Элла

— Кочерга для камина, вот что.

Лицо Гарри смертельно мрачное и абсолютно серьезное.

— Раскаленная докрасна. Прямо в его гребаный зад.

Несмотря на тошнотворное чувство беспомощности, боли и гнева, кружащееся в яме моего желудка, я ухмыляюсь ей, пока она расхаживает по своей гостиной.

— Этот ублюдок! — рявкает она, рыжие волосы дико развеваются вокруг лица, когда она поворачивается, чтобы пронзить меня взглядом.

— Я не шучу, Эл. Я, блядь, убью этого самодовольного куска дерьма.

Моя ухмылка становится шире, даже когда слеза катится по моей щеке.

— Спасибо.

— Можешь поблагодарить меня после того, как я запихну его тело в бочку с кислотой. Прямо в стиле «Во все тяжкие».

Я издаю прерывистый смех, вытирая слезу.

— Я имею в виду за то, что ты есть, за то, что ты такая замечательная, когда я просто прихожу...

Мои слова сбиваются, когда горло сжимается. Я отворачиваюсь, вытирая горячие слезы со щеки, как вдруг чувствую, что она бросается ко мне. Она обнимает меня, прижимая к себе. Когда через минуту она отстраняется, она опускает взгляд на кружку с чаем в моей руке, которую она сделала, когда я только появилась — вся на взводе и с опухшими глазами.

— Да, это не годится.

Она выхватывает кружку у меня из руки и направляется на кухню. Секунду спустя она возвращается с двумя стаканами того, что выглядит как виски.

Я криво улыбаюсь, беру один у нее из руки и подношу к губам, отпивая.

— О нет-нет-нет, — качает она головой. — Нет, это не для растягивания удовольствия. Это лекарство, которое нужно отправить прямо в глотку, прямо сейчас.

Она двумя пальцами снизу стакана в моей руке подталкивает его снова к моему лицу. Я хихикаю, прежде чем подношу его и выпиваю залпом.

— Ага, вот так.

Я давлюсь, глаза слезятся, когда я проглатываю полную стопку. Гарри ухмыляется, тоже опрокидывает свою и звенит своим пустым стаканом о мой.

— Ладно, ладно, так, что тебе сейчас нужно?

Я морщу нос.

— Не еще одного такого.

Она смеется.

— Нет, я имею в виду, ты хочешь сочувствия? Моего плана переправить тебя за границу? Моего лучшего плана медленно и болезненно кастрировать, и убить Ноэля, именно в таком порядке?

Я ухмыляюсь.

— Лично я сильно склоняюсь к варианту номер три, но выбор за тобой, Эл.

Я вздыхаю, качая головой, и опускаю взгляд на свои ноги. Гарри плюхается на диван рядом со мной, обнимая меня за плечи, когда я прислоняюсь головой к ее голове.

— Как они вообще могут предъявить тебе обвинение в этой полной ерунде спустя столько лет?

— По убийству и поджогу нет срока давности, — бормочу я.

— Да, но какого черта они вообще могут считать тебя подозреваемой?

Кто-то, очевидно, использует тебя, чтобы добраться до меня. Возможно, Принц.

Я вздрагиваю. Неужели кто-то пытается навредить Ноэлю, нападая на меня? Мне хочется презрительно сказать, что это его огромное эго втягивает эту проблему в свою орбиту, но Гарри права: с какой еще стати меня вдруг обвиняют в этом семь лет спустя? Что изменилось?

Ты вышла замуж за Ноэля Рэнсома — вот что.

Я тяжело сглатываю, закусывая губу.

— Ноэль думает, что это может...

— О, пошел этот дрочащий кусок дерьма, — выплевывает она, крепче обнимая меня.

Я криво улыбаюсь, обожая ее ярость.

— Это, наверное, был он, такой обиженный, потому что ты не проголосовала, как он хотел, на этом гребаном собрании.

Я закрываю глаза. Это был бы легкий ответ, конечно. Но я так не думаю. Даже если я ненавижу его, даже если считаю его чудовищем... у меня нет ощущения, что мой арест был организован Ноэлем.

Что действительно наводит на очень очевидный вопрос сегодняшнего дня: тогда почему? И по чьему указанию?

