Настоящее...

Лиам холоден и молчалив всю обратную дорогу до особняка Ноэля. И это прекрасно, потому что я не хочу разговаривать. Ни с кем.

Не с тем оцепенением, которое охватило меня после слов Наоми.

Он губит людей, Элла. Вот и все. Он. Уничтожает. Он разрушает, забирает, а остальное превращает в гребаный пепел.

Приехав в огромное поместье, я сразу же направляюсь в свою комнату, закрываю дверь и падаю на кровать. Я обнимаю себя, дрожа.

Раньше, находясь здесь, в его доме, я чувствовала себя... запретной. Это было опасно, сексуально и как будто что-то, чего я не должна делать. Потому что я чувствовала тягу запретного желания.

А сейчас я просто отвратительна сама себе.

Дверь спальни внезапно открывается без стука. Я поворачиваюсь и застываю, когда мой взгляд падает на него.

Ноэль хмурится, двигаясь ко мне, но я поворачиваюсь на бок, отвернувшись от него на кровати.

— Оставь меня в покое, — резко говорю я.

Верно, как будто он просто развернется и уйдет. Я чувствую, как его вес опускается на кровать позади меня.

— Лиам не очень счастлив.

Я пожимаю плечами.

— Хотя я уверен, что он справится со своими переживаниями с помощью хорошей выпивки, — мрачно хихикает он.

Хихикает. Ноэль и Рэнсом хихикает.

— Я не скажу его новым друзьям...

Я поворачиваюсь к нему.

— Зачем ты это делаешь?

Он хмурится.

— Что делаю?

— Шутишь, черт возьми.

Его бровь удивленно выгибается.

— Разве мне не позволено находить юмор во всем?

— Нет. Потому что ты не умеешь шутить. Ты не смешной.

— Кто сказал?

— Ты не смешной, Ноэль, — бормочу я. — Я знаю, что ты не такой.

— Тогда, возможно, ты не очень хорошо меня знаешь.

Его глаза сужаются на мне. Я вздрагиваю.

— Я прекрасно тебя знаю, — бормочу я, переворачиваясь на спину и отворачиваясь от него.

— Я слышал, что ты встретилась с Наоми.

Я ничего не отвечаю.

— Я прослежу, чтобы она больше не приставала к тебе.

— Я могу справиться с этим сама.

— А я могу справиться со своей падчерицей.

— Отлично.

Мы оба молчим. И тишина просто продолжается до тех пор, пока я больше не могу выносить ожидание.

— Ну так что? Собираешься прикоснуться ко мне или попробовать меня? Может даже трахнешь или что-то в этом роде?

По-прежнему тишина. На мгновение я думаю, не отвлеклась ли я и не заметила, как он ушел. Но когда я снова оборачиваюсь через плечо, он все еще там.

Задумчивый, хмурый. Молчаливый.

— В этом все дело, верно? Итак? Покончи с этим.

Ноэль делает медленный вдох, глядя в сторону. Он прочищает горло, а затем внезапно разворачивается и встает с кровати.

— Спокойной ночи, Элла.

И вот так — никаких требований, никакого наказания...

Никакого удовольствия...

Он уходит.

Как только я думаю, что настигла его, правила меняются.

На следующее утро Ноэля нет за завтраком. Хави улыбается, когда я захожу на кухню, здоровается и желает мне доброго утра. Но даже он не задерживается после того, как я сажусь за кофе.

А после? Я не совсем понимаю, что мне делать весь день. Поэтому я беру свой ноутбук и устраиваюсь в библиотеке, чтобы еще немного поработать над своим портфолио по программированию.

Мне все равно, что скажет Ноэль по поводу всего этого. Я поговорю с Джейкобом Принцом об этом предложении. К черту Ноэля.

Через несколько часов я поднимаю глаза, когда Розмари заходит в библиотеку, чтобы спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, пока она и остальные сотрудники не ушли после обеда.

— Все?

Она улыбается.

— Никто из нас не живет в доме, мисс Эшфорд.

Я краснею:

— Просто Элла, все в порядке.

Она кивает.

— Ну, что ж, Элла, я отправляюсь за покупками, у Хави есть отдельная кухня, где он делает большую часть своей работы по приготовлению еды. А Кевин поедет со мной, чтобы выполнить поручение мистера Рэнсома.

— О... хорошо.

— Вам что-нибудь нужно?

Я покачала головой.

— Нет, спасибо, Розмари.

Она улыбается мне.

— Надеюсь, это не прозвучит неуместно, мисс Эш...Элла, — поправляет она. — Но я несколько раз встречалась с вашим отцом.

