В боевиках и драмах всегда есть сцена, скажем, после автомобильной аварии или чего-то в этом роде, где главный герой ходит как в замедленной съемке, в оцепенении. Как будто весь остальной мир продолжает двигаться с нормальной скоростью, а их мир замедлился до медленного, сбивающего с толку состояния, пока они пытаются осмыслить то, что только что произошло.

Но это не фильм. И это не автокатастрофа, но вполне может быть.

Это момент, когда Ноэль впервые целует меня.

Он уже вводил в меня свои пальцы. Он проводил языком по моим самым интимным местам. Я кричала и стонала, требуя большего, когда он заставлял меня кончать невероятное количество раз с тех пор, как я оказалась втянутой в его мир.

Но этот поцелуй — первый, и от него у меня кружится голова и я задыхаюсь.

Остальная часть «свадьбы» проходит как в тумане. Есть еще несколько юридических документов, которые я подписываю. Фотографа нет, но Гарри настаивает на том, чтобы сделать со мной около семидесяти семи миллионов селфи, а затем ровно один снимок, на котором я стою в оцепенении рядом с совершенно невозмутимым Ноэлем.

Кевин и Розмари приносят чай и маленький пирог, который испек Хави — без разрешения Ноэля, судя по суровому, неодобрительному выражению его лица. Но вскоре все закончилось. Торт убран. Адвокаты уходят с подписанными бумагами. Ноэль уехал по какому-то деловому звонку, отдавая распоряжения по телефону.

Гарри крепко обнимает меня и снова говорит мне, какая я сильная, или что-то в этом роде.

Потом все заканчивается.

Все, что остается, — это мой законный, настоящий брак с Ноэлем.

Когда все закончилось, было уже поздно. В гардеробной, расположенной рядом с моей спальней, я хмуро смотрю на свое отражение в зеркале в пол, снимая с себя великолепное свадебное платье.

Красивое, изысканное, совершенно потрясающее, и его можно надеть только один раз.

Нахмурив брови, я раздеваюсь до трусиков, накидываю на плечи шелковый халат и завязываю его спереди.

А затем сможешь сама выбрать платье для своего следующего мужа.

У меня сжимается челюсть.

Это было несправедливо.

Свадьба на которую я сама же подписалась. Контракт, который также собираюсь подписать в скором времени. Секс — с проникновением или без — на который я согласилась.

Но он не должен был меня целовать. И он, черт возьми, это знал.

Я стискиваю зубы, выбегая из своей гардеробной, пересекаю комнату и вылетаю за дверь. Пересекаю коридор и, даже не постучав — потому что, видит Бог, он этого не делает, — врываюсь в его комнату.

Уже в дверях до меня доходит, что я никогда не была в спальне Ноэля, расположенной через коридор от моей. Она похожа на мою, но... огромная. Даже больше, чем моя спальня. И если окна моей комнаты выходят на сад, то его — на задний двор, с балконом через стеклянные французские двери, увитые лианами глицинии.

Сама комната более темная, чем моя, — она более мужественная, чем моя комната, в которой я чувствую себя почти принцессой. Стены, обшитые матово-черными панелями, с отделкой из матовой латуни. Огромная кровать из темного дерева стоит у дальней стены, напротив двери. Роскошный диван из темной кожи окружает огромный камин с одной стороны.

На одном из них сидит Ноэль, одетый в брюки и закатанную до локтей рубашку. Он хмурится, бросая бумаги, которые читал, на диван рядом с собой.

— Ты не можешь просто так врываться...

— Да пошел ты, — огрызаюсь я. — Ты делаешь это постоянно, — шиплю я, останавливаясь посреди комнаты. Я опускаю руки на бедра и смотрю на него, ожидая когда он скажет: «Язык, Элла».

Но этого не происходит. Он только сужает глаза, стискивая челюсть.

— Итак?

— Что, черт возьми, это было?

Его бровь выгибается.

— Что именно?

— Там, в саду!

— Свадьба, Элла. — Он тонко улыбается. — Поздравляю.

Он снова тянется к своим бумагам.

— Ты не можешь просто поцеловать...!

— Конечно, могу.

Мой пульс стучит в ушах.

