Гул в зале постепенно стихает, растворяясь в аккорде девичьих влюблённых вздохов. Кайрен де Ранкор возвышается у Врат во всём своём великолепии. Он не спешит начинать — позволяет нам собраться, оправить юбки, унять дыхание и неровный стук сердец.

Вокруг меня выпрямляются спины и тихонько потрескивают корсеты. Кто-то затаил дыхание, кто-то едва заметно улыбается с алым румянцем смущения на щеках. Кто-то, я уверена, уже мысленно примеряет фамилию де Ранкор.

— Очаровательные леди, — его голос ровный, глубокий, свободно разносится под сводами зала. — Благодарю вас за участие в первом испытании.

Он делает короткую выверенную паузу. Его взгляд медленно скользит по ряду участниц… и останавливается на мне.

— Я счастлив видеть с каким энтузиазмом вы проходите все необходимые испытания. — край его губ слегка дёргается в намёке на улыбку — Мне приятно видеть каждую из вас на моём отборе.

Его взгляд скользит дальше по ряду девушек, теперь уже спокойно и беспристрастно. Я пытаюсь сдержать раздражённое пыхтение, которое так и рвётся из меня. Камень в мой огород. Без сомнений. Ну ничего, я еще придумаю как тебя достать, высокомерная ледышка.

— Завтра состоится торжественное открытие отбора и первый бал, — продолжает он. — Оставшийся вечер и завтрашний день вы можете посвятить отдыху и подготовке. Прошу вас соблюдать правила резиденции и помнить: вы желанные гостьи дома де Ранкор.

Он чуть склоняет голову.

— На сегодня всё. С нетерпением жду нашей завтрашней встречи.

Стоит герцогу отступить на шаг, как Сюзана де Луис преображается. Это происходит мгновенно. Словно она набрасывает на себя новую маску. Исчезает надменная красавица, щедро разбрасывающая оскорбления, — на её месте появляется кроткая, почти нежная леди. Она легко и уверенно делает шаг вперёд, будто право на это принадлежит ей по рождению.

— Кайрен, — мягко произносит она. — Рада видеть тебя.

Он отвечает лёгким кивком и короткой фразой — слов я не слышу, но выражение его лица читаю без труда: вежливость, привычная доброжелательность. Фаворитка отбора определена. Я вспоминаю, что Сюзана с детства вхожа в поместье. Её мать не раз привозила девочку сюда — вероятно, надеясь, что их дружба перерастёт в нечто большее. Ну что ж, пусть так и будет.

— Леди Мариэт, — раздаётся рядом голос Леонарда. — Следуйте за мной, я провожу вас в покои и ознакомлю с завтрашним расписанием.

Леонард уже оправился от репутационных ран, нанесённых моим триумфальным забегом через Врата. Он шагает по коридорам с достоинством, размеренно постукивая тростью по мрамору. Я едва поспеваю следом. Ноги гудят, мысли скачут, в груди ещё тлеет напряжение прожитого дня.

— Завтра бал, — сообщает он, останавливаясь у дверей моих покоев. — Утром к вам придут служанки и портнихи, чтобы подогнать традиционное платье невесты. Разумеется, будут проведены все процедуры — вы должны засиять, как огранённый алмаз.

— Я уже боюсь, — честно признаюсь я.

— О, не стоит! — он отмахивается. — Подготовка к балу — самая приятная часть отбора. И нам непременно нужно обсудить тактику. Конкуренция будет серьёзной.

Я растерянно киваю. Леонард слегка задумывается, прислушиваясь к своим собственным мыслям, затем удовлетворённо кивает.

— Ваш ужин подан вам в покои. Наберитесь сил сегодня — доброжелательно заканчивает он — И помните, ничто не красит девушку так, как полноценный сон и чувство собственного достоинства.

