Ноэль

Ввязаться в драку на улице с десятью полицейскими ничего не решит и не помешает им забрать ее. Плюс, одна маленькая милость, когда я выхожу из входных дверей следом за ними, — это отсутствие представителей СМИ. Когда они под конвоем ведут ее в наручниках в заднюю часть полицейского фургона, на улице почти никто не обращает внимания.

Ударить капитана полиции в восьми футах от лобби моего здания очень сильно изменило бы это.

Мои глаза сужаются, челюсть болезненно скрипит, пока я смотрю, как они уезжают с ней. Мои руки сжимаются в кулаки, мышцы напрягаются по швам моего костюма. Но затем, с одним яростным рыком, я разворачиваюсь и врываюсь обратно внутрь.

Лиам без слов шагает за мной.

— Узнай, остался ли Принц в здании, — мрачно шиплю я. — Если да, вышвырните его из ближайшего окна, независимо от этажа, на котором его найдут. В противном случае запретите ему входить снова. Навсегда.

— Я займусь этим.

Он уже достает свой телефон, отрывисто отдавая приказы службе безопасности здания. И я знаю, что он свяжется со своими контактами в столичной полиции, чтобы выяснить, какого черта они предъявляют Элле обвинение в убийстве собственной матери.

Льюис отрывает взгляд от документов в своей руке, когда я врываюсь обратно в зал заседаний. Его лоб хмурится.

— Вы захотите это увидеть. Это то, с чем она сюда вошла.

Мои глаза сужаются на стопке документов, которые я беру у него — тех, что были зажаты под мышкой Эллы в юридической папке, когда она вошла в зал заседаний, демонстративно игнорируя меня.

Черт.

Я знаю, на что смотрю. Но что хуже, я знаю, как выглядят эти страницы, если их воспринимать в неправильном контексте: если они все собраны вместе, а гребаный Оливер Принц шепчет ей на ухо маленькие инсинуации вместе с ними.

Список крупных пожертвований полиции. Неотредактированный полицейский отчет, который помещает меня там, в том доме, той ночью. До того, как я заставил их изменить его.

Я даже знаю, что означают нацарапанные заметки о химических соединениях.

И я знаю, что все это, собранное вместе, рисует очень конкретную картину.

Я медленно дышу, прожигая взглядом страницы в своей руке.

— Льюис, освободи комнату. И мне нужно, чтобы ты начал делать все необходимое, чтобы вызволить ее из-под стражи. Сделайте это еще вчера.

Мой адвокат умно кивает, поворачиваясь к нескольким другим юристам в комнате и указывая подбородком. Они все выходят, оставляя нас с Лиамом одних.

Я барабаню пальцами по столешнице в зале заседаний.

— Та вещь, о которой мы говорили раньше, касательно местонахождения Оливера Принца в ночь смерти Кассандры Эшфорд.

— Милан, — рявкает он в ответ. — Его компания приобретала итальянскую телекоммуникационную группу.

Я киваю.

Знаю. Как знаю, что он был в Штатах в ночь смерти Матильды. И как знаю, что есть причина, по которой я никогда не делился этим темным подозрением, которое питаю к человеку, называемому моим соперником, ни с кем, кроме Лиама.

И конечно, человек с такими средствами, как Оливер, мог бы нанять людей для этой работы, а не пачкать свои руки. Но годы назад я попросил Адриана — разумеется, не раскрывая ему всю теорию — проверить для меня. Я имею в виду, он знает каждого подонка в Британии и большинства во Франции.

Но он вернулся с пустыми руками в поисках людей, нанятых для поджога. И в любом случае, то, как были убиты Матильда и Кассандра, было слишком личным, чтобы это было сделано нанятыми людьми. Кто-то сделал это и хотел чувствовать, как он это делает.

Он всегда был моим соперником. Но я никогда не хотел думать, что он зайдет так далеко или способен зайти так далеко.

И теперь, независимо от моей мрачной теории, он упаковал это милое маленькое повествование и скормил его с ложечки прямо Элле — очевидно, чтобы настроить ее против меня и обеспечить свой гребаный голос. Этого достаточно, чтобы я начал с ним открытую войну. Но мои подозрения таковы, что расследование Лиама того, как и почему Эллу только что взяли под стражу, приведет к тому же человеку.

Моя челюсть скрипит от напряжения.

— Перепроверь алиби Оливера на ту ночь.

Лиам кивает.

— Я займусь.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы доказательство того, что он был в Милане в ту ночь, было высечено в чертовом камне.

Или я разорву его пополам за попытку забрать то, что принадлежит мне.