— Нет, ты не можешь. Мы договорились, что по правилам никаких поцелуев...

— Я изменил правила.

Я разразилась холодным смехом.

— Ты не можешь этого сделать.

Ноэль тонко улыбается, поднимая глаза.

— Конечно, могу. Я могу делать с тобой все, что захочу...

— Я все время это слышу! — кричу я, мое сердце бешено колотится, я поворачиваюсь и выхожу из его комнаты, пересекаю коридор и иду в свою. Захлопываю за собой двери и направляюсь к своей кровати.

Двери за моей спиной с грохотом распахиваются, заставляя меня ахнуть и подпрыгнуть. Я поворачиваюсь, мое лицо вспыхивает от жара, внутри все сжимается, кожу покалывает, когда я смотрю на Ноэля, несущегося ко мне через комнату с неистовым, диким и голодным выражением в глазах.

— Ноэль...

Он не останавливается. Он даже не замедляется. Он просто бросается прямо на меня, и хныканье застревает у меня в горле, когда он хватает меня за лицо одной рукой, другую крепко кладет мне на поясницу и притягивает к себе.

Нет никакой паузы. Его рот просто прижимается к моему — карающе, властно... как будто он предъявляет права.

Как будто он поглощает меня целиком.

Я напрягаюсь и пытаюсь отстраниться. Но его хватка не ослабевает. Жар его тела проникает в меня, и сила в его руках заставляет меня дрожать, когда я обнаруживаю, что снова погружаюсь в него. Мои руки опускаются ему на грудь, и его рот открывается требуя входа.

И я открываюсь.

Я дрожу, тихо постанывая, когда его язык находит мой. Его огромная рука держит мое лицо, его рычание пронизывает меня насквозь, когда он целует меня так сильно, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

Он продолжает целовать меня, когда рука на моей спине внезапно запутывается в тонких завязках халата. Он дергает их сзади, и я хнычу, чувствуя, как узел спереди распускается. Ноэль хватает в кулак нежный шелковый халат, и мое тело извивается и дрожит, когда он начинает стягивать его с моих плеч. Халат соскальзывает с меня, и я опускаю руки с его груди, чтобы позволить ткани полностью упасть на пол.

Я хнычу, когда его рука скользит по моей заднице. Он дразняще проводит пальцем по тонкой кружевной полоске моих стрингов сзади, опускаясь ниже, пока все мое тело не напрягается в предвкушении. Затем он рычит, когда чувствует твердый бугорок под кружевом.

Я все еще ношу пробку.

— Хорошая девочка.

Я задыхаюсь, когда он надавливает на рукоять, моя киска сжимается, когда маленькая пробка посылает электрические импульсы по моему телу.

Я вздрагиваю, когда обе его сильные руки хватают меня за задницу, заставляя меня задыхаться, когда он приподнимает меня, и мои ноги импульсивно обхватывают его талию. Я стону в его губы, пока он несется к моей кровати, и вижу звезды, когда одна из его рук нажимает на пробку в моей заднице.

С моих губ срывается вздох, когда он неожиданно бросает меня на кровать. Я трепещу от жара, лежа обнаженной и раскинувшейся на кровати под его голодным, свирепым взглядом.

Медленно Ноэль начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Я сглатываю, задыхаясь, когда он снимает ее со своего тела, и впервые я действительно вижу его.

Черт.

Этот мужчина выглядит как чистый секс в костюме. Без него он просто грех.

Его тело отточено до абсолютного совершенства — крепкое, подтянутое, стройное и мощное. Я и раньше видела его мельком. Но на этот раз мои глаза полностью впитывают линии татуировки в виде короны на его левом предплечье — чего-то такого, о чем вы даже не догадались бы из-за костюма.

Но тут мой взгляд, прежде чем я успеваю остановить его, устремляется на тонкий зазубренный шрам на его ребрах. Я сглатываю, но его глаза словно магнитом притягивают мой взгляд к себе.

— Забудь об этом, малыш, — рычит он.

Я прикусываю губу зубами, мои соски твердеют, а кожу покалывает, когда я смотрю, как он расстегивает брюки. Он снимает их, и мой взгляд мгновенно падает на выпуклость в его трусах.

