Ноэль

Я просыпаюсь с испугом. Я моргаю, хмурясь в темноту, вдыхая аромат ее волос у своего лица. Она шевелится рядом со мной, но спит крепко, когда я поворачиваюсь, чтобы уставиться на вторжение в мой сон.

Это мой телефон, жужжит на прикроватной тумбочке. Я смотрю на него, пока мои глаза не фокусируются, и я понимаю, что это Лиам.

Мои глаза сужаются, я отворачиваюсь от Эллы, беру телефон и смотрю на время. Два часа ночи.

Сильно сомневаюсь, что это дружеский звонок.

— Есть кое-что, что вам нужно увидеть, босс.

Я хмурюсь, серьезный тон его голоса стряхивает мой сон.

— Ладно. Дай знать, когда будешь здесь.

— Вам лучше приехать ко мне, если честно.

Мои брови сходятся.

— Лиам, сейчас два часа ночи. Хватит загадок, скажи мне точно, о чем, блядь, мы говорим...

— Я только что поймал Джона Карзони при попытке проникнуть в ваш офис с самодельным зажигательным устройством.

Мир замирает, становясь красным вокруг меня.

Джон Карзони, шофер Оливера, который когда-то был шофером Эшфордов. Лживый кусок дерьма, который утверждал, что будет свидетельствовать о том, как видел Эллу, разливающую керосин в канистры в гараже в ночь пожара.

— Ноэль, — тихо хмыкает Лиам. — Думаю, это он убил Матильду Лоран и Кассандру Эшфорд.

Голая ненависть и ярость взрываются во мне, когда я вырываюсь из кровати.

— Где ты.

— Я пришлю водителя...

— Скажи мне, где ты, — рычу я, натягивая штаны. — Я выезжаю.

Когда мы вешаем трубку, я останавливаюсь. Я поворачиваюсь, тихо двигаюсь к ее стороне кровати и встаю на колени рядом с ней. Я нежно целую все еще спящую Эллу в щеку.

— Никаких больше кошмаров, малыш, — тихо шепчу я. — Я закончу все сегодня ночью.

Лиам ждет меня снаружи склада на Саут-Бэнк, к которому я подъезжаю на «Рендж Ровере». Я глушу двигатель и выхожу, мои глаза сужены, месть бурлит в моих венах.

— Принц уволил его после публичного заявления об Элле, — хмыкает он, когда я подхожу к нему. — Но с тех пор я приставил за ним слежку двадцать четыре на семь. Сегодня я сам следил за ним, когда он направился к вашим главным офисам. Я поймал его, когда он пытался вскрыть замок через служебный вход. Это было при нем.

Его лицо мрачное, он держит рюкзак, расстегивая молнию, чтобы показать внутри клубок проводов и металлических канистр с химикатами.

Мои глаза сужаются.

— Дерьмо.

— Я отключил дистанционный детонатор. Но, босс... — он мрачно качает головой. — Это точная копия тех, что они нашли несколько недель назад по всей вашей и Оливера собственности. И используется то же соотношение ускорителей — керосин и CleanWipe.

Мой пульс гудит в ушах, пока серьезность того, что он говорит, проникает в меня. Я киваю на дверь склада позади него.

— Он внутри?

Лиам мрачно кивает. — Ага, прикован цепями, двое моих парней следят за ним.

— Я хочу с ним поговорить, — шиплю я. — Я хочу знать, блядь, всё.

Мои глаза сужаются в щелочки.

В частности, я хочу знать здесь и сейчас, действовал ли он один или по приказу. Потому что пока я не услышу этого и не узнаю, что это правда, его увольнение Принцом ничего не значит.

Лиам хмурится.

— Ему, э-э, будет трудно отвечать на что-либо, кроме вопросов «да» или «нет».

— Это почему?

Он прочищает горло.

— Наверное, потому что я случайно сломал ему челюсть.

