Утром я проснулась как от толчка. Сначала мне показалось, что меня разбудил сон. Но сон уже распался, растворился где-то на краю сознания, а вместо него осталось странное ощущение тревоги. Как будто кто-то осторожно постучал в дверь и убежал. Я лежу неподвижно и прислушиваюсь. Тихо. Даже, пожалуй, слишком. Я уже начинаю поворачиваться на другой бок, чтобы поспать еще, но улавливаю странный запах.

Пахнет гарью. Сон слетает с меня в мгновение ока и через секунду я оказываюсь на ногах. Пол холодит ступни, но это последнее, о чём я думаю. Я бросаюсь к двери и распахиваю её. Коридор пуст. Запах становится сильнее. Более того — теперь кажется, что в воздухе висит лёгкая пелена дыма.

— Что за… — бормочу я, быстро шагая вперед.

Сердце заводится в тревожном ритме. Я ускоряю шаг, почти бегу по коридору. За очередным поворотом мне открывается весьма неприятная картина. Одна из тяжёлых портьер у окна медленно тлеет, распространяя вокруг себя тошнотворную вонь и дым. Я начинаю кашлять. Пламя совсем небольшое, но ткань уже почернела по краям, а снизу лениво поднимаются тонкие струйки дыма.

— Сгореть из-за подожжённой портьеры в магическом мире… — бормочу, пытаясь примириться с реальностью. — Нет, спасибо.

Пламя тем временем начинает разгораться активнее.

— Эй! — кричу я. — Кто-нибудь!

Ответа нет. Я хватаю стоящую у стены декоративную вазу с водой и выливаю её на портьеру. Раздается шипение. Пламя становится значительно меньше, но окончательно не гаснет.

— Да где же вы все?! — голос срывается — Пожар!

Я кричу снова. Наконец где-то в глубине коридора слышатся торопливые шаги. Через несколько секунд прибегают две служанки и за ними пожилой слуга с ведром воды. Через минуту портьера наконец окончательно потушена. Коридор наполняется запахом мокрой ткани, дыма и лёгким ощущением всеобщей неловкости.

— Леди, вы не пострадали? — всполошилась одна из девушек.

— Нет, — медленно отвечаю ей. — Но вам не кажется, что это неправильное начало дня?

Слуги переглядываются.

— Пожалуйста, не сообщайте герцогу. — взмолился слуга — Мы во всем разберемся!

— Очень надеюсь.

Я ещё раз окидываю взглядом мокрую, обугленную портьеру и иду обратно. Вся эта утренняя зарядка занимает у меня минут десять. Не больше. И всё это время меня не покидает ощущение, что где-то в этой истории есть второй слой. Когда я открываю дверь своей комнаты, становится ясно какой.

Я замираю на пороге. Комната выглядит так, словно по ней прошёлся особенно мстительный ураган. Шкафы распахнуты. Ящики вывернуты. На всех поверхностях куски ткани. На полу. На кровати. На креслах.

Я делаю несколько шагов внутрь. Поднимаю с пола своё платье. Вернее… только его половину. Вторая половина лежит рядом, аккуратно отделённая от первой ножницами. Я поднимаю ещё один клочок ткани. Сложно угадать чем он был раньше. Даже простыни на кровати располосованы длинными, уверенными разрезами. Я медленно выдыхаю.

— О… — проговариваю в пустоту. — Неужели и трусы не пощадили?

Паники почему-то нет. Скорее… лёгкое восхищение, смешанное с ошеломлением. Я прохожусь по комнате, рассматривая масштаб катастрофы. Платья. Нижние юбки. Накидки. Даже запасные чулки. Всё уничтожено. Я смотрю на себя. Получается, на данный момент один комплект нижнего белья и качественная пуританская ночная рубашка — вот и весь мой гардероб.

— Что ж… — я медленно опускаюсь на кровать. — Похоже, мое сегодняшнее свидание становится все интереснее.

Я почему-то уверенна, что это дело рук Сюзаны. Больше просто ни у кого не хватило бы на это безумия и отваги. Если она рассчитывала, что я откажусь от свидания с Кайреном, она сильно ошиблась. Быстро умываюсь, привожу в порядок волосы и зову к себе Леонарда. Он вплывает в мою комнату как всегда — с максимальным достоинством. Но увидев меня и окружающее безобразие, замирает на пороге.

— Леди… Мариэт?

Его взгляд скользит по моей ночнушке. Потом по босым ногам.

— Что… произошло?

— Небольшое утреннее происшествие, — спокойно отвечаю я. — Вот пытаюсь придумать, что делать дальше.

Через минуту Леонрад оправляется от шока и начинает метаться по комнате, подбирая и роняя жертв текстильного терроризма. С каждой находкой он бледнеет все больше.

— Это… это… — он хватает воздух ртом. — Это возмутительно! Это недопустимо! Это…

Он хватается за сердце.

— Кто мог… кто… — бывшие платья выпадают из его рук и обессиленно оседают на полу.

— Я подозреваю одну кандидатуру, — со вздохом признаюсь я.

Леонард нервно кивает.

— Мы должны немедленно доложить распорядительнице! И герцогу! И…

— Или просто решить проблему, — перебиваю его.

Он замолкает.

— Но… ваши платья… ваш гардероб — Леонард на секунду замолкает — Незабвенный Эльвариан! Сегодня же ваше свидание с Его Светлостью!

— Да.

Мы оба смотрит на разрезанные куски ткани. Леонард трагически закатывает глаза.

