Я ничего не могу с собой поделать. Когда мой взгляд скользит по моему отражению в зеркале, а губы просто растягиваются в улыбке.

Возможно, это фальшиво. Возможно, это наказание за то, что я чуть не уничтожила империю Ноэля и свое собственное будущее. Свадьба будет состоять в основном из адвокатов и проходить в саду на заднем дворе особняка Ноэля.

Но это платье — просто огонь, и я выгляжу просто чертовски прекрасно.

— Черт возьми, ты выглядишь потрясающе.

Я ахаю, оборачиваясь, когда Гарри проскальзывает в комнату. Я готовлюсь в маленьком «садовом домике», который находится в задней части дома Ноэля в Кенсингтоне, — это целый гостевой коттедж с тремя спальнями и тремя ванными комнатами.

Рот Гарри приоткрылся в неподдельном шоке, когда она вошла и взглянула на меня.

— Я имею в виду святое дерьмо, детка, — промурлыкала она.

Я краснею, снова отворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя.

Ладно, я признаю это. Я действительно выгляжу сексуально.

Памела не шутила, говоря, что это ее главный приоритет. Прошло меньше пяти дней с момента моей примерки, и вот я здесь, одетая в изысканное, идеально сидящее платье в день моей свадьбы.

— Ты хоть представляешь, черт возьми, сколько стоит платье от Памелы Коррум? — Гарри сглатывает, когда подходит ближе. Она нежно прикасается к оборке из белого шелка, украшенной, похоже, настоящими бриллиантами. Господи, да это, наверное, и есть настоящий бриллиант.

— Ну, я за него не платила, — хмыкаю я.

— Ты действительно так думаешь?

Она вскидывает бровь.

— Хм.

— Что?

— Нет, просто... Я понимаю, что это такое. Знаешь, фиктивно, все такое.

Я нахмурилась.

— И?

— Но я имею в виду, что даже для такого богатого придурка, как Ноэль Рэнсом..., — она смотрит на мое платье. — Для фальшивой свадьбы это немного выше всяких похвал, не так ли?

Я чувствую, как краснеют мои щеки, когда я отворачиваюсь.

— Он просто наслаждается красивыми вещами.

— О, держу пари, что так оно и есть, — хихикает она.

Мое лицо еще больше краснеет, когда я бросаюсь к ней.

— Гарри!

Она ухмыляется.

— Слушай, может, он и сволочь, и сумасшедший тиран, но..., — пожимает она плечами. — Я имею в виду, что он не такой уж суровый на вид засранец, не так ли?

Я краснею и снова отворачиваюсь.

— И если ты выходишь замуж за такого придурка, как Ноэль, то я просто хочу сказать, что ты должна это сделать, — усмехается она. — В любом случае, я знаю, что ты получишь от него хороший трах.

Мой рот открывается.

— Гарри!

Она фыркнула.

— Не прикидывайся дурочкой. Я знаю, что ты так чопорно и скрытно рассказываешь о своей жизни в постели...

— У нас не было ничего.

— Это плохая примета — лгать в день свадьбы, Эли, — хмыкнула она.

Гарри вздыхает

— Ладно. Я не буду лезть не в свое дело, только потому, что люблю тебя. Но ты не можешь смотреть мне в глаза и говорить, что этот мудак не трахает тебя регулярно во всех возможных позах. Боже, держу пари, он трахается как машина.

Я стону, закатывая глаза и свирепо глядя на нее, мое лицо пылает жаром.

— Тебе нужны лекарства или что-то в этом роде?

— Да, витамины Ч-Л-Е-Н, — хихикает она, прежде чем застонать. — Просто... Дай мне минутку, Эль, ладно? — вздыхает она. — Дай мне прожить это момент через тебя, пожалуйста.

Я закатываю глаза.

— Я не... Всё не так как кажется.

И это правда. Сегодня день моей свадьбы, я одета в белое... и на самом деле это лишь невинная свадьба, несмотря на то, что Ноэль недвусмысленно дал понять, что будет трахать меня.

Заставляет ли он меня кончать практически ежедневно, используя свои пальцы и язык по всему моему телу? Да. Сажал ли он меня к себе на колени и приводил ли меня в ужас размер выпуклости, которую я чувствую, пульсирующей у моего лона через его штаны? Да.

Раздевался ли он вообще передо мной, или, трахал ли он меня?

Нет.

— Я не... — Я сглатываю, краснея, поворачиваюсь и медленно прохожу через комнату к бокалу шампанского на столике у окна. — Мы не спим вместе, Гарри.

Она смотрит на меня, ухмыляясь.

— Пожалуйста. Как будто я не знаю, как выглядит походка а-ля «меня только что быстренько трахнули».

Мои щеки горят.

— Ради всевышнего, наверное, я пропустила, как он выходил из этой комнаты после кое-чего, — поддразнивает она. — Маленькая мисс «мои ноги до сих пор трясутся».

Она... ошибается. По большей части. Меня не просто «быстренько трахнули», и Ноэль не просто выходил отсюда после кое-чего.

Но я действительно смешно хожу, и все из-за маленькой игрушки, прижатой к моим трусикам.