Мои глаза сразу же падают на хнычущий, окровавленный кусок дерьма, прикованный к стулу, когда мы входим в маленький кабинет на складе. Один глаз у него наполовину заплыл от отека, а вокруг головы обмотана самодельная повязка. Но даже это не может скрыть ужасно изуродованное состояние левой стороны его лица.

Дерьмо.

Он даже есть без соломинки не сможет ближайшие два месяца, не то что разговаривать со мной сейчас.

Лиам кивает своим парням. Они, возможно, и заслуживают безоговорочного доверия — они бы не работали под началом Лиама, если бы это было не так. Но все же.

Никто, кроме меня и Лиама, не должен присутствовать при том, что сейчас произойдет.

Оба они неловко кивают мне, а затем быстро выходят, закрывая за собой дверь. Мои глаза снова переключаются на Джона, смертельно сужаясь на нем, пока он дрожит.

— Извините за челюсть, — бормочет Лиам. — Но этот мудак попытался замахнуться на меня этим.

Он кивает на зловещего вида металлическую дубинку, похожую на полицейскую дубинку, лежащую на столе у стены. Лиам пожимает плечами, прочищая горло.

— Когда я отразил удар, мышечная память взяла верх, и я направил его замах обратно на него самого. Раскроил челюсть, думаю, надвое.

Джон жалобно стонет на стуле. Мои губы зверски изгибаются, когда я подхожу к нему, кипя, пока он сжимается.

— Мистер Карзони, — густо рычу я, нависая над ним.

— Я знаю, что ты не можешь говорить. Но я буду задавать тебе вопросы, где потребуется ответ «да» или «нет», а ты будешь отвечать честно. Потому что если ты не ответишь, или если я подумаю, что ты мне врешь?

Я тонко улыбаюсь.

— Поверь мне, ты даже не почувствуешь челюсть после того, как я с тобой покончу.

Джон хнычет, выглядя испуганным.

Мои глаза сужаются.

Если окажется, что чутье Лиама верно, Джон Карзони еще даже не знает, что такое страх.

— Ты пытался заложить бомбу в моих офисах сегодня ночью.

Он сглатывает, стонет от боли.

— Ответь на мой гребаный вопрос, Джон, — шиплю я.

Он хнычет, быстро кивая.

— Ты планировал убить меня?

Он жалобно стонет. Я начинаю тянуться за дубинкой. Он мгновенно начинает энергично кивать.

— Ты планировал убить и мою жену?

Его голова ходит вверх-вниз, когда в его пораженных глазах выступают слезы. Низкий, дикий рык рокочет в моей груди.

— Это ты поджег мой дом семь лет назад, что привело к смерти Кассандры Эшфорд?

Он кивает.

Моя челюсть подрагивает.

— Я спрошу тебя снова. Если ты, блядь, солжешь мне, я убью тебя прямо здесь, в этой комнате.

Он давится рыданием.

— Ты сжег Кассандру заживо?

Страдание расползается по его лицу, когда он рыдает.

Кивая.

Мои губы сжимаются, мои зубы демонически сверкают, когда я приближаюсь к нему.

— Это ты убил Матильду Лоран в ее летнем доме?

Его голова снова кивает, его глаза дрожат от страха.

Блядь.

Я отступаю назад, мой пульс стучит в груди, пока моя голова идет кругом.

— Тебя наняли для этого? — шиплю я.

Он хнычет, качая головой.

— Я спрошу тебя снова, — рычу я, бросаясь к нему, заставляя его вздрогнуть, цепи на запястьях звенят.

— Кто-то нанял тебя убить этих двух женщин?

И снова он качает головой.

Ярость застилает мое зрение.

Нет, к черту. Я знаю, что это был Принц. У него был мотив, у нас есть его самолет, приземляющийся в Милане, затем тайно вылетающий обратно в Лондон на несколько часов, затем обратно в Италию. Есть, блядь, психиатрический диагноз, ради всего святого — что у него проявляются психопатические наклонности. «Бездумное пренебрежение к человеческой жизни или страданиям». Пироманское увлечение.

Джон стонет от боли, когда я хватаю его за воротник рубашки, притягивая к себе.

— Босс...

