— Безусловно!

Гарри смеется в трубку.

— Ты уверена? Слушай, Эли, я не собираюсь приукрашивать. Вторая половина дня в понедельник — дерьмовая смена. Кроме того, именно в это время я провожу инвентаризацию спиртного, потому что время идет медленно. Я просто знаю, что ты хотела поработать...

— Нет, хватит, я в деле.

— Хорошо, если ты уверена. Я тоже буду там, только проведу инвентаризацию. Но бар в твоем распоряжении.

— Гарри, спасибо.

Повесив трубку, я сползаю с дивана в свободной комнате Гаса и Веры. Может, это и дерьмовая смена, но это деньги. Даже если со вчерашнего вечера я могу вычеркнуть «арендную плату» из своего списка расходов.

Я стону, когда мой взгляд падает на небольшую кучку моих вещей в углу, с платьем Джулианны, висящим на крючке с обратной стороны двери. Вчера поздно вечером Вера настояла на том, чтобы постирать мою одежду, так как все мои вещи были мокрыми и грязными из-за того, что Люси выбросила их на улицу. Как бы я ни была измотана, я не спала, чтобы поместить вещи в сушилку, а потом сложить их.

Теперь я смотрю на все, что у меня есть, и чувствую себя совершенно жалкой.

Но, эй, по крайней мере, сегодня я могу заработать немного денег. И если день будет таким медленным, как я думаю, у меня будет время подумать, что, черт возьми, я собираюсь с этим делать...

Я вздрогнула.

Ноэль.

— Я имею в виду, какой в этом смысл? Зачем? Почему ты... что ты от этого получишь?

— Тебя. Я получу тебя, Элла.

Я сглатываю, дрожа, когда прикусываю губу зубами. Но я пытаюсь отмахнуться от зловещих угроз Ноэля, пока одеваюсь.

По одному делу за раз.

Вера настаивает на том, чтобы приготовить мне столько завтрака, что хватит, чтобы накормить четверых, и со смехом отмахивается от меня, когда я настаиваю на том, чтобы как-то отплатить ей за то, что она позволила мне переночевать прошлой ночью. После этого я отправляюсь в бар и прихожу пораньше, чтобы начать готовиться к предстоящему дню.

Через несколько часов становится ясно, что Гарри не зря занизила мне цену за эту смену.

— Прости.

Голос доносится из кладовки, где Гарри хранит спиртное и холодильники для бочонков. Ее голова высовывается из открытого люка в полу за баром, который ведет вниз, в старый каменный подвал.

— Это действительно дерьмовая смена. Вот почему я никогда не назначаю на нее никого, кроме себя.

Я пожимаю плечами.

— Эй, ты же меня предупреждала.

— Да, предупреждала, — усмехается она, а затем нахмуривает брови. — Не могу поверить, что эта жалкая дрянь выгнала тебя.

Она вздыхает, поднимается по лестнице и прислоняется к барной стойке. Я поджимаю губы и смотрю в сторону.

Когда Гарри вошла сюда ранее, от нее это было не скрыть. Она заметила это по моему лицу, и в конце концов я сдалась и рассказала ей о том, что Люси меня выгнала. В результате я проболталась, что использовала вымышленное имя, а потом разрыдалась как сумасшедшая и умоляла ее не увольнять меня.

Спойлер: ей было наплевать на эту историю с именем, и с тех пор она даже не упоминала об этом. Но все равно, я чувствую себя дерьмом из-за того, что солгала ей.

— Эли.

Я поднимаю взгляд, мои губы кривятся в улыбке.

— Ты понимаешь, что мне совершенно наплевать на то, что ты предпочитаешь использовать другую фамилию. Я имею в виду, эй посмотри, с кем ты разговариваешь.

Я ухмыляюсь.

Когда Гарри только купила Хрустальную Туфельку, она быстро поняла, что на нее ополчились все подрядчики, лицензионный совет, инспекторы, дистрибьюторы пива и ликеров... все. Очень скоро она сложила два и два, когда один из агентов дистрибьютора в ответ на ее вопрос, где, черт возьми, находится ее заказ, написал: «Девушкам вроде вас нужно научиться терпению».