Я вскидываю бровь и улыбаюсь.

— Правда?

Она кивает.

— Несколько раз за ужином.

Я хмурюсь.

— О, я не знала, что вы работали на Ноэля так...

— О, не здесь, — улыбается она. — Я работала на семью Принца.

Я удивленно поднимаю бровь.

Компании, приобретения, футбольные команды, жены... и, по-видимому, домашний персонал. Я думаю, нет ничего такого, что эти два полубога не попытались бы украсть друг у друга. Как будто они оба уже не владеют этим гребаным миром.

Я прочищаю горло.

— Ну, мистер Принц кажется милым...

— О, нет, — быстро замотала она головой, заметно похолодев. — Нет, он ужасный человек. Жестокий, настоящий тиран.

Я нахмурилась. Подождите, что? В моем сознании всплывает приветливый, улыбающийся, красивый блондин, который ухмыльнулся мне в баре, рассказывая о дружбе с моим отцом.

Я нервно смеюсь.

— Вы уверены, что речь идет не о Ноэле?

Розмари улыбается.

— О, боже мой, нет, — смеется она, как будто я неудачно пошутила. — Нет, здесь я счастлива больше, чем на любой другой работе. Мистер Рэнсом — прекрасный человек. На него очень приятно работать.

Подождите.

Что...

Ноэль Рэнсом и слово «счастье» совершенно не подходят друг другу. Это химически несовместимые понятия.

— Так или иначе, что-нибудь еще нужно, прежде чем я уйду?

Я качаю головой.

— Нет, спасибо, Розмари.

— Ну, ужин будет сегодня в семь тридцать. И я полагаю, что Хави готовит утку.

Когда она уходит, я возвращаюсь к своей работе. Но когда мои ноги начинают затекать, я хмурюсь и откладываю ноутбук в сторону.

Я встаю, разминаю ноги, а затем выхожу из библиотеки. Бесцельно слоняюсь по огромному дому, пока не оказываюсь перед дверью кабинета Ноэля.

Скребу зубами, разглядывая его. Но затем я медленно протягиваю руку и нажимаю на ручку.

Она не заперта.

Я сглатываю, когда мой взгляд падает на диван.

Где он меня отшлепал.

Я киплю от жара, прежде чем отмахнуться от этой мысли. Моя челюсть сжимается. Нет. Он не опасный флирт. Он не «запретный соблазн».

Ноэль Рэнсом — дьявол. И я должна помнить об этом.

Я прогуливаюсь по периметру кабинета, пробегая пальцами по огромным книжным полкам от пола до потолка. Мои глаза впиваются в черно-белые фотографии в черных рамках, на которых Ноэль запечатлен с главами различных промышленных компаний и несколькими членами королевской семьи. Боже, на одной из них он стоически стоит рядом с самой королевой.

И вдруг мой взгляд падает на последнюю фотографию, которая находится в стороне, как бы наполовину спрятанная. Она все еще висит, но в таком месте, которое словно кричит о том, что ее специально сделали наименее доступной для просмотра. Как будто она заслуживает неуважения.

Я хмурюсь, наклоняясь ближе, а затем мои глаза расширяются, когда они останавливаются на молодой, возможно, студенческого возраста версии моего отца.

Он находится в центре семи других мужчин, одетых в элегантные костюмы, стоящих с пинтами в руках у барной стойки. На задней стойке бара надпись «Паб Красный дракон». Я улыбаюсь своему отцу — такому молодому, такому счастливому. И он выглядит именно таким, каким я его всегда помню — беззаботным и в то же время безупречно собранным и упорядоченным. И всегда с улыбкой.

Мой взгляд скользит влево от него, и мои брови приподнимаются. Парень рядом с ним — явно молодой Оливер Принц, со светлыми волосами, модельной внешностью и голубыми глазами. А рядом с ним — Брэддок, отец Джулианы.

Из других мужчин я никого не узнаю.

Я стискиваю зубы.

Никого, кроме одного — мужчины с темными волосами и пронзительными золотыми глазами, стоящего рядом с моим отцом по другую сторону от него.

— Я полагаю, он не знает, что ты здесь?

В своем строгом и в то же время элегантном угловом кабинете, все окна которого выходят на Лондон, Оливер с любопытством улыбается, наклоняясь ко мне через стол.

— Нет, не знает.

— Интересно. Очень смело с твоей стороны.

Я улыбаюсь.

— Я не его пленница, мистер Принц.

Он хихикает.

— Я рад это слышать. И пожалуйста, просто Оливер.