Я приоткрываю рот от удивления.

Святой. Черт.

Большой палец Ноэля скользит за пояс. Мои глаза на мгновение останавливаются на нем, и меня обдает жаром от свирепого выражения его глаз. Он начинает стягивать трусы, и я не могу оторвать от них жадного взгляда.

Эластичный пояс скользит по толстому стволу, пока вдруг весь его член не вырывается на свободу, шлепаясь о твердый пресс.

У меня перехватывает дыхание, а глаза расширяются.

Что. За. Черт.

Он огромен. Я никогда не видела других парней без одежды, но он огромен. И такой толстый, и такой длинный, и просто... большой. Такой большой, что пугает меня, но не настолько, поскольку я нетерпеливо сжимаю бедра.

— Давай развеем твои ожидания, а? — рычит он, забираясь вслед за мной на кровать и надвигаясь на меня, как волк, собирающийся сожрать кролика. Его руки скользят по моим бедрам, его пальцы скользят по стрингам, стягивают их с моей мокрой киски, а затем с моих ног.

Он грубо раздвигает мои бедра, пока я хнычу, а его взгляд падает прямо на маленькую пробку в моей попке. Он раздвигает мои колени и проникает между моих ног. Его рот припадает к моей киске, и я вскрикиваю, когда его язык проводит по моим складкам.

— Ноэль...

— Я хочу чтобы ты изнывала по мне, малыш, — жадно рычит он, пожирая мою киску.

Он ласкает языком мой клитор, заставляя меня дрожать, когда мои глаза закатываются. Мои руки погружаются в его волосы, я цепляюсь за него, мои бедра бесстыдно прижимаются к его рту. Я стону, когда его руки хватают меня и прижимают к кровати, напоминая, кто здесь главный, и заставляя меня жаждать еще большего контроля с его стороны.

Одна из его рук медленно проводит по моей попке, пока не находит пробку. Он сжимает маленький драгоценный камень, и я бесстыдно вскрикиваю, когда он начинает медленно крутить его. От трения о нервные окончания я задыхаюсь от удовольствия, извиваясь в его руках, а пульсирующий жар в моем запретном месте доводит меня до исступления.

Его язык проводит по моему клитору, засасывая его между губами. Он рычит в меня, и этот рык толкает меня выше, когда я откидываю голову назад. Он начинает тянуть игрушку, и мои глаза распахиваются, когда она начинает выскальзывать из меня.

Я вскрикиваю, когда оргазм стремительно приближается ко мне.

А потом он останавливается.

Внезапно.

Ублюдок.

Я стону, когда мужчина отстраняется. Но когда его мускулистое, твердое тело начинает скользить вверх между моих ног, мой пульс гулко отдается в ушах. Он двигается надо мной, и я хнычу и вздрагиваю, когда чувствую, как твердая, набухшая головка его члена дразняще скользит по моему входу.

На мгновение меня охватывает страх. Но вдруг он оказывается рядом, обхватывает мое лицо и прижимается губами к моим. Когда он отстраняется, наши глаза встречаются, в них плещется золотой шторм.

— Я мог бы не спешить, — медленно произносит он.

— Но ты этого не сделаешь.

Он медленно качает головой, приоткрывая рот, его зубы царапают мою шею.

— Нет, малыш, — хрипит он. — Я не сделаю.

Я вся напрягаюсь, страстно желая его. Стону, хотя эти слова должны были бы напугать меня, а не сделать еще более влажной.

— Потому что ты хочешь сделать мне больно?

Он делает паузу, и я вздрагиваю, когда чувствую, как его губы приближаются к моему уху.

— Потому что я хочу, чтобы ты как можно быстрее преодолела боль и перешла к той части, где ты будешь умолять меня о большем.

Он толкается бедрами. Мой рот приоткрывается, когда его головка проникает между моих жаждущих влажных складок. Ноэль покачивает бедрами, и я задыхаюсь, чувствуя, как он начинает проникать в меня.

Захватывая меня.

Открывая меня.

Владея мной.

— Ноэль...

Он хватает меня за запястья, поднимая их над моей головой, и нависает надо мной. Слабый свет отбрасывает тени на его рельефные мышцы, когда они изгибаются. Наши глаза встречаются, когда его рот опускается к моему.