Я сглатываю, краснея.

Пробка, которую подарил мне Ноэль. О которой он спрашивал, пользуюсь ли я ею. Которую он попросил показать ему, что я использую во время ужина, медленно крутя ее заставляя меня кричать и стонать, когда я кончала с ней глубоко в моей попке и его языком на моем клиторе.

Я снова сглатываю.

— Ты сумасшедшая.

— Возможно. А еще есть? — Она кивает на шампанское.

— Определенно, — усмехаюсь я.

Я достаю шампанское из маленького серебряного ведерка со льдом.

— Кажется, здесь есть еще один фужер...

Она выхватывает его у меня из рук и делает глоток прямо из бутылки.

Когда я хихикаю, она подмигивает.

— Может он и может вытащить Эллу из своей скорлупы, но я знаю, как заставить ее веселиться. Держи, шикарная сучка.

Я хихикаю, забирая бутылку обратно и отпивая еще глоток, успокаивая бабочек в животе.

Это безумие.

Почему у меня бабочки, да еще на фиктивной свадьбе? Почему от одной мысли о том, чтобы пройти к нему по проходу и сказать «да», у меня воспламеняется кожа и начинают трепетать нервы? И не в плохом смысле?

Я стону про себя.

Похотливой мне, которая превращается в лужу всякий раз, когда он смотрит на меня, нужно взять себя в руки.

Это настоящая свадьба. Но это не будет настоящим браком.

Это притворство. Временное.

И что с того, что секс — часть этой сделки? Это весело. И я знаю, что мне весело. Но это не связано с чувствами.

Это грешно. Или что-то в этом духе.

Временами то, как Ноэль «играет» со мной, чувствуется спокойно. Нет никакой взаимности. Мы даже не целовались. Просто его руки и рот на мне, как ему заблагорассудится.

Что, безусловно, доставляет мне удовольствие.

Но он ни разу не попросил меня прикоснуться к нему. Или попробовать его на вкус.

Я вздрагиваю, укоряя себя за то, что чувствую сожаление по этому поводу.

А поцелуи? Что ж, я уже опасно близка к той черте, которую, как я знаю, не могу и не должна переступать. Поцелуи могли бы поменять все.

Но в другое время это кажется... не взаимно. Временами я ловлю себя на том, что со стыдом мечтаю о взаимности.

Я сглатываю.

— Черт, уже почти пора!

Я вздрагиваю и вижу, как Гарри бросает взгляд на часы, прежде чем ее взгляд возвращается ко мне. Она прикусывает губу.

— Последний шанс.

— Для чего?

— Сказать, чтобы я взяла машину, и мы просто сбежим?

Я закатил глаза.

— Гарри...

— Я знаю, — вздыхает она. — Хорошо, я буду там, ладно?

Я киваю, вздрагивая, когда она крепко обнимает меня.

— Знаешь, почему я знаю, что с тобой все будет хорошо?

Я хмурюсь.

— Почему?

Она ухмыляется.

— Потому что если бы ты не была в порядке, то уже сидела бы в той машине, говоря мне, чтобы я поторопилась.

Я улыбаюсь.

— Ты прекрасно выглядишь, — тихо говорит она. — И ты справишься с этим.

Десять минут спустя мои белые каблуки стучат по синей садовой дорожке, когда я иду от коттеджа к небольшой полянке у фонтана и кустов роз. Я смотрю в землю перед собой, чтобы не споткнуться. Но когда я приближаюсь к небольшой группе людей, то поднимаю взгляд.

И вдруг я вздрагиваю.

Глаза Ноэля вонзаются в меня, испепеляя.

Разрушая меня.

Сжигая меня.

Я сглатываю, краснея, когда останавливаюсь рядом с ним. Он приподнимает бровь, и мы оба поворачиваемся лицом к одному из его адвокатов, который «председательствует» на этой «свадьбе». Мужчина открывает папку с документами и кладет ее на небольшую подставку между собой и нами. Он начинает бормотать какой-то юридический жаргон о юрисдикционных контрактах и «до тех пор, пока обе стороны...»

И вдруг я вздрагиваю, почувствовав, как Ноэль наклоняется и приближает свои губы к моему уху.

— Ты прекрасно выглядишь.

Я краснею, и мои губы изгибаются.

В какой-то момент мы оба говорим: «Да». Затем Ноэль берет ручку у своего адвоката и ставит подпись внизу контракта. Я делаю то же самое, чувствуя, как мой пульс бьется, когда все это становится очень реальным, очень быстро.

Но не совсем.

Это не реальность. Это контракт. И как бы он ни заставлял меня задыхаться и стонать, что бы он ни делал со мной сейчас, это не близость. Это просто... удовольствие. И я буду придерживаться этой грани.

— И именно сейчас, я полагаю, мы должны сказать, что вы можете поцеловать...

Ноэль поворачивается. И одним победным движением, без тени колебания, он хватает меня за подбородок своей мощной рукой, поднимает мое лицо вверх...

...и прижимается своим ртом к моему.

Целует меня. Пожирая меня. Полностью поглощая меня.

И эта размытая грань рушится.