Он откидывается на спинку стула, проводя пальцами по подбородку и доброжелательно улыбаясь мне. Но даже я не могу сказать, что это целенаправленная обезоруживающая деловая тактика. Я вижу, как в его глазах происходят расчеты.

— Ну, что я могу для тебя сделать, Элла?

Я сглатываю, доставая свой телефон. Открываю фотографию, на которой в рамке изображены Ноэль, Оливер, мой отец и другие молодые люди, и поворачиваю экран к нему, протягивая телефон.

— Кто эти люди?

Он нахмурился, потянувшись за ней. Но потом вдруг застывает, на его губах появляется небольшая улыбка.

— Где ты это нашла?

— Она висит в кабинете Ноэля.

— Хм..., — медленно кивает он, его глаза перемещаются по картине. — Интересно.

Он вздыхает, откидываясь в кресле.

— Я знаю, я упоминал, что мы с твоим отцом были друзьями. Ну, тогда мы все были друзьями. Мы все вместе учились в Лорд-колледже на бизнес-факультете.

Я нахмурилась.

— Это Брэддок МакКрид, не так ли?

Он улыбается.

— Наметанный глаз. Да, это он. И я, и твой отец, и Ноэль..., — он начинает показывать на другие лица. — И Ларс Ульстад, и тот опасный тип рядом с ним — Мэддокс Рук, и Адриан Кросс...

У меня отпадает челюсть.

— Босс мафии Адриан Кросс?

Оливер ухмыляется, бросая на меня лукавый взгляд.

— Да, но это ерунда. Вон тот, с татуировкой на руке, — Кристофф Зима. Он занимает второе место в семье Цаваковых — это русская Братва.

Я моргаю, пытаясь представить, как это мой отец оказался в одной комнате со всеми этими... интересными личностями. И не просто в одной комнате, а на одной фотографии. Улыбается, позирует с ними, как будто они все друзья.

— Мы с твоим отцом тогда водились с интересными друзьями, — тихо усмехается он.

— Это было подобием школьного клуба или что-то вроде того?

Он сжимает губы.

— Что-то вроде этого.

Оливер прочищает горло.

— Послушай, Элла..., — хмурится он, прежде чем посмотреть на меня. — Ты живешь с ним?

Я напрягаюсь, вспомнив о договоре о неразглашении. Я имею в виду, что даже мое присутствие в одном здании с человеком, с которым Ноэль готовится сразиться в зале заседаний, — это, наверное, грех. А встреча с ним наедине может привести к расплате.

Оливер пожимает плечами.

— Я время от времени общаюсь с Наоми Лоран. Она упомянула мне об этом на днях.

Он хмурит брови.

— Послушай, Элла, я буду откровенен. Я думаю, что это плохая идея для тебя — быть связанной с Ноэлем. Я уверен, что он надавал тебе кучу обещаний о том, что устроит твое будущее, устроит твою жизнь или что-то в этом роде. Но он — змея, промышляющая обманом и коррупцией. И я думаю, что ты имеешь право знать об этом, прежде чем вступать с ним в какие-либо отношения.

Слишком поздно.

Я сглотнула и перевела взгляд на телефон, лежащий передо мной на столе, на котором все еще была фотография группы мужчин.

— Вы двое тоже когда-то были друзьями?

Оливер нахмурился.

— В какой-то степени, может быть. Немного. Больше похожи на заклятых врагов, как любят говорить люди. Мы вращались в одном кругу друзей, но почему-то у нас обоих всегда были разногласия по любому поводу. Мы сражались из-за стольких вещей, и почему-то кажется, что у нас постоянная и нездоровая игра в то, чтобы постоянно отнимать что-то друг у друга.

— Например, Матильду Лоран.

Оливер напрягся. Я вздрогнула.

— Простите, я не должна была...

— Нет, все в порядке, — грустно улыбается Оливер. — Да, например, Матильду. — Он хмурится. — Ты знакома с ней?

Я качаю головой.

— Только с ее дочерьми.

Он уловил прохладу в моем тоне и, кажется, слегка улыбнулся.

— Кора и Наоми могут быть... вспыльчивыми, — усмехается он. — Но они хорошие девочки, судя по моему небольшому опыту жизни с ними.

— Неужели вы... — Я хмурюсь, отводя взгляд.

Оливер улыбается.

— Спрашивай, — пробормотал он.

Я краснею и опускаю взгляд на свои руки.

— Соблазнил ли я Матильду, чтобы отбить ее у Ноэля и уничтожить его?

Его губы кривятся.

— Это так? — шепчу я.