Я качаю головой.

— Я так не думаю. Он выглядел искренне удивленным, когда меня арестовали, и он ворвался в комнату для допросов со своим крутым адвокатом, готовым вытащить меня.

Гарри отстраняется, скривившись.

— Ты же не позволишь адвокату Ноэля представлять тебя, правда?

Мое лицо сморщивается.

— Нет. Боже, нет.

Мои плечи опускаются.

— Но назначенный судом был настоящим клоуном. Если я возьму его в суд, он добавит обвинения к тем, что уже есть.

Гарри хмурится.

— Я знаю одного приличного.

— Он дешевый?

Она поворачивается ко мне, кривя губы.

— Он не настолько дорогой, как корпоративный адвокат Ноэля, но...

Я стону.

— Я помогу покрыть расходы.

Я качаю головой.

— Нет, Гарри, я...

— Эл? — рявкает она. — Проглоти свою гребаную гордость и прими помощь от того, кто тебя любит, когда она тебе нужна, хорошо?

Мои губы кривятся.

— И если тебя так сильно это беспокоит, я буду вычитывать деньги твоей гребанной зарплаты или что-то в этом роде. Позволь мне хотя бы связать тебя с ней. Она даже может взяться за тебя бесплатно, учитывая прессу, которая налетит на это дело, как только новость выйдет наружу.

Я стону. Черт. Я даже не думала об этом.

— Как думаешь, СМИ скоро доберутся до этого?

Она кривится, беря меня за руки.

— Эл, это новость на первой полосе, когда член королевской семьи какает.

Мое сердце падает.

Части того, что случилось те годы назад, известны публике. Люди — особенно люди в том мире, которому я когда-то принадлежала, — знают, что после смерти моей матери меня в конце концов отправили в исправительную школу, что уже достаточно плохо.

Никто — или, по крайней мере, очень немногие — не знает, что я ударила ножом Ноэля. Никто не знает о том дерьмовом, явно предвзятом психиатре, который сказал, что у меня проблемы с гневом и агрессией, или об обязательных занятиях по реабилитации от наркотиков, которые мне пришлось проходить в Хемлок-Эстейтс, и все из-за того, что меня один раз обманом заставили съесть брауни с травкой.

Никто не знает о препаратах от психоза, которые я принимала в тот первый год, только чтобы заснуть по ночам без крика.

Но Гарри права. Теперь все это выплывет наружу.

— Эй, я прикрою. И я здесь, хорошо? — Она мягко говорит, обнимая меня. — Мы разберемся с этим.

— Спаси...

В входную дверь квартиры Гарри резко стучит кулак, заставляя меня мгновенно замереть.

— Уф, наверное, моя соседка снова клянчит мой гребаный пароль от Netflix, — бормочет она. — Я постоянно говорю ей, что у меня нет подписки, но потом она поймала меня за просмотром «Бриджертона», когда я болтала в дверях с арендодателем.

Она встает с дивана. Я дрожу, комок поднимается в горле.

— Это не твоя соседка.

Она замирает, оглядываясь на меня. Я качаю головой.

— Это не она.

Это он.

Даже если он ни разу не стучал так в мою дверь в его доме, я узнала бы этот властный, самоуверенно уверенный стук где угодно.

Лицо Гарри становится взбешенным.

— Иди на кухню, — шепчет она, поворачиваясь и направляясь к шкафу. Она роется в нем, затем поворачивается, размахивая тяжелой, зловещего вида бейсбольной битой для крикета.

Я глотаю, отступая на кухню, прячась в маленьком закутке между ее холодильником и мини-баром, достаточно близко к дверному проему в гостиную, чтобы слышать.

Дверь распахивается.

— Я прекрасно знаю, что ты выше гребанного закона, — выплевывает Гарри. — Так что я не буду угрожать вызвать их. Но у тебя есть три секунды, чтобы сказать, зачем ты здесь, прежде чем я начну размахивать вот этим.

Ноэль вздыхает, звуча скучающе.

— Я здесь, чтобы поговорить с ней.

— Что ж, очень жаль. Ее здесь нет.

— Приведи ее.

