олеся поставить метку, - кажется, Кирилл сам не верил в то, что говорил.
- Дальше, - Виктор и без слов своего конкурента прекрасно понял начало плана. - Ты знаешь, как моя жена собиралась сбежать?
- Жена? - удивился мужчина. - Вы ведь с Ольгой не расписаны.
- Это не имеет значения. Отвечай на вопрос.
- Да. Вы выгнали мамашу Олеси из клана. Она должна была вывезти Ольгу из поселка в багажнике, - признался мужчина. А альфа похолодел. Видимо, что-то пошло не так. Слава Луне, что что-то пошло не так. Ведь иначе Ольга была бы уже мертва.
Виктор хорошо помнил, как несколько дней назад эта сумасшедшая женщина напала на его пару, как он приговорил ее к публичному наказанию, а потом собирался казнить на общей охоте. Но тогда очень некстати вмешалась Ольга. Женщина, ради которой он впервые поступился своими принципами и пошатнул свой авторитет. Он - альфа. Его слово - закон. И он наплевал на свое слово. Обещал ей помиловал бывшую тещу. Толманский тогда сдержал обещание, правда, весьма своеобразно. Оборотень никогда не оставлял живых врагов за спиной. Знал, к чему может привести такая беспечность. Автомобиль с бывшей тещей взорвался в строго положенное время с легкой руки Олега. По-хорошему, сейчас бы стоило выслушать Колесникова, а потом прикопать под новым сортом роз, которые вчера так усердно высаживала Виолетта. При одной мысли о его маленькой и нежной сестричке, на губах мужчины заиграла улыбка.
Но, кажется, Колесников не оценил перемен в настроении альфы и воспринял ее на свой счет. Виктор ясно видел, как мужчину передернуло. Ему даже не пришлось задавать новых вопросов пленнику, тот стал сам по себе чересчур разговорчивым.
- Поверьте мне, я не знаю, где сейчас находится Ольга. Мы так не договаривались. Было условлено, что она будет ждать новостей от меня в деревне Черная речка. Олеся помогла через каких-то знакомых там снять домик. Но Ольга там не появилась. А я сам на место ехать не рискнул. Олеся тоже куда-то исчезла. Я ей пробовал звонить, но ее телефон вне зоны действия.
А вот эта информация была весьма любопытной. Ни Толманский, ни Городец не додумались зарядить телефон Кишеной младшей. Такой простой недосмотр, а как много интересного они могли узнать еще четыре дня назад.
- А ребенок? - остановил Виктор этот беспрерывный поток откровений.
- Ольге бы пришлось его оставить. Мы договаривались с Олесей, что через пару дней, когда вы успокоитесь, - тут бывший супруг Ольги осекся.
- Ну, - подтолкнул его заинтересованный оборотень.
- Олеся обещала сына передать мне.
- А тебя не смущает, что ты отказался от мальчика? - поинтересовался альфа. За время поездки в Париж, Виктор успел привыкнуть и привязаться к Даниле, так что почти считал своим. Во всяком случае ребенок его точно не раздражал, как это было в первые сутки после обретения истинной пары.
- Нет, - честно признался допрашиваемый.
- И когда у вас в планах было счастливо объединиться с Ольгой? - полюбопытствовал альфа.
На этом вопросе Кирилл замялся.
- Чего подвис-то? - подал голос Олег, не вмешивающийся в разговор до этого.
- Через пару месяцев.
Виктор молчал. А Городец продолжал в своей излюбленной саркастичной манере:
- А чего долго так? Или у тебя какие проблемы? Так я могу посоветовать хорошего доктора.
Колесников как-то присобрался... и покраснел. Сначала не выдержал бета, а за ним и Толманский. Оборотни дружно заржали.
- Нет. Мне требовалось время, - нашелся пленник, - чтобы свыкнуться с изменой жены.