После этого «Гарриет» стала «Гарри» во всех электронных письмах, и внезапно все пошло более гладко.

Это полная чушь, но я дам ей очки за то, что она грязно ругается, когда все остальные так поступают. В общем, «Гарри» прижилось, и теперь она использует его, наверное, чаще, чем свое настоящее имя.

Я оглядываюсь на нее, хмурясь.

— Уже погуглила мое имя? Я имею в виду мое настоящее?

Она вскидывает бровь.

— Да ладно, неужели тебе не было немного любопытно?

Гарри закатывает глаза и качает головой.

— Любопытно? Конечно. Хочешь покопаться в своем дерьме? Я в деле.

Я криво улыбаюсь. Она вздыхает.

— В любом случае, я умираю с голоду. Хочешь что-нибудь из кафешки?

Я качаю головой, несмотря на урчащий желудок.

— Нет, я в порядке.

Гарри мягко улыбается, кладя руку мне на плечо.

— Ты должна поесть, Эли. Я угощаю.

— Спасибо, — бормочу я.

— Не стоит. Я вернусь через несколько минут.

Когда она уходит, я закрываю люк, чтобы не упасть в него, и прислоняюсь к задней перекладине. Я открываю на своем телефоне доску объявлений о работе, пролистываю объявления в поисках подработки официанткой или барменом.

Больше никакой гребаной уборки. Я уверена, что последняя уборка на вечеринке Наоми оставила у меня шрам на всю жизнь.

А еще мне нужно подумать о том, где, черт возьми, я буду жить. Хотя, как бы ни сопротивлялась, но идея переехать к Гарри звучит все более и более привлекательно. Я, конечно, люблю Веру и Гаса, но я не могу жить на их диване. К тому же, чем дольше я остаюсь с ними, тем больше шансов, что это навлечет на них гнев Люцифера за помощь мне.

Я тяжело вздыхаю.

Конечно, все эти рассуждения позволяют не замечать огромного слона в комнате: ультиматум Ноэля.

Я вздрагиваю, думая об этих пронзительных золотых глазах, прожигающих меня насквозь. То, как его глубокий, рокочущий голос, кажется, одновременно ласкает и завораживает. Какая в нем была сила, когда он злобно прижал меня к стене.

Я густо краснею, мгновенно ненавидя себя за то, что это приходит мне в голову, когда речь заходит о Ноэле.

Нет. Господи, нет.

Я пытаюсь отогнать эти мысли. Однако вместо этого я возвращаюсь к еще более серьезной проблеме. Даже если я проигнорирую его зловещую угрозу прийти к нему домой сегодня вечером? Все еще существует проблема с тем, что мой трастовый фонд попал в его холдинговую компанию.

И это большая проблема.

Человек, которому я задолжала неприличную сумму денег, в течение последних нескольких лет брал их маленькими суммами — разумеется, с процентами. Но у нас с ним соглашение о том, что я смогу выплатить всю сумму вместе с процентами после своего двадцать третьего дня рождения.

Вот только, если Ноэль говорит правду, я связала свой траст с его холдингом, который я недавно разрушила.

Дверь в бар открывается, отрывая меня от моих мыслей. Я поворачиваюсь, наполовину ожидая, что это Гарри вернулась раньше времени. Однако вместо этого мое сердце подскакивает в груди. Это клиент.

Мужчина медленно входит, с любопытством приподнимая бровь и медленно обводя помещение своим суровым взглядом. Я нахмуриваю брови. Он красив, ему, наверное, лет около сорока, с чисто выбритой, точеной челюстью, с темно-русыми волосами. Но чем дольше я смотрю на него, тем меньше смысла в том, что этот человек — посетитель этого бара.

От его явно сшитого на заказ костюма разит деньгами. Огромные часы на запястье, идеальная прическа, сверкающие туфли, и шелковый платок в кармане. Не говоря уже о том, что он смотрит на бар с легким презрением.