— Съешь член, — парирует Гарри, заставляя меня ухмыльнуться. — Я сказала тебе, ее здесь нет. Так что отвали, мудила.

— Я не терплю угроз, Гарриет.

— Тогда терпи утверждения.

Я слышу шлепок биты для крикета о раскрытую ладонь Гарри, когда она ее взвешивает.

— Я довольно хреново отбиваю ею мяч, но готова поспорить, мне будет трудно промахнуться мимо твоей огромной головы. И я уверена, что смогу нанести довольно хороший удар по твоим яйцам, да? Твои три секунды истекли. Отвали, или они будут вытаскивать занозы из твоей промежности целый год.

— Хм.

Это ее единственный ответ, прежде чем он тяжело вздыхает.

— В моей тени, малыш, — рычит он.

Я напрягаюсь, вздрагивая.

Он сказал это достаточно громко, чтобы я услышала, и в этом был смысл.

Именно моя тень решает, быть тебе на солнечном свету или в темноте.

— Я могу сделать так, чтобы все исчезло, Элла, — рокочет он. — Но ты должна работать со мной.

— Три, два, один...

— Твой хват на этой рукоятке совершенно неправильный, — бормочет Ноэль. — Стойка плеч неверная, ноги расставлены недостаточно широко, чтобы выдержать какой-либо значимый замах, и, честно говоря, я не думаю, что ты достаточно сильна, чтобы причинить мне боль. Тем не менее, — низко рычит он. — Никогда больше не угрожай мне, Гарриет.

Я клянусь, что чувствую, как его взгляд врезается в меня, пронзает меня даже сквозь стену, разделяющую гостиную и кухню, где я прячусь.

Затем я слышу звук его удаляющихся шагов и то, как Гарри закрывает и запирает дверь. Я выглядываю из-за угла.

— Он ушел, — тихо говорит она.

Она поворачивается, выглядя более чем слегка потрясенной. Я не виню ее. Сойтись лицом к лицу с Ноэлем в его полном режиме военного вождя... ужасно.

— Жалко, что он ушел, — бормочет она, взвешивая биту для крикета, прежде чем прислонить ее к стене у двери.

— Еще секунда, и эта штука была бы так глубоко в его заднице, что у него были бы деревянные вставные челюсти.

Я хихикаю. Затем я продолжаю хихикать, словно смех — успокаивающий бальзам для сковывающего страха и парализующей тревоги, что были раньше. Гарри даже присоединяется ко мне.

В конце концов я вытираю слезу, смеясь и поднимая на нее глаза.

— Так ты действительно собиралась просто обойти молчанием то, что смотришь «Бриджертона»?

Она широко ухмыляется.

— Отвали со своими осуждающими взглядами. Это фантастическое шоу.

Я снова начинаю хихикать, как вдруг в ее дверь снова тяжело стучат. Мгновенно смех и улыбки умирают. Гарри кружится, хватая биту для крикета, грубо отпирает дверь и распахивает ее настежь.

— Ну, кто-то чертовски жаждет, чтобы ему размозжили яйца, не так ли...!

Мы обе вздрагиваем, Гарри отступает на шаг назад. В коридоре стоит не Ноэль.

Это Джейкоб Принц.

Я морщусь, когда он приподнимает бровь, опуская взгляд на биту в руках Гарри.

— Не могу сказать, что меня особенно прельщает эта идея, честно говоря.

Гарри хмурится, отступая назад.

— Извините, подумала, что вы кто-то другой.

— Кто-то вроде Ноэля Рэнсома, которого я только что видел вылетающим из вашего здания?

— Это был он.

— Что ж, если вам от этого легче, он выглядел весьма испуганным за свои яйца.

Гарри ухмыляется, отступая от двери и бросая взгляд в мою сторону.

— Думаю, он пришел за тобой.

Джейкоб улыбается мне.

— Вообще-то да. — Его лоб хмурится. — Элла, я видел новости, и мне так жаль.

Мое сердце падает.

— Это уже... о боже, — стону я.

Джейкоб морщится.

— Черт. Прошу прощения, я не знал, что ты еще не видела.

