Я вылетаю из Врат, как пробка из бутылки, едва не спотыкаясь о подол собственного платья. Только чудом мне удается сохранить равновесие и свое лицо в более-менее неизменном виде. Воздух взрывает легкие, как после долгого бега. В ушах шумит, в глазах ещё пляшут огненные разводы.

За спиной вспышка, озаряющая весь зал ярким светом. Врата Невинности вспыхивают ослепительно-белым, с золотым отливом, будто молния бьёт прямо в сердце зала. Свет проходит волной, заставляя дородную даму вздрогнуть, а пожилого аристократа прищуриться.

На мгновение повисает плотная тишина. Клянусь, не хватает только звуков сверчков. Я понимаю, что, кажется, испытание я прошла. Это меня расстраивает, но еще больше напрягают оторопелые лица всех высокопоставленных наблюдателей.

— Леди, — раздаётся сухой, выверенный голос.

Распорядительница отбора уже идёт ко мне, чеканя шаг как заправский кавалерист. Или его максимально дисциплинированная лошадка. Ее лицо больше не выражает ни капли изумления, теперь на нем только холодный профессиональный самоконтроль. Через который, впрочем, проглядывает раздражение.

Орделла де Луис сверлит меня брезгливым взглядом. Будто я грязная капля на ее белоснежной перчатке. Это крайне неприятно, черт возьми.

— Испытание пройдено, — ровно произносит мадам Ровелла. — Это очевидно.

Она делает паузу, повисающую в воздухе тягостней, чем самые громкие крики.

— Однако протокол был нарушен.

Я сглатываю. Сердце, только что колотившееся от злости и адреналина, теперь неприятно ёкает.

— Участницы подходят к Вратам в порядке очереди, после называния своего имени, — продолжает она, не повышая голоса. — Не выбегают. Не демонстрируют подобное...рвение.

Последнее слово звучит с нажимом.

— Ваша искренняя горячая влюбленность в герцога похвальна. Тем не менее, подобное поведение недопустимо. Особенно учитывая статус вашей семьи и позицию, на которую вы здесь претендуете. Странно, что вас не научили базовым правилам приличия.

У меня внутри все холодеет. Медленно доходит осознание, что мое поведение здесь ударяет не только по моей собственной репутации. Оно также затронет всю семью Ламан. Этих чудесных теплых людей, которых мне совсем не хочется огорчать.

— Впредь будьте осмотрительнее, — заканчивает она. — Отбор — не место для порывов и легкомысленных молодых леди.

Я опускаю взгляд, чувствуя, как внутри медленно оседает злость, сменяясь липким стыдом. Щеки горят так, что хочется схватиться за них ладонями.

— Встаньте там, — указывает распорядительница в сторону, — и дождитесь остальных.

Я послушно отхожу, стараясь дышать ровнее. Видимо, стратегию открытого конфликта придется пересмотреть. Немного успокоившись, я поднимаю глаза, чтобы не пропустить происходящее.

Именно тогда я замечаю взгляд Тирена де Ранкора. Младший брат герцога стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он внимательно смотрит прямо на меня. С неподдельным интересом. В тот момент, когда наши взгляды встречаются его губы слегка разъезжаются в легкой улыбке. Мне становится не по себе и я быстро отвожу взгляд.

По залу разносится знакомое имя Сюзаны де Луис и к Вратам вызывают следующую участницу. Теперь процедура идёт медленно и торжественно, как и было положено изначально.

Сюзана — дочь Орделлы де Луис буквально излучает ауру непробиваемой уверенности и самодовольства. Конечно ее вызывают первой. На самом деле я полностью понимаю ее самоуверенность. Даже будучи женщиной, не могу оторвать от нее взгляд. Безупречная красавица шатенка с хрупкой фигурой и точеными чертами лица подавляет своей красотой. Она движется так, будто этот зал принадлежит ей по праву — мягкая походка, открытые плечи, взгляд, в котором нет ни тени сомнений.

Врата отзываются ровным, тёплым сиянием. Она с достоинством проходит и останавливается неподалёку от меня, даже не поворачиваясь полностью.

— Какая дикость, — бросает она через плечо, почти сквозь зубы. — Всегда подозревала, что в Альмирене живут дикари. Или это ваша семейная особенность?

Название родной страны Мариэт звучит как плевок. Приехали — теперь я отвечаю за репутации не только лишь семьи, но и всей неизвестной мне страны. Я ничего не отвечаю, просто выдыхаю, продолжая смотреть прямо перед собой.

Всего в отборе участвуют восемь претенденток, включая меня и Сюзану. Все девушки яркие и привлекательные, но каждая по-своему. Особенно выделятся одна из девушек: ее мускулатура намного более развита, а на лице, в отличии от остальных, застыло выражение воинственной решительности. Остальные девушки проходят по-разному. Кто-то спокоен, кто-то явно сильно волнуется. Однако, две девушки не проходят вовсе. Врата не сияют при их приближении, и девушки, побледнев, выбегают прочь, срываясь на плач. Слуги тут же подхватывают их, уводя за другие двери.

Когда всё заканчивается, претендентки рассредоточиваются по заду. Я замечаю, как распорядительница отходит к Леонарду.

Они говорят слишком тихо, чтобы я могла разобрать слова. Но по выражению его лица ясно — разговор неприятный. Леонард нервно поправляет манжету, наклоняется ближе, потом резко выпрямляется.

Через минуту он уже идёт ко мне.

— Вы… — начинает он и тут же осекается, выдыхает. — Я, признаюсь, восхищён вашей решимостью. Это производит впечатление, — продолжает он, нервно постукивая своей тростью по ноге. — Сильное. И да, подобное рвение иногда… помогает.

Он понижает голос.

— Но вы привлекли слишком много внимания. И не того рода, который мог бы быть нам выгоден. Репутация — хрупкая вещь. Я умоляю вас… будьте осторожнее.

Я киваю. До меня окончательно доходит, что я слишком поторопилась. Этот резвый спринтерский забег мог серьезно подставить ни в чем не повинных людей. Это слишком неприятно и мне больше всего хочется остаться в одиночестве и подумать немного о происходящем. Я поворачиваюсь к Леонарду, чтобы попросить отвести меня в комнату.

Но в этот момент где-то в глубине зала открываются двери. Кто-то произносит имя герцога. И Кайрен де Ранкор буквально вплывает в зал высокомерным ледоходом, останавливаясь около Врат. Взгляд его льдистых глаз останавливается на мне и на губах начинает играть легкая улыбка.