Абсолютно довольный он удаляется. Когда дверь закрывается, я остаюсь одна. И впервые за день позволяю себе просто сесть. Ладно, надо подумать. Прямой путь не работает. Мне не помогли ни дипломатические переговоры, если их можно так назвать. Ни импульсивные поступки. Всё только осложнило ситуацию.

Если я хочу вылететь с этого отбора, мне нужно перестать бороться и начать… играть в эту игру. А что, если я буду именно такой, какой меня здесь хотят видеть? Влюблённой. Восторженной. Чуть наивной. Той, кто смотрит на герцога слишком долго и улыбается слишком искренне. И просто сходить с ума от обожания. Со всеми этими ахами вздохами и подгибающимися коленками. Если Кайрену это было неинтересно раньше… Может, станет неинтересно и сейчас. С этой мыслью я и засыпаю.

Меня будит резкий свет и шелест голосов. Я подпрыгиваю в кровати, натягивая одеяло до подбородка. Комната полна людей. Точнее — служанок.

— Леди Мариэт — бодро произносит старшая — Как хорошо, что вы проснулись! У нас мало времени. Господин Леонард будет недоволен, если мы не успеем.

Я судорожно вздыхаю. Хорошо, опустим момент, что проснуться мне помогли. С трудом киваю, главная служанка тут же считывает этот жест как безоговорочное согласие на все, а не конвульсию испуганного, сонного человека и практически сдергивает меня с кровати.

— Сначала ванна — она скептически осматривает меня — Потом волосы, кожа, лицо, конечно и примерка. Хотя нет, примерку стоит сделать пораньше, иначе не успеем до вечера.

— Я… — начинаю я, собираясь пояснить что подписываться на все эти процедуры не готова и вообще лучшая подготовка — здоровый сон. Но весь мой протестный порыв гасится стремительностью дамы. Она передает меня в руки девушек и они тараторящим ураганом залетают в ванну.

Протестовать бесполезно. Я оказываюсь в горячей воде раньше, чем успеваю сформулировать аргументы. Вода обжигает кожу. Пар густо стелется вокруг.

— Не двигайтесь.

— Руки сюда.

— Голову выше.

Я чувствую себя какой-то коллекционной древней вазой, которую решили отмыть от вековой пыли. Или, в лучшем случае, куклой. Но уж точно не человеком. Меня натирают чем-то пахучим, сладким, липким. Кожу щиплет, мурашки бегут по спине. Я дёргаюсь — и сразу же слышу недовольное цоканье.

— Терпение, леди. Красота требует.

Чего? Крови? Нервов? Остатков самоуважения? Я только крепче сжимаю зубы, пытаясь получить хотя бы грамм удовольствия от этой странной процедуры в шесть рук. Изо всех сил пытаюсь представить, что я в элитном спа-салоне. Но на ум настойчиво приходят самые изощренные пытки из средневековья.

После ванны меня, естественно, не оставляют ни на секунду. Могу понять — времени в обрез. Всего лишь весь световой день впереди. Полотенце держат, но не дают в него завернуться. Волосы расчёсывают резко, без жалости. Каждый рывок отдаётся где-то под лопатками.

— Густые, — замечает кто-то. — Придётся укладывать дольше.

На два часа больше, на два часа меньше. На мой взгляд разницы никакой. Мне наносят на лицо кремы, маски, сыворотки. Холодные. Потом тёплые. Потом снова холодные.

— Не морщитесь.

— Не щурьтесь.

— Расслабьтесь.

Я почти смеюсь. Расслабиться — задача со звездочкой. Я, как заядлая троечница по теории красоты, точно с этим не справлюсь. Когда приходит очередь платья, я уже на грани. Корсет затягивают медленно, методично. С каждым вдохом воздуха становится все меньше.

— Глубже вдох.

— Выдох.

— Отлично.

Я бы с этим поспорила. Потом приходит черед макияжа и укладки волос в то время, как платье подшивают прямо на мне. Я уже совсем не соображаю кто я и где в облаках пудры и потеках местного тонального средства. Внезапно все вокруг меня замирают, видимо наконец изощренная экзекуция завершена. В поле зрения появляется та самая опытная служанка, на ее лице искренняя улыбка.