— Добрый день! — говорю я. — Что я могу вам предложить?

Мужчина переводит свой пристальный взгляд на меня, пронзительные голубые глаза встречаются с моими, и тонкая улыбка появляется в уголках его губ.

— Боже, Боже, — прорычал он глубоким голосом. — Посмотри на себя.

Я нахмуриваю брови.

— Прошу прощения?

Дверь за его спиной открывается. Другой, гораздо более молодой блондин в таком же элегантном костюме заходит в полумрак бара, и мои брови взлетают вверх, когда он улыбается мне.

Второй парень — Джейкоб Принц.

Мгновенно меня охватывает чувство страха и стыда. Это талантливый молодой медиа-директор-миллиардер, который хочет взять меня на работу, несмотря на полное отсутствие у меня опыта, основываясь только на макетах портфолио.

И он только что зашел в маленький мрачный бар, где я копошусь в джинсах и футболке, а волосы в полном беспорядке собраны на макушке.

Я краснею, переминаясь с ноги на ногу, когда он заходит в бар.

— Элла, надеюсь, ты не против, что я зашел без предупреждения.

Я моргаю.

— Я... нет! — Я внутренне вздрогнула. — Нет, я просто..., — я нахмурила брови. — Как...?

— Ну же, Элла.

Пожилой мужчина внезапно прочищает горло и делает шаг вперед.

— Если Ноэль Рэнсом может найти дочь Томаса Эшфорда, то, наверное, и другие могут, верно?

Я напрягаюсь, хмурясь в замешательстве. Но Джейкоб улыбается, делая шаг вперед.

— Элла, позволь представить тебе моего отца, Оливера Принца.

Я могла бы дать себе пощечину за то, что не узнала человека, которому писала по электронной почте — пусть и анонимно — неделю назад. Человека, чьим конкурентом по бизнесу был Ноэль, которого я подставила, чтобы он разрушил его империю.

Я вздрогнула, осознав, что стою в одной комнате с одним из самых богатых и влиятельных людей Великобритании.

Который в данный момент смотрит на меня.

Я сглатываю, немного уклоняясь от напряженности в его взгляде. Но затем холодный, отстраненный взгляд исчезает, и он улыбается.

— Прости меня за то, что я так пристально смотрю на тебя, просто прошло так много времени с тех пор, как я тебя видел.

Я удивленно вскидываю бровь.

— Мы с твоим отцом были... старыми друзьями, — тихо говорит он, прежде чем улыбнуться. — Вообще-то, я был в больнице в тот день, когда ты родилась. Не так давно, к сожалению, я также присутствовал на похоронах твоего отца. Но, конечно, я не ожидаю, что ты это помнишь.

Я улыбаюсь, стараясь не выглядеть такой шокированной, какой себя чувствую. Мой отец общался с очень влиятельными людьми, имеющими серьезные связи. Я не помню, чтобы Оливер, черт возьми, Принц был одним из них.

— Что ж, я тоже рада видеть вас снова, мистер Принц.

Когда я замышляла террористическую атаку на компанию Ноэля, выбор Оливера в качестве человека, который возглавит атаку на Ransom Holdings, был очевиден. В конце концов, у них с Ноэлем очень публичное соперничество друг с другом и легендарная история того, как они отнимали что-то друг у друга.

Компании, сделки, частичное владение футбольной командой...

Даже жены.

Может быть, это делает меня таким же плохим человеком, как и он, но я чувствую какое-то самодовольство, когда просматриваю старые бульварные сплетни о том, что первая жена Ноэля, Матильда, ушла от него к Оливеру.

Я прочищаю горло.

— Вы... собирались выпить?

Он улыбается.

— Только если ты присоединишься ко мне.

Я слегка смеюсь.

— Ах, ну, для меня, возможно, еще рановато.

— Ты уверена? — Он ухмыляется. — Полагаю, я задолжал тебе.

Я вздергиваю.

— За что?

Оливер улыбается.

— Ты умная девочка. Радуйся своим победам, Элла.