— Что же делать, что же делать… Даже если мы сделаем заказ на новый гардероб, вы получите хотя бы одно платье не раньше завтрашнего утра — он трагически заламывает руки — Мы не можем взять платье другой участницы. Это… это совершенно невозможно.

— А если участница сама предложит? — последний вариант кажется вполне перспективным.

Он колеблется.

— Миледи, вы безусловно женщина свободных нравов, но — он подбирает слова — Это… всё равно крайне нежелательно.

— Тогда пойдём к Изольде, — решительно говорю я.

Конечно, Леонард не позволяет мне просто так выйти в коридор. Хотя я не могу взять в толк, в чем скандал — ночнушка максимально закрытая и совершенно не просвечивает. Но сдаюсь под напором решительно настроенного помощника. Поэтому к комнате Изольды мы пробираемся вдоль стенки, стараясь не попасться никому на глаза. А я еще разряжена в щегольской пиджак Леонарда, наглухо застегнутый на все пуговицы.

Под непрерывные причитания Леонарда о том, как сильно мы оскандалимся, я наконец стучу в дверь. Изольда открывает и ошеломленно замирает на пороге.

— Мариэт?!

Я вкратце объясняю ситуацию. Изольда немедленно вытаскивает половину своего гардероба. Но тут возникает новая проблема. Дело в том, что она заметно изящнее меня. Платья сидят на мне… своеобразно.

Одно натягивается в плечах так, что я толком не могу поднять руку. Другое не сходится на талии. Третье банально не налезает мне на голову.

— Боюсь, это безнадёжно, — вздыхает она.

— Миледи, раз уж мы пустились во все тяжкие, — осторожно начинает Леонард. — У меня есть одна мысль.

Мы обе поворачиваемся к нему.

— У меня есть сестра, — говорит он.

Через двадцать минут передо мной стоит дородная женщина лет сорока. Кажется, она здесь на позиции главной горничной, как бегло мне объяснил Леонард.

— Так вот какая вы, леди Мариэт! — говорит она весело. — Леосик весьма много рассказывал о вас.

Леонард на этих словах густо краснеет и шикает на неё. А я запоминаю новый компромат на моего помощника и с удовольствием катаю в голове это чудесное прозвище.

Она открывает сундук и достает свои платья. Одно за другим. В конце концов на свет появляется богато украшенное платье глубокого цвета фуксии с голубой оторочкой и рюшами.

— Вот это я шила на праздник… — женщина грустно вздыхает — Но вы можете взять.

Я быстро качаю головой.

— Нет. Я не могу, это слишком большая жертва — я не уточняю что жертва с моей стороны, потому что… боги, как это можно носить.

Она удовлетворенно кивает и вытаскивает ещё одно. Оно совершенно простое, темное. С глухим воротником и подолом в пол.

— Вот это подойдёт, — радостно восклицаю я.

Ну и что, что простенько. У них, похоже, щегольство — семейная черта, передающаяся на генетическом уровне. Но если Леонард любит благородную элегантность, то его сестра явно без ума от оригинальных цветовых сочетаний и рюш.

Я примеряю платье. Оно сидит … свободно. Это, пожалуй, еще мягко сказано. Есть чувство, что я попыталась надеть на себя чехол от дивана. Из плюсов — оно прекрасно закрывает все части тела.

— Комары сегодня будут бессильны, — удовлетворённо заявляю я. — Спасибо! Я верну его завтра, как только получу хоть что-нибудь из нового гардероба.

Леонард тихо страдает в углу. Он изо всех сил пытается спасти мой наряд, подпоясывая его кусками ткани, но я становлюсь от этого только забавнее и все больше похожу на пугало.

Когда я спускаюсь в холл, распорядительница как раз входит с другой стороны. Она видит меня и, как все люди сегодня, замирает на месте.

— Леди… Мариэт? — идеально выдрессированная выдержка на секунду подводит Ровеллу.

Я вежливо улыбаюсь.

— Доброго дня, леди Ровелла! Не могли бы вы передать Его Светлости, что я жду его в саду?

Она всё ещё смотрит на платье не моргая.

— Конечно… — выдавливает она из себя наконец.

Я выхожу в сад.

День медленно вступает в свои права. Воздух уже прогрелся солнцем. У меня в руках небольшая корзинка для пикника и плед в ней. Леонард не позволил мне появляться на кухне и перед другими слугами, так что добывал все самостоятельно.

Я немного прохожу по аллее и останавливаюсь у дорожки, ведущей к пруду. Через несколько минут слышатся шаги. Кайрен задумчиво идет по дорожке, оглядываясь вокруг, и вдруг замечает меня. И останавливается. Ожидаемая реакция.

Его взгляд медленно скользит по моему… наряду. По рукавам, которые явно мне великоваты. По подолу, который подозрительно напоминает мешок, завязанный поясом. По сапогам, которые выглядывают из-под этого архитектурного чуда. Он поднимают бровь. Очень медленно и театрально. Я вежливо склоняю голову, надеюсь что олицетворяю собой благочестие, достоинство и что там еще положено аристократам.

— Доброе утро, Ваша Светлость.

Герцог ещё пару секунд молчит, разглядывая меня с явным интересом. А потом уголок его губ чуть дрогнул.

— Леди Мариэт, — медленно говорит он. — Должен признать… я ожидал от сегодняшнего свидания многого.

Он делает шаг ближе.

— Но такого — точно нет.

Я невозмутимо расправляю складку на рукаве.

— Приятно знать, что мне всё ещё удаётся вас удивлять. — я кокетливо улыбаюсь и отвожу глаза.

Кайрен тихо усмехается.

— О да. В этом вы, безусловно, последовательны.