— Леди, вы настоящая красавица! — восклицает она, прихлопнув в ладоши. — Леонард будет доволен.

Я буквально давлюсь возмущением. Это точно последняя из моих целей — угодить франту Леонарду. Но в этот момент меня деликатно берут под локотки и подводят к ростовому зеркалу. Отражение в нем наглядно демонстрирует для чего были все мои страдания. Такой красоткой я не выглядела никогда, даже на своем выпускном в университете. А там я старалась изо всех сил.

Из отражения на меня смотрит совершенно очаровательная девушка. Волосы уложены мягкими волнами, в них мерцают украшения. Кожа как будто светится изнутри и вызывает непреодолимое желание прикоснуться к ней. Я это и делаю. Щеки на ощупь как самый дорогой бархат. Макияж почти незаметен — и именно поэтому безупречен. Медленно оборачиваюсь к застывшим девушкам:

— Благодарю вас за проделанный труд — в конце концов они не виноваты, что их руками происходят такие зверства — вы настоящие мастера своего дела.

Девушки ошеломлены моей похвалой и расплываются в робких улыбках.

— А это, с вашего позволения, решать мне — доносится от двери знакомый, слегка манерный голос.

В покои входит Леонард. Он останавливается на пороге, как генерал перед осмотром войск. Трость элегантно лежит под мышкой, подбородок вздернут вверх, взгляд цепко и беспощадно осматривает дело рук служанок.

Он медленно обходит меня по кругу. Я чувствую себя дорогим скакуном, которого сейчас либо похвалят, либо отправят на переподготовку.

— Поворот, — коротко командует он.

Я поворачиваюсь.

— Медленнее. Вы не на пожаре.

— Зато ощущение, что меня только что оттуда вынесли, — бурчу я.

Он игнорирует. Останавливается передо мной. Сначала слегка щурится, но через секунду его лицо озаряет довольная улыбка. Леонард поворачивается к служанкам.

— Дамы, вы просто чудесно справились! Наша леди расцвела как самый прекрасный цветок в королевском саду. — Он галантно поклонился, служанки в ответ просто засияли — Вы можете быть свободны!

Все служанки в мгновение ока выпархивают из покоев, смешливо хихикая. Мы остаемся наедине с Леонардом, он указывает рукой на кресла.

— Леди Мариэт, давайте присядем — он уютно устраивается на кресле, при этом изо всех сил стараясь не терять свою грацию, нервно поправляет шейный платок на этот раз глубокого цвета морской волны — Нам надо продумать вашу тактику поведения.

Я устраиваюсь в кресле напротив и заинтересовано смотрю на своего экскурсовода в мир невероятных любовных приключений. Откровенно говоря, тактика у меня уже имеется, но, возможно, я услышу еще что-то дельное.

— Так вот. Безусловно ваше первое появление было очень ярким и запоминающимся, но могло произвести чуть более резкое впечатление, чем нам бы хотелось — Леонард нервно откашливается — Вы ведь хотите победы так же горячо как и я! — вдруг с жаром восклицает Леонард, привставая с кресла.

— Тут такое дело… — медленно начинаю я, не хочется разочаровывать этого милого карьериста.

— Бросьте, меня можете не смущаться! Мы с вами на одной стороне — отмахивается от меня Леонард, думая что причина моего замешательства скромность — Давайте сразу к делу. Вам необходимо производить верное впечатление, а оно начинается с маленьких вещей. Вот скажем взгляд.

— А что с ним?

— Он должен говорить! В вашем взгляде должно читаться ««Ах, герцог, вы солнце, вокруг которого вращается моя жалкая планета». Вот посмотрите — Леонард строит совершенно умильное лицо, все что я могу прочитать по взгляду «Кажется, мне срочно нужно в уборную».