- Она тебе больше не жена, - рявкнул Виктор. Он чувствовал, что Колесников врет. Но ему не было особенного дела до того, по каким причинам бывший супруг его пары оттягивал с ней воссоединение. Его интересовало исключительно ее местонахождение. - Ладно, скажи мне вот еще что, в четверг ты был в торговом центре, где находились мы с Ольгой. Что ты там делал?
- Встречался с ней, - обреченно буркнул допрашиваемый.
- Когда успел? - Ольга каждую минуту находилась под присмотром охраны. Толманский просто не мог себе представить, когда им удалось уединиться. Тем более, когда он приехал в торговый центр от любимой женщины не пахло чужим мужчиной.
- В туалете, - презрительно бросил Колесников, - перед тем, как вы там занялись сексом.
Толманский в этот момент сам себе не смог объяснить какое чувство превалировало в нем. Была ли эта злость? Или, может, удовлетворение от того, что Колесников слышал страстные непритворные стоны бывшей супруги?
Голова разболелась сильнее, и мужчина почувствовал себя необыкновенно измотанным. Видимо, заметив состояние своего альфы, Олег произнес:
- Пора заканчивать.
- Вы точно больше ничего не хотите узнать? - с надеждой спросил Колесников. Виктор сначала не понял мотивации пленного, а потом вспомнил, что каждый вопрос для того - значительное уменьшение долга. Оборотни, поймав взгляды друг друга, понимающе ухмыльнулись. Видимо, подумали об одном и том же.
В очередной прием у главврача Толманский поинтересовался вопросом, который его давно беспокоил.
- Вероника Викторовна, а почему вы так настойчиво не советовали менять мне ипостась? Ведь, обычно даже самые серьезные раны заживают, когда оборотень перекидывается.
- Понимаете, я совместно с московскими коллегами, - тут пожилая женщина зарделась, чем немало удивила оборотня, - участвовала в некоторых экспериментах. - А вот женщина замялась. А Виктор вспомнил, что около года назад она действительно провела несколько месяцев в Москве. Толманский не особо вдавался в детали, лишь щедро спонсировал различные научные разработки. По опыту знал, что за генной инженерией большое будущее. Она уже принесла мужчине солидный доход. Сам же оборотень ничего не смыслил ни в медицине, ни в биологии, ни тем в более сложных отраслях, ведь его стихией был бизнес. - Есть основания полагать, что именно наша вторая ипостась отвечает за все то, что так нас отличает от обычных людей, - туманно произнесла женщина.
- В общем, - было похоже, что ей не слишком нравится беседовать на эту тему, но не ответить своему альфе она не имела права, - я полагаю, что если вы перекинетесь, то умрете, - резюмировала она.
- Умру? - Толманский смотрел на Веронику Викторовну с изрядной долей скептицизма. Ведь он пережил историю с нападением на уже бывшую пару, как наделся, с чего ему вдруг умирать сейчас?
- Да! - отрезала Васильевна, явно не желая дальнейшего продолжения беседы. - Ведь именно ваша животная ипостась связана меткой с госпожой Кишеной. Но кто я такая? - главврач всплеснула руками. - Я не могу запретить вам оборот. Но хочу, чтобы вы поняли, Виктор Алексеевич, тогда я снимаю с себя всякую ответственность за ваше самочувствие.
Потянулась череда из дней. Медленно. Сиротливо. Тоскливо. Без Ольги ничего не имела смысла. Казалось, сама жизнь растеряла краски. С каждым днем Виктор чувствовал себя чуть лучше, ненамного, но все же. Уставал чуть меньше. Раны саднили не так сильно. Но все это ничего не значило.
Было только начало десятого утра, но Виктор уже давно был на ногах. Оборотень просматривал очередной договор, когда неожиданно в дверь, без стука, влетел взволнованный Городец:
- Мы нашли ее! - кинул он и упал в ближайшее к нему кресло.