Я сглатываю.

— Я имею в виду, что ты предоставляешь мне чертовски ценную часть пирога, которая принадлежит Ноэлю Рэнсому.

На этот раз я не скрываю своего удивления. Я перевожу взгляд на Джейкоба, внезапно задаваясь вопросом, насколько сильно этот человек хочет, чтобы я работала в его компании после того как ему сообщат, что я совершила корпоративный шпионаж и мошенничество с использованием электронных средств связи.

Но он улыбается вместе со своим отцом.

— Поверь мне, это ни в малейшей степени не мешает мне хотеть видеть тебя в команде Charm, Inc, Элла, — усмехается он. — Если что, ты меня еще больше впечатлила.

Я киваю, чувствуя оцепенение, когда поворачиваюсь обратно к его отцу.

— Как...

— В этом городе происходит не так уж много такого, о чем я не знал бы, Элла, — усмехается он. — И это подводит меня к другому вопросу, который я пришел обсудить с тобой.

Я вскидываю бровь.

— Я имею в виду нашу общую..., — его глаза сузились. — Проблему. Иначе известную как Ноэль Рэнсом. Элла, я знаю, что он обратился к тебе, надеясь как-то использовать тебя. Что, я считаю, крайне несправедливо, учитывая, что это... — он взмахнул рукой. — Это разногласия между ним и мной. Которые должны остаться только между ним и мной.

Он вздыхает, поднимая руку, чтобы провести пальцами по волосам.

— Я буду откровенен. Я знаю, что Ноэль хочет, чтобы ты была на его стороне в этой борьбе. Но я готов... убедить тебя в обратном.

— Быть на вашей стороне?

Он улыбается.

— Я готов компенсировать тебе ущерб за то, что ты не будешь на его стороне.

У тебя есть время до 6 часов завтрашнего дня. После этого я буду выдвигать обвинения.

Я вздрагиваю. Как бы мне ни хотелось показать Ноэлю средний палец и проигнорировать его угрозу... Я знаю его.

Я знаю его угрозы.

И я не понаслышке знаю, что Ноэль Рэнсом редко, если вообще когда-либо, шутит, когда угрожает.

— Послушайте, мистер Принц...

— Просто подумай об этом, Элла. И, пожалуйста, знай, я не собираюсь использовать тебя, как это делает он. Твой отец был моим хорошим и давним другом. И с моей стороны было бы ошибкой не позаботиться об интересах его дочери.

Дверь за ними открывается, и входит очень заинтригованная Гарри с едой на вынос. Ее глаза скользят мимо отца и сына в костюмах, перехватывая мой взгляд с выражением «у меня есть вопросы», прежде чем она с улыбкой проходит мимо них.

— Могу я предложить вам, джентльмены, карту вин?

Я вскидываю бровь и бросаю быстрый взгляд на Гарри. Карту вин? В этом месте?

Оливер улыбается ей несколько наигранной улыбкой, прежде чем окинуть бар проницательным взглядом.

— Возможно, в другой раз, мэм.

Он снова поворачивается ко мне.

— У меня встреча, на которую я должен успеть. Но подумай над моим предложением, Элла. И я был рад видеть тебя снова.

Он поворачивается, кивает сыну и плавно выходит за дверь. Гарри бросает на меня недоуменный взгляд, после чего скрывается в подсобке. Остаемся только я и Джейкоб Принц.

Он тепло улыбается, подходит и останавливается у барной стойки передо мной, кладя на нее руки. Я вздрагиваю.

— Эй, это просто... ну, ты понимаешь, дело...

— Я могу по достоинству оценить успех, Элла, — легко отвечает он, пожимая плечами. — Уверен, что для меня это чертовски важно, учитывая, в какой семье я родился, — усмехается он. — Но это так. Я могу оценить того, кто делает то, что нужно. В сочетании с твоими навыками это именно то, почему я хочу, чтобы ты работала на меня.

Я краснею.

— Что ж, спасибо.

Он широко разводит руками.

