Элла
— Подожди, ты серьезно?!
У меня отвисает челюсть, глаза выпучиваются, когда я улавливаю то, что Мэгги только что сказала по телефону.
— Полное прекращение дела. Они полностью отказываются от обвинений.
Я пронзительно вскрикиваю. Громко. В своем кабинете через всю комнату у открытых окон Ноэль рывком поднимает голову, которую до этого уткнул в ноутбук. Он приподнимает бровь, улыбка трогает его губы, когда я начинаю подпрыгивать, все еще пронзительно вскрикивая.
— Мэгги! — ликующе кричу я в телефон.
Мой адвокат смеется.
— Я же знала, что они хватаются за соломинку! В лучшем случае у них были косвенные улики. Но у этого дела действительно не было оснований. Что... — она вздыхает. — Отчасти заставляет меня гадать, какого черта они вообще затеяли это дело. Но, эй, для тебя оно закончено.
— Спасибо! — выпаливаю я радостно.
— О, я бы с удовольствием приписала заслуги себе, но все это была Корона. Старший прокурор сам вышел на меня прямо перед тем, как я позвонила тебе, и сказал, что они полностью отказываются от всех обвинений и судебных разбирательств.
Я так широко улыбаюсь, что у меня болит лицо, глядя через всю комнату на Ноэля.
— Что касается ущерба от утечки в СМИ? — Она тяжело вздыхает. — Они будут отмалчиваться. Я имею в виду, я бы с удовольствием занялась этим, даже на общественных началах. Но боюсь, это безнадежное дело. Корона ни за что на свете не признается во внутренней утечке в СМИ, а значит, они никогда не сделают публичного заявления с опровержением. И ты не найдешь судью в стране, который позволил бы гражданину требовать возмещения ущерба за подобное. Это замкнутая система, вынуждена сказать.
Я качаю головой.
— Все в порядке. Не то чтобы я была столпом общества до этого.
— Ну, они поступили грязно с этой утечкой. И меня бесит, что мы не можем привлечь их за это.
Она снова вздыхает.
— В любом случае. Поздравляю, Элла. Мы буквально не могли просить о лучшем исходе.
— Нет, — смеюсь я. — И спасибо тебе огромное за все!
Когда я вешаю трубку, Ноэль все еще смотрит на меня с любопытством. Мое лицо снова расплывается в широченной улыбке.
— Они закрыли дело! — снова кричу я, подпрыгивая и смеясь. Груз словно соскальзывает с моих плеч, и вдох, который я делаю, кажется первым полным с тех пор, как все пошло наперекосяк.
Но когда я снова смотрю на Ноэля, он все еще просто сидит там, ухмыляясь, с видом развлечения.
— Я имею в виду, не надо слишком сильно волноваться или...
Я замолкаю, хмурясь.
— Ты знал.
Когда его губы изгибаются чуть сильнее, а бровь слегка приподнимается, мой рот открывается.
— Как, черт возьми, ты узнал? И как ты мог узнать раньше, чем мой собственный, блин, адвокат?
Ноэль просто вздыхает, пожимая плечами.
— Я знаю кое-каких людей, полагаю.
Я закатываю глаза, подкрадываясь к нему, пока не оказываюсь прямо перед его креслом. Я наклоняюсь и нежно целую его.
— Единственная дерьмовая вещь в том, что Мэгги говорит, мы ничего не можем сделать, чтобы заставить их выступить с заявлением и прояснить ситуацию с утечкой в СМИ. Но, — я пожимаю плечами. — что есть, то...
— О, я бы не стал на это ставить.
Ноэль хмурится, опуская взгляд на свои часы.
— Хм.
Я с недоумением смотрю, как он тянется к пульту и включает огромный плазменный телевизор через всю комнату на канале BBC. Кадр переключается с ведущей в студии на прямую трансляцию с пресс-подиума, за которым стоит Мартин Томилсон.
Иначе известный как помощник генерального прокурора всей Великобритании.
Я моргаю. — Подожди, я не...
— Просто смотри.
Мистер Томилсон прочищает горло, наклоняясь к массиву микрофонов.
— Я буду краток, после чего ограниченное количество вопросов. Полчаса назад Ее Величества Корона решила прекратить все расследования и уголовные обвинения в отношении Эллы Рэнсом, урожденной Эшфорд. Наше расследование основывалось на доказательствах и фактах, которые оказались не только ложными, но и злонамеренно сфабрикованными. В связи с этим все обвинения по данному делу суммарно отклоняются. И Корона хотела бы принести официальные извинения миссис Рэнсом, особенно в свете прискорбной утечки информации в СМИ изнутри нашего ведомства. Спасибо, и теперь я отвечу на ограниченное количество вопросов. Да, Маркус?
У меня отвисает челюсть. Я смотрю на телевизор, но он расплывается, когда я просто моргаю, глядя на него.
— Я... — Я медленно поворачиваюсь к Ноэлю. — Я не понимаю.
Его бровь приподнимается.
— Элла, ты очень умная девочка. Думаю, понимаешь.
Я смотрю на него.
— Что ты сделал? — выдыхаю я.
— Что было необходимо.
— Подожди, ты подкупил...
— Нет, — хмыкает он. — Я...
— Угрожал?
— Я прояснил определенные реалии как моего текущего финансового вклада в систему правоохранительных органов, так и совершенно шаткую природу так называемых доказательств, за которые они цеплялись. Кроме того, если ты знаешь кого-то квалифицированного, у меня есть достоверные сведения, что Корона ищет кандидатов на пять только что освободившихся должностей.
Я медленно качаю головой, пока по моему лицу расползается улыбка.
— Я не знаю, как ты делаешь то, что делаешь, но... — Я прикусываю губу, шагнув к нему, и кладу руки на его твердую грудь.
— Спасибо.
— Ты моя жена, Элла, — тихо рокочет он, наклоняясь и проводя большим пальцем по моим губам, отчего я вздрагиваю.
Взгляд его темнеет.
— Это был Принц, знаешь ли, — тихо рычит он. — Он использовал твой гнев и горе как оружие, чтобы заручиться твоим голосом на том первом собрании. Он знал, что эта ложь рухнет, что только сделает наш фронт сильнее. Поэтому его следующим очевидным ходом было устранить тебя из уравнения.
Я бледнею.
— Он не может... Я хочу сказать, он же не настолько злобный, как в мультиках, правда? Я имею в виду, вы были друзьями. Он и мой отец были друзьями.
Ноэль смотрит вниз, его бровь глубоко нахмурена.
— Люди меняются, Элла.
Я закусываю губу, глядя в его глаза.
— И что теперь?
— Теперь... — Его глаза сужаются. — Теперь мы уберем Принца к чертовой матери с моего совета директоров. А после этого я сожгу весь его мир дотла.
Я вздрагиваю от чистой злобы в его голосе, дрожа, когда прижимаюсь к нему.
— Но сначала, — бормочет он.
Он наклоняется и целует меня.
— Сначала, если хочешь, я думаю, пришло время ехать домой.
— Я тоже так думаю.