Оливер хмурит брови.

— Возможно, самую малость. Но только потому, что сначала он забрал ее у меня.

Он вздыхает.

— Послушай, Элла..., — хмурится он, наклоняясь к столу. — Я знаю, что он выставил меня злодеем для тебя. Говорил, чтобы ты держалась подальше, говорил, что я опасен и меня надо остерегаться.

Его лицо ожесточается.

— Это не так, ты знаешь. Это просто из-за этой... дерьмовой ситуации между нами. Эта необходимость брать и красть друг у друга. Потому что, в конце концов, Ноэль знает, что он взял больше всех.

Голос Оливера напряжен, когда он отводит взгляд.

— Он забрал у меня женщину, которую я любил.

Я хмурюсь.

— Да, но ты забрал ее...

— Не Матильду, — тихо говорит он. — Хотя я знаю, что мне придется ответить за это в этой или следующей жизни.

Он грустно улыбается, поворачиваясь ко мне.

— Нет, Элла, я имею в виду твою мать.

Я сглатываю, в комнате становится тихо.

— Прости, что?

Оливер стискивает зубы, его лицо становится жестким.

— Я был влюблен в нее, — глубоко вздыхает он. — Я не стесняюсь говорить об этом. Ты взрослый человек, ты в состоянии воспринимать такие вещи. Я старался избегать этого, ведь твой отец — мой лучший друг.

Я бледнею, и он видит, как беспокойство отражается на моем лице.

— Нет, ничего такого не было, — грустно улыбается он. — Твоя мать была по уши влюблена в Томаса, и... в общем... Но все время, пока она была с ним, я любил ее. Я любил ее, когда она его оплакивала.

Выражение его лица мрачнеет.

— А потом я любил ее, наблюдая, как Ноэль, мать его, Рэнсом забирает её, — шипит он.

Он пристально смотрит на меня.

— Что он тебе рассказал об этом?

— О чем, о попытке жениться на моей маме?

Он усмехается.

— Я уверен, он сказал, что он ее спасает? — шипит он. — Что он спасал ее от финансового краха? — холодно огрызается он. — Это было то, от чего он приехал ее спасать?

Я киваю. Оливер фыркает, шипит, когда встает и поворачивается. Он бросается к окну и прислоняется к нему.

— Вот сукин сын, — холодно шипит он.

Он поворачивается и впивается в меня взглядом.

— Кассандра училась в финансовой школе, — рычит он. — У нее была лицензия брокера, ради всего святого, Элла. Она вовсе не была потеряна в финансовом плане, просто это...

Он густо зарычал.

— Этот ублюдок увидел возможность, как всегда. В этом отношении он почти так же плох, как Мэддокс, — ворчит он, почти про себя.

Я хмурюсь, пульс гулко бьется в моих венах.

— Но разве Ноэль не был богат раньше?

Оливер тонко улыбается.

— Мы все одинаковые, Элла. Я имею в виду таких мужчин, как мы.

Его глаза сужаются.

— Этого никогда не будет достаточно. Этого никогда не бывает достаточно, — тихо говорит он.

Я сглатываю, поворачиваясь, прежде чем мои глаза останавливаются на времени.

Черт, уже поздно, а мне нужно быть дома. Не только до Ноэля, но и до того, как Розмари, Кевин или Хави поймут, что меня нет дома. То есть, я, конечно, не пленница, но у меня такое чувство, что я не должна уходить, не сказав об этом.

И я знаю, что не должна быть здесь, разговаривая с Оливером.

— Могу я задать тебе вопрос?

Он кивает.

— Конечно.

Я морщу лицо, задаваясь вопросом, стоит ли мне вообще говорить ему об этом. Он мог бы и, вероятно, использует это против Ноэля. Но это касается меня.

— У меня был траст, который создал мой отец.

— Я знаю о нем.

— Сейчас он заблокирован в Ransom Holdings.

Он нахмурился.

— Черт.

Оливер поглаживает подбородок и смотрит на меня.

— Господи, так вот почему ты с ним там, в том доме? Элла, если тебе нужны деньги, просто попроси.

Часть меня чуть не вскакивает со своего места, чтобы сделать именно это. На самом деле, большая часть меня.

Но меня останавливают его собственные слова.

Такие мужчины, как мы, все одинаковы, Элла. Этого никогда не бывает достаточно.

Я могу взять его деньги. Но это не освободит меня от контракта с Ноэлем и от всего этого. Это сделает меня зависимой от еще одного богатого мужчины.

Нет, спасибо.

Я улыбаюсь.