— Что я могу сказать? Я ценю хороший талант. Послушай, Элла, у тебя есть мой номер. Если тебе интересно, позвони мне, и мы договоримся о времени, когда сядем и обсудим некоторые детали, хорошо?

Я ухмыляюсь.

— Конечно.

— Отлично.

Он одаривает меня яркой, очаровательной и, осмелюсь сказать, царственной улыбкой.

— Что ж, я буду ждать твоего звонка. Рад снова видеть тебя, Элла. И.., — он подмигивает. — Я прекрасно провел время, танцуя с тобой прошлым вечером.

Я густо краснею, когда он поворачивается и небрежной походкой выходит из бара. Едва успевает закрыться входная дверь, как я чувствую, что глаза Гарри прожигают дыры у меня в затылке. Я прикусываю губу, все еще краснея, и начинаю переставлять бутылки на дальних полках бара.

— Да, да, если ты хоть на одну чертову секунду думаешь, что не расскажешь мне все до мельчайших подробностей о том, как ты танцевала с этим прелестным мужчиной, то ты чертовски ошибаешься.

Я закатываю глаза.

— Он весь твой.

— Эх, он немного молод для меня.

— Гарри, тебе двадцать семь.

Она ухмыляется.

— Я сказала то, что сказала. Сколько ему, двадцать пять? — Она фыркнула. — Нет, я предпочитаю возраст и опыт в любой день. Хотя, если прибавить ему лет двадцать, я буду только рада. Мужчины постарше, Элла, говорю тебе.

Она похотливо насвистывает, заставляя меня покраснеть.

Мужчины постарше.

А потом, конечно, мои мысли уносятся к Ноэлю, и мое лицо пылает еще сильнее.

— В любом случае, раз уж мы заговорили о горячем, пошли есть, пока еда не остыла и не стала противной.

В половине третьего Майлз, угрюмый татуированный ворчун, известный также как второй бармен, работающий у Гарри, приходит на смену. Пообещав Гарри, что я серьезно подумаю о том, чтобы принять ее предложение остаться с ней, я выскальзываю через заднюю дверь.

Часть меня хочет исчезнуть в доме Гаса и Веры и просто залезть под одеяло, пока не наступит конец света. Чтобы избежать всего этого.

Я имею в виду, что Ноэль всерьез собирается выдвинуть против меня обвинение? Я позволяю себе пофантазировать о том, чтобы проигнорировать его и послать к черту. За то, что не уступила его требованиям. Мои губы растягиваются в улыбке при этой мысли, когда я направляюсь к небольшому парку в квартале от Туфельки.

— И что же заставило такую милую девушку, как ты, так улыбаться?

Холодный ужас проникает в мою кожу, и улыбка полностью исчезает с моего лица. Я вздрагиваю, поворачиваюсь на знакомый жестокий голос и вижу полноватого мужчину, который стоит в переулке, прислонившись к боковой стене.

Он ухмыляется, зажав в губах сигару с резким запахом.

— Привет, Элла.

— Привет, Лео.

Лео Аргирос, мелкий гангстер и крупный ростовщик из Восточного Лондона.

То есть человек, которому я должна целое состояние.

Его глаза развратно скользят по мне, как это обычно. Мой желудок скручивает, как это всегда бывает, когда мне приходится пересекаться с ним и терпеть его жуткие взгляды и отвратительные комментарии.

— До меня дошли слухи о тебе, — рычит он, обнажая в улыбке свои запятнанные зубы.

— О?

Он кивает.

— Ммм...

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Что...

— Я слышал, что Люси выгнала тебя из квартиры вчера вечером.

Я напрягаюсь, когда вижу, как опасно сужаются его глаза.

— О, это... да, просто недоразумение с...

— Да, мне, в общем-то, насрать, — пробормотал он, пожав плечами. — Но хочешь знать, что меня беспокоит?

Я вздрагиваю, когда он подходит ко мне ближе, дым сигары душит меня.