— Теперь ты моя.

Он резко входит в меня. Я вскрикиваю, когда меня пронзает боль. Но затем она исчезает. Жжение исчезает, и внезапно я ощущаю только это всепоглощающее чувство, что мною овладели.

Заполненность.

Боль улетучивается. Удовольствие разливается по моему телу. И постепенно я осознаю, что звук, который я слышу, — это мои собственные стоны, когда он погружает каждый дюйм своего толстого члена глубоко внутрь меня.

Ноэль стонет, а затем снова целует меня, крепко. Его тело раскачивается, он вынимает член, чтобы затем снова погрузить его до самого основания.

С Ноэлем Рэнсомом нет медленного погружения. Никакого «привыкания». Он просто обладает мной.

И я хочу большего.

Он погружается глубоко, вбиваясь в меня, когда я выгибаю спину и постанываю от удовольствия. Его рот опускается к моей шее, его руки прижимают мои к кровати над моей головой. Его мышцы напрягаются, когда он трахает меня, загоняя себя глубоко снова и снова, в то время как мои ноги крепко обхватывают его талию.

Мои бедра двигаются, нуждаясь в большем, страстно желая, чтобы он каким-то образом проник еще глубже.

Чтобы он вошел в меня сильнее.

Быстрее.

И я понимаю, что не хочу медленного погружения. Я ни за что не хочу медленного погружения. Я хочу, чтобы он трахал меня.

Как будто я ему принадлежу.

Как будто я его.

Потому что он принадлежит мне. А я принадлежу ему.

Давление нарастает. Огонь разгорается внутри, пока не захлестывает мои глаза, когда они закатываются. Я не могу ни думать, ни говорить, ни делать что-либо еще, кроме как толкать свои бедра навстречу его бедрам.

Его яйца бьются о мою задницу, когда он входит в меня. Его огромный член трется о мой клитор с каждым толчком, а его набухшая головка задевает нервные окончания и кнопки удовольствия внутри, о которых я даже не подозревала. И вдруг я не могу больше сдерживаться.

Я вскрикиваю, выгибая спину на кровати, прижимаясь к нему. Мои ноги сжимают его бедра, вся моя задница отрывается от кровати, когда он проникает так сильно и так глубоко внутрь. Оргазм захлестывает меня, заставляя кричать и задыхаться от удовольствия, когда я кончаю так чертовски сильно для него.

Ноэль стонет, целуя меня, глотая мои стоны, когда он погружается глубоко. С ворчанием он выходит из меня, и внезапно я хнычу, чувствуя как горячие струи спермы покрывают мои бедра и живот.

Его рот захватывает мой. Его тело вздрагивает рядом со мной, это так интимно, что каким-то образом превосходит то, что только что произошло.

Затем он медленно отстраняется, соскальзывая с кровати.

Я закрываю глаза и хмурюсь, борясь с чувством потери. Но он не уходит, а идет в ванную. Через секунду он возвращается с теплой влажной тряпкой, нежно вытирая меня.

Ноэль... и нежность.

Что происходит?

Он выключает свет и ложится на кровать рядом со мной. Я пульсирую от жара, когда он переворачивает меня на бок и прижимает к своему твердому телу, моя задница прижимается к его члену. Я прикусываю губу, пульс учащается, когда я позволяю ему притянуть меня в свои объятия.

Я медленно поворачиваю голову в его сторону.

— Ты... ты останешься?

— Только на одну ночь, — мрачно пробормотал он.

Я нахмуриваю брови.

— Я не нуждаюсь в твоей благотворительности только потому, что ты лишил меня девственности, Ноэль.

Он ничего не говорит, но внезапно его руки отпускают меня, и он начинает откатываться в сторону, чтобы встать с кровати.

Я протягиваю руку назад, хватаю его и крепко сжимаю.

Ни один из нас не произносит ни слова, когда он сжимает меня в ответ, а затем медленно скользит обратно в постель позади меня, притягивая меня в свои объятия.

— Одна ночь, малыш, — прорычал он мне на ухо.

Одна ночь.

Я согласна.