Мне с трудом удается удержаться от смеха. Я киваю, стараясь сохранить каменное выражение лица. Человек же старается.

— Со взглядом я справлюсь, Леонард. Все-таки не в первой стрелять глазками. Думаю как и с танцами и прочим — все воспоминания Мариэт всплывают в моей голове, соответствовать местному этикету не составит труда.

— Да, безусловно вы правы — Леонард немного расслабляется — Тогда к главному. Вам нельзя быть навязчивой, но необходимо быть заметной. Также не вздумайте подходить к герцогу первой, мужчины этого не любят. Вам нужно, чтобы он сам заметил вас и имел возможность проявить инициативу.

Я глубоко задумываюсь, начиная барабанить пальцами по подлокотнику. Ну, в целом, все ясно: быть навязчивой, не давать герцогу прохода, подлететь к нему на всех порах как только увижу. Надо только здесь умудриться не нарушить этикет. Не знаю удастся ли мне это все. Я вздыхаю.

— А как мне сделать так, чтобы он заметил? Может быть упасть? — поддерживаю игру Леонадра, чтобы не дать ему заскучать.

— Ни в коем случае! — Леонард всплёскивает руками и краснеет от нервов, голос его становится чуть выше — Падение позволительно не раньше третьего бала!

— Есть регламент по количеству падений? — вот это уже очень интересно. Может быть максимально неграциозно навернуться где-то у входа — хорошая идея.

— Разумеется. Мужчина должен сначала узнать вас и очароваться вашим обаянием. А если он сразу увидит ваше падение, вдруг подумает, что вы болезная — Леонард понижает голос до заговорщического шепота — или не дай бог неловкая. Кому нужна неловкая герцогиня? Там же начнется политический фейерверк скандалов!

Я невольно хмыкаю.

— Значит, без обмороков. Что же тогда?

— Смех, леди Мариэт! — с видом знатока поднимает палец вверх Леонард — нет ничего приятнее сердцу мужчины, чем смеющаяся женщина. Желательно, смеющаяся в ответ на его остроумие.

— А если герцог не скажет ничего остроумного? — похохотать это я за. В целом можно и в одиночестве хохотать у стола с закусками. Это должно сработать в нужном для меня направлении.

— Решительно невозможно! Герцог очень остроумный мужчина, приятный во всех отношениях — Леонард хлопает в ладоши — Давайте представим: герцог подходит к вам и говорит «Бал сегодня как никогда прекрасен, леди. Возможно, потому что на нем наконец присутствует такое изысканное украшение как вы».

Он смотрит на меня не моргая. Я смотрю на него. Он продолжает сверлить меня взглядом, откровенно ожидая реакции. Я прикладываю руку к груди и запрокидываю голову в хохоте, который видела в лучших образчиках отечественных сериалов, снятых за три копейки.

— Это… — Леонард слегка теряется, пытаясь найти слова — очень ярко, леди. Может быть на балу стоит немного приглушить энтузиазм.

Я с готовностью киваю, делая внутри для себя пометку — такой смех может быть моим билетом на волю.

— Хорошо, в общих чертах я вас поняла, Леонард. Мне нужно быть влюбленной идиоткой, но скромной.

— Нет, что вы! Очаровательной влюбленной женщиной!

— Кажется, мы говорим примерно об одном и том же. — примирительно развожу руками я.

Леонард смотрит на меня с подозрением. Кажется, в его голове начинает складываться понимание, что я не слишком-то расположена к герцогу.

— Ладно, я сделал все что мог — скорее для себя подытоживает Леонард — Пройдемте к бальному залу, нам уже пора.

Я встаю, разглаживаю юбки и на мгновение задерживаюсь у зеркала. Из отражения на меня смотрит идеальная невеста. Что ж, герцог. Сегодня ты увидишь такую влюблённость, от которой не скрыться, ни за холодной вежливостью, ни за ироничной улыбкой. Я сражу тебя. Своим оголтелым обожанием.