Все мое существо просто сдувается. Предательство Ноэля. Стопка улик Оливера. Арест и обвинение в убийстве собственной матери. И теперь единственный мужчина, который, казалось, просто хотел дать мне шанс на работу, где я знаю, что могу взлететь, пришел сюда, в моем самом ужасном состоянии, вероятно, чтобы сказать, чтобы я никогда больше не приближалась к нему с тем уровнем токсичности, который я приношу с собой.

— Слушай, Джейкоб, я понимаю, — тихо бормочу я. — Я серьезно. Я очень ценю предложение, но я надеюсь, ты найдешь...

— Элла, я на самом деле здесь, чтобы узнать, чем я могу помочь.

Я моргаю, мои глаза переходят на него.

— Прости, что?

Он улыбается.

— Я хочу помочь тебе, Элла. Очевидно, я не верю ни единому слову той ерунды по телевизору. И я здесь не как представитель моего отца. — Его лоб хмурится. — Его вечный спор с Ноэлем устарел и жалок, если честно.

Он прочищает горло, сжимая челюсть, глядя на меня.

— У меня есть очень хороший адвокат, с которым я хотел бы тебя познакомить...

— О, я... — Я глотаю. — У меня есть, но спасибо.

Я игнорирую кинжальный взгляд Гарри на периферии.

— Ты уверена? Он у меня на службе, и я бы абсолютно счел его использование частью твоего пакета трудоустройства.

— Я ценю это, Джейкоб, но у меня есть свой.

Он улыбается.

— Справедливо. Как насчет пиар-команды?

Я стону, криво улыбаясь.

— У них есть машина времени?

Джейкоб усмехается.

— Нет, но они исключительные. Я свяжу тебя с ними, если хочешь.

— Я...

— Это так великодушно с вашей стороны, мистер Принц, — выпаливает Гарри. — Она была бы рада.

Я сверкаю на нее взглядом. Она закатывает глаза на меня.

Джейкоб прочищает горло.

— Другая причина, по которой я хотел зайти, Элла, — просто зафиксировать конкретную договоренность, чтобы мы могли сесть, подписать кое-какие бумаги и начать работать вместе. Никакой ерунды Ноэля или моего отца. Никаких садовых вечеринок, никаких королевских балов. Только ты и я за конференц-столом, где ты сможешь официально представить мне свою презентацию.

Он ухмыляется.

— Я имею в виду, я, наверное, уже испортил сюрприз тем, что тебя абсолютно точно возьмут на работу. Но я был бы рад, если бы ты выступила передо мной и несколькими членами моей команды, а затем мы прямо там все подпишем.

Мое сердце парит. Наконец-то, что-то хорошее.

— Можем сказать, три недели с сегодняшнего дня, как твердую дату? Это будет среда, десятого числа.

Мне даже не нужно думать об этом.

— Я с удовольствием! — выпаливаю я.

Я хмурюсь, одергивая себя.

— Я хочу сказать, да, это звучит идеально.

Джейкоб ухмыляется.

— Отлично. Значит, десятого. Я пришлю тебе контракт по электронной почте заранее, и не стесняйся найти в нем столько дыр, сколько захочешь, с помощью твоего юрисконсульта.

Я нетерпеливо киваю, даже не доверяя себе открыть рот, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь глупое.

— Фантастика. — Джейкоб ухмыляется мне, затем его лицо слегка твердеет. — И, пожалуйста, не стесняйся просить о чем угодно, что тебе понадобится в связи с юридическим дерьмом, которое они пытаются на тебя навесить. Абсолютный позор, если спросишь меня.

Он протягивает руку. Я беру ее, крепко пожимая.

— Три недели?

— Три недели, — ухмыляюсь я.

— Идеально.

Когда он уходит, я тихо закрываю дверь и затем поворачиваюсь, прислоняясь к ней.

— Ты живешь очень насыщенной жизнью, ты знаешь.

Я ухмыляюсь Гарри, которая качает головой в неверии.

— Мне бы хватило гораздо, гораздо меньше насыщенности, если честно.

— Что ж, я собиралась предложить нам напиться и посмотреть «Бриджертона», но это может быть слишком захватывающе для тебя.

Я ухмыляюсь.

— Думаю, я приму предложение.