— Что не дает мне покоя, Элла, так это беспокойство о том, как я буду получать деньги, в то время как ты, похоже, даже не можешь позволить себе платить за аренду этой дыры.

Мой желудок опускается.

— Лео, тебе действительно не стоит беспокоиться. Это было между мной и Люси. Я всегда смогу расплатиться с тобой вовремя.

Он хмурится, скрещивая руки на груди.

— Твой следующий взнос должен быть выплачен через несколько недель.

— Я знаю.

Он хмыкнул.

— Будет жаль, если ты пропустишь...

— Я не пропущу дату выплаты, — быстро бормочу я.

Лео медленно кивает. Его глаза скользят по моему телу, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

— Знаешь, мое предложение все еще в силе.

Я вздрагиваю, желчь поднимается к горлу.

— Я принесу твои деньги в срок, Лео, — пробормотала я.

— Не сомневаюсь, — усмехается он. — Но помни, что я человек простой, Элла. Я все понимаю. Я понимаю, что иногда бывает трудно. Вот почему мне нравится предлагать таким клиентам, как ты...

Его взгляд задерживается на моей груди.

— Альтернативные способы оплаты.

Я складываю руки на груди, когда мое тело сотрясает тошнота.

— Я принесу твои деньги, Лео.

Он улыбается, когда его глаза снова поднимаются к моим.

— Я знаю, что ты это сделаешь, детка, — рычит он с ухмылкой. — Точно так же, как я знаю, что если ты этого не сделаешь?

Его лицо темнеет.

— Тогда я возьму эту задницу, — прошипел он. — Любым гребаным способом, каким я захочу.

Я сглатываю, дрожа от страха, и отступаю от него.

— О, эй, — ухмыляется он. — Тебе нужно где-нибудь остановиться?

— Нет, все нормально, — холодно шиплю я.

Лео усмехается.

— Ну, ты знаешь, где меня найти, если тебе понадобится теплая постель.

Я начинаю отворачиваться.

— Не забудь, что я знаю, где, блять, тебя найти, Элла.

Дохожу до угла, спокойно шагая. Как только я поворачиваю, я перехожу на бег, и несусь так быстро, как только могу, пока не оказываюсь у задней двери бара, втягивая воздух и стараясь не заплакать.

На секунду мой разум возвращается к моей ранней фантазии о том, как я показываю Ноэлю средний палец и никогда не отвечаю на его требования.

Но на этот раз фантазия разбивается вдребезги, как стекло.

Слишком много проблем, которые горой наваливаются на меня одна за другой. Как я смогу продолжать вовремя выплачивать сумму Лео и при этом найду новую квартиру? Страх перед этими вещами парализует меня изнутри.

А если деньги из трастового фонда так и не поступят?

Ну, это поднимет мои страхи на новый уровень.

Я с трудом сглатываю, мой пульс учащается, когда я поворачиваюсь и прислоняюсь к кирпичной стене рядом с задней дверью бара. Краем глаза я вдруг замечаю пачку сигарет и зажигалку, засунутые в старую выемку в кирпичной стене, за водосточным желобом.

Они принадлежат Майлзу.

Мои руки дрожат, звон в ушах перерастает в раскаты грома, когда я выхватываю зажигалку из тайника. Мои пальцы немеют, и только с пятого раза маленькое металлическое колесико превращается из искры в пламя.

Мое дыхание вырывается со свистом, словно облегчение после того, как из твоей кожи вытащили занозу. Пламя лижет мою ладонь, моя рука парит в дюйме над ним. И даже несмотря на то, что это жжет и жалит, облегчение наступает мгновенно.

Выдох.

Вдох.

Концентрация.

Ясность приходит вместе с моим собственным переломным моментом. Я вскрикиваю и роняю зажигалку на землю. Стискиваю зубы и прижимаю руку к груди, морщась, пока жгучая боль медленно не утихает.

Но ясность остается, и вместе с ней приходит осознание реальности: как бы мне ни было неприятно об этом думать, нравится мне это или нет, я связала свою судьбу с судьбой Ноэля.

И теперь пришло время расплачиваться.