— Оливер, блядь, Принц нанял тебя убить...!

— Ноэль!

Я реву, когда Лиам хватает меня, оттаскивая от Джона и прижимая к стене. Я шиплю, сжимая руки в кулаки.

— Хватит, Ноэль! — кричит Лиам, стряхивая красный туман с моих глаз.

Он сглатывает.

— Босс, посмотри на него.

Я смотрю на него поверх плеча на хныкающего, плачущего...

Я хмурюсь, и внезапно понимаю, что ошибался. Джон не дрожит от страха и не хнычет от ужаса. Просто трудно сказать, когда его челюсть замотана повязкой, а лицо опухшее и изуродованное.

Кусок дерьма смеется.

— Он выжил из ума, босс, — тихо говорит Лиам. — Я изучил его историю. Он настоящий, клинически гребаный псих. Лекарства, психиатры. Всё это. И он не уходил от вас с работы, кстати. Кассандра уволила его за мелкие кражи и за то, что он вел себя агрессивно жутко с одной из уборщиц.

Все это бьет меня, как пощечина. Я моргаю, мой взгляд медленно возвращается к человеку, прикованному к стулу — окровавленному, разбитому и хихикающему, как гребаный маньяк.

— Ноэль, я знаю, что все другие улики указывают на Оливера. Но... — он качает головой. — Перелеты, психиатрический анализ... все это косвенно. Тем временем, этот ублюдок здесь пойман с поличным с той же самой бомбой, которая могла убить Эллу на той неделе. С тем же химическим составом, что и пожары, которые убили Кассандру и Матильду.

Блядь. Он прав.

— Босс, я знаю, вы хотите, чтобы это был Принц. Черт, я хотел, чтобы это был Принц. Но, — он качает головой, тыкая большим пальцем в Джона. — вы смотрите на человека, который убил этих женщин, прямо здесь.

Мои глаза медленно закрываются. Я все еще дрожу от ярости, моя голова все еще бушует, пытаясь переключить пути и принять реальность, в которой, я знаю, Лиам прав.

Я ненавижу, что он прав. Потому что мне так сильно хочется быть правым в том, что Оливер — именно тот коварный ублюдок, которым я его знаю. Но по мере того, как секунды и тишина идут, я знаю, что Лиам прав.

Правда сидит прямо здесь, перед нами, улыбаясь, как гребаный психопат, которым он и является.

Я выдыхаю. И медленно, запинаясь, будто тяжесть начинает подниматься с моих плеч.

— Позвони Льюису, — тихо рычу я, взглянув на Джона, а затем отворачиваясь к Лиаму.

— Пусть организует передачу полиции так, чтобы вопросов не задавали. Он знает нужных людей в департаменте, кому звонить.

Лиам кивает. — Я займусь. И, босс?

— Да?

Он горько улыбается мне.

— Вздохните глубоко. Все кончено.

Наконец-то.

Лиам поворачивается обратно к Джону.

— Эй, мудак, — усмехается он, приседая на уровень глаз с монстром, который забрал Кассандру и Матильду.

Он тычет большим пальцем назад на меня.

— Его здесь никогда не было, правда ведь?

Джон быстро качает головой. Затем он испускает приглушенный крик, когда Лиам похлопывает его по щеке.

— Вот и славно, мальчик.

Лиам провожает меня обратно на улицу. Я крепко пожимаю его руку, тяжесть спадает с моих плеч.

Дома я скольжу в кровать позади нее. Я обнимаю ее и держу крепко — так крепко, что она шевелится, слегка просыпаясь. Она поворачивает голову ко мне, ее бровь хмурится в темноте.

— Который час?

— Рано, продолжай спать.

Ее глаза открываются, встречаясь с моими.

— Все в порядке?

Я широко улыбаюсь.

— Всё прекрасно, любовь моя.

Я нежно целую ее, вдыхая ее мягкий, сонный стон. Затем она поворачивается ко мне, и ее дыхание снова погружается в сон.

И всё действительно прекрасно. Потому что всё кончено.

Все действительно кончено.