— Нет, все... Я в порядке. Но в конце концов я хотела бы получить этот траст.

Я прикусила губу.

— Я чего-то не понимаю? — Он с интересом смотрит на меня.

Я прочищаю горло.

— Возможно.

— Ноэль хочет, чтобы ты проголосовала...

Он поднимает брови, как будто ему что-то пришло в голову.

— Мать твою, — шипит он, прислонившись спиной к окну. — Вот почему ты там, вот как он тебя держит.

Черт. Я слишком много лишнего ляпнула.

— Я...

— Ты не просто живешь там, — ворчит он, отворачиваясь. — Черт. Он хочет на тебе жениться, не так ли?

Я напряглась. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

— Чтобы он мог сделать тебя членом совета директоров? Ради семейного пункта в его корпоративной структуре?

Оливер разразился холодным смехом.

— Господи Иисусе, — шипит он. — Томас бы в гробу перевернулся.

Я вздрагиваю, когда его глаза переходят на меня.

— Тебе нужно выбраться из...

— Я в порядке, спасибо, — тихо говорю я. — Однако мой фонд...

Он сжал зубы.

— Я облегчу тебе задачу, Элла, — тихо говорит он. — Если ты поможешь мне и проголосуешь против воли Ноэля в мою пользу? Этот фонд будет твоим. Без всяких условий. Просто и спокойно, когда я получу контроль над его компанией. Даю тебе слово. Более того, ты получишь доступ к моим юридическим ресурсам, чтобы защитить себя от любых угроз, с которыми он может к тебе обратиться.

Он язвительно улыбается.

— Как, например, твоя выходка с акциями на прошлой неделе.

Я слабо улыбаюсь.

— Думаю, это все, что я хотела услышать, мистер Принц.

Он кивает, когда я встаю и начинаю поворачиваться, чтобы уйти.

— На самом деле, это не все, что тебе нужно услышать, — тихо говорит он.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Оливер смотрит на меня, словно взвешивая свои слова.

— Я не думаю, что Ноэль не такой монстр, каким ты его считаешь, Элла, — тихо рычит он. — Я думаю, что он намного хуже.

Я напряглась.

— К нашему с Ноэлем стыду, мы с ним ссорились из-за Матильды больше для того, чтобы поддеть друг друга, чем для того, чтобы действительно заботиться о ней, и, как я уже сказал, я заплачу за это в следующей жизни. Но она была мне небезразлична. Правда.

Его глаза завораживают меня.

— Ты знаешь, как она умерла?

Я сглатываю, качая головой.

— Я знаю, что это произошло вскоре после того, как она ушла от него к вам.

Он медленно вздохнул.

— Мало кто знает, потому что это было скрыто.

Он смотрит на меня, его глаза сужаются.

— Власти назвали это несчастным случаем. То есть, она курила, была одна в своем доме отдыха и заснула с сигаретой в руках. И это официальная причина смерти.

Я нахмурилась.

— Что...

— Ее сестра, жена Адриана Кросса, Селеста, требовала закрыть это дело. Поэтому его закрыли и скрыли.

Его челюсть сжимается, глаза холодно прищуриваются, глядя на меня.

— Матильда погибла при пожаре, Элла.

Мое сердце на секунду перестает биться.

— Как и твоя мать.

Я смотрю на него, дрожа, моя голова медленно покачивается из стороны в сторону.

Лицо Оливера темнеет.

— А знаешь ли ты, Элла, что еще объединяло Матильду и Кассандру? — холодно прорычал он.

— Мистер Принц...

— Они обе были на стороне Ноэля, мать его, Рэнсома, — шипит он, его губы кривятся в оскале.

Слова словно физически ударяют меня — я отшатываюсь назад, дыхание сбивается.

— Он использует тебя, Элла, — тихо говорит Оливер. — Как он использовал твою мать. И я считаю, что ты во всем этом гораздо глубже, чем ты можешь себе представить.

У меня дрожат ноги, когда я выбегаю из лифта в холле дома Оливера. Сердце бешено колотится, мысли несутся со скоростью миллион миль в час, пытаясь осмыслить все, что я только что услышала.

Страх пронзает меня насквозь, когда я бросаюсь к парадным дверям. Я вываливаюсь наружу, хватая ртом воздух, и сбегаю по ступенькам, чтобы поймать такси...

...и натыкаюсь на Ноэля, который с холодной гримасой на лице стоит рядом со своей машиной.

Я задыхаюсь, замираю, дрожу, когда наши глаза встречаются.

Мой — полон страха.

Его — полный ярости.

— Садись в эту чертову машину, Элла.