- Ольгу? - Толманский вскочил с кожаного кресла. Эмоции одна за одной сменялись на его лице с бешеной скоростью. Растерянность, непонимание, надежда, злость, радость, бессилие, осознание... и, наконец, бешеный восторг.
- Ну, не Князя же, - нахально усмехнулся бета. - Вот там пока все глухо!
- Как? - несколько успокоившись, оборотень вернулся в рабочее кресло.
- Ольга Геннадьевна воспользовалась медицинским полисом.
- Где она? Что с ней? - мужчина был не на шутку встревожен. Его паре потребовалась медицинская помощь? Но через метку альфа ощущал, что с желанной женщиной все в порядке. Может, метка не работала?
- Что с ней не знаю. Она в Тихвине.
- Прикажи готовить машины, отправляемся немедленно.
- Уже. Я как раз за тобой.
И вот сейчас, Толманский лежал в ароматной горячей ванне и чувствовал себя полнейшим дураком. Счастливым дураком. Любимая женщина суетилась рядом.
Он до сих пор не мог забыть того ужаса, который его охватил при слове "аборт". Этот ребенок уже сейчас желанный и любимый, хотя зародышу было чуть больше двух недель.
Виктор последнее время очень много думал о своих отношениях с этой женщиной и готов был признать свою вину перед ней. Но не готов отпустить. Альфа действительно разрушил ее прежнюю жизнь, но взамен дал другую. Более яркую и насыщенную. Оборотень любил ее настолько сильно, что этой любви хватило бы на двоих. Простил ей эту дурацкую выходку с непонятными последствиями, но вот простить попытку избавиться от беременности, видимо, не сможет никогда. Так же, как и доверять.
Когда Ольга прошла рядом, он схватил ее за руку и потянул на себя. Молодая женщина, не ожидавшая подобной подставы, не смогла удержать равновесие и завалилась прямо на оборотня, расплескав кучу воды.
- Не хочешь присоединиться, радость моя? - спросил Виктор. - Хотя, о чем я, ты уже присоединилась!
Как ни странно, это было признавать, но мужчина действительно почувствовал себя значительно лучше, валяясь в этой лохани посреди кухни старого деревенского дома.
- Витя! - взвизгнула девушка, не ожидавшая такой подлости от супруга. Но засмеялась, потянувшись к его губам. Насладившись поцелуем, она отпрянула от него:
- А если нас увидят? Ведь Степанида Васильевна может вернуться в любой момент, да и Данила с Матвеем в соседней комнате.
- Плевать, - он бесстыже потянул намокший сарафан с плеч. - Разве забыла, что меня никогда не волновали какие-то там условности? Тем более, что мы молодожены. Нам все можно!
Ольга его не разочаровала, лишь плотнее прижалась к нему, обняла и принялась самозабвенно целовать.
Романтическое купание в ванной было прервано весьма экстравагантным образом. Входная дверь отворилась и на пороге появился неопрятно одетый и попахивающий мужчина с букетиком полевых, немного повядших люпинов:
- Оля, не дури! Давай распишемся! - с порога заявил суицидник, к коим его сразу отнес Виктор. - Ну, кому ты еще будешь нужна с дитем-то?
Он ворвался в дом, да так и застыл на пороге с открытым ртом.
Стоило девушке только бросить взгляд на незваного гостя, как она засмеялась. Толманский мгновенно притянул ее к себе, укрывая обнаженную грудь любимой от похотливого взгляда новоприбывшего.
- Это кто? - мрачно уточнил он и почувствовал, как подрагивает у него на груди желанная женщина, заходясь в сумасшедшем хохоте.
Сложно было сказать, что сейчас чувствовал оборотень. Даже при самом худшем сценарии, он плохо представлял свою пару и этого вонючего субъекта рядом. Но его ужасно бесил тот факт, что у Ольги за полмесяца уже образовался кавалер. Неужели любимая давала какой-то повод?