Элла

Каким бы ни был план когда мы сюда приехали, он вылетел в окно, паря где-то над виноградными лозами. Предположительно, это должно было быть временным убежищем — с учетом хаоса в Лондоне после того, как нашли все эти устройства.

Но по мере того как дни тянутся, становится так, будто мы в своем собственном мире. Мире без времени. Без кого-либо и чего-либо еще, кроме нас и этого поместья.

Время от времени реальные тревоги просачиваются сквозь нежные, цвета розовых очков. Предстоящее судебное дело против меня, например. Но, примерно на пятый день нашего пребывания во Франции Мэгги звонит сообщить, что оно отложено.

— Подожди, это... хорошо?

Она цокает зубами в трубку.

— Хорошо — опасное субъективное слово. Давай остановимся на не хуже и будем благодарны за то, что есть, пока. Я собираюсь попросить кое-кого об одолжении и покопаюсь. Но на данный момент просто вздохнем с облегчением.

С превеликим удовольствием.

Следующий нож реальности, вонзившийся в мою страну фантазий, — это предстоящее голосование — то самое, на котором совет директоров решит, останется ли Ноэль в своей собственной компании.

— В связи с последними событиями, — говорит он небрежно, когда я завожу этот разговор утром за кофе. — Принц предложил отложить голосование еще на месяц. Очевидно, он увидел надпись на стене в связи с последними событиями и знает, что его голосование бесполезно.

Когда он снова поворачивается к своей газете, мой разум возвращается к гала-вечеру и к тому, как Ноэль ухаживал за своим «китом», чтобы укрепить свою защиту за столом совета директоров. Что, очевидно, он и имеет в виду.

Я хмурюсь.

— Ноэль, я бы подписала все, что ты хотел бы, чтобы я подписала, обещая голосовать так, как ты захочешь, на следующем собрании. — Мои брови морщатся. — Тебе не нужно было продавать акции, чтобы привести того парня-кита, кто бы он ни был.

Он любопытно усмехается, поднимая на меня взгляд через стол для завтрака.

— Лорд Чонси Ньюкасл.

Я кривлюсь.

— Ты не можешь быть серьезен с таким именем.

— У английской аристократии ноль толерантности, — ворчит он, заставляя меня ухмыльнуться.

— И в любом случае, я этого не делал.

Я хмурюсь.

— Не делал чего?

Он снова смотрит в свою газету.

— Я не продавал ему акции, чтобы привести его в совет.

— Но... голосование...

— Голосование в безопасности.

Он любопытно смотрит на меня.

— Надпись на стене, которую Принц увидел и на которую я ссылался, была ты, — рычит он. — И я.

Мое лицо горит, когда детали складываются. Мое сердце учащается, когда я ловлю его взгляд.

— Хочешь... чтобы я подписала...?

— Нет.

Я закусываю губу.

— Так ты доверяешь, что я...

— Да.

Я ухмыляюсь, выскальзывая из своего стула и обходя стол, чтобы скользнуть к нему на колени.

— Наконец понял, что кофе лучше с этой стороны стола? — тихо рычит он.

Я ухмыляюсь, медленно кивая и прижимаясь носом к его шее.

— Что еще лучше с этой стороны?

— Трахаться на нем.

Мои трусики еще не сняты с лодыжек, а он уже похоронен во мне.

Через неделю после нашего французского побега несколько знакомых лиц из дома официально въезжают — Розмари, Кевин и Хави, а также Лиам. Ладно, под «въезжают» я имею в виду, они въезжают в несколько домиков, окружающих главный особняк. Что все равно кажется суперэлитарным. Но когда я завожу речь об этом, Ноэль напоминает мне, что конфиденциальность означает, что он может иметь меня фактически в любое время, в любой комнате.

Он приводит веский аргумент.

Несколько дней спустя, когда Ноэль и я сидим на задней террасе в садах, мой телефон пикает от сообщения.

Несколько дней спустя Кевин выходит в задний сад на террасу и объявляет, что у нас гость.

Ноэль хмурится.

— Кто?

— Он говорит, что он ваш друг, Мастер Рэнсом.

Я сдерживаю желание фыркнуть. По-видимому, весь этот «Мастер Рэнсом» — это полностью инициатива Кевина; Ноэль ничего такого не просил. Но когда Кевин начал так говорить в первый же день своей работы, Ноэль был так позабавлен, что просто позволил ему.

— Некий мистер Зима.

Я хмурюсь при знакомом имени, мои глаза метнулись к Ноэлю. Его лицо остается совершенно бесстрастным, но я вижу блеск чего-то, прячущегося в его глазах — хотя что именно, неясно.

— Ладно, — наконец ворчит Ноэль. — Проводи...

— Ну, ну, Рэнсом.

Я кружусь, моргая, когда потрясающе красивый мужчина с темными волосами и абсолютно пронзительными ледяными голубыми глазами выходит из дома за сбитым с толку Кевином. На нем повседневный, но очень шикарный и модный летний костюм. Мои глаза стреляют к татуировкам на его запястьях, на тыльной стороне одной руки и на шее.

— Роскошный виноградный особняк, спортивная машина или пять в гараже и девушка вдвое моложе тебя под руку.

Ноэль сверкает взглядом на мужчину, который просто усмехается в ответ, сверкая белозубой улыбкой.

— Ты полностью погрузился в кризис среднего возраста, да?

Кевин выглядит потрясенным, когда поворачивается обратно к Ноэлю.

— Мастер Рэнсом, примите мои искренние извинения...

— Всё в порядке, спасибо, Кевин.

Дворецкий Ноэля кивает, бросая неодобрительный взгляд на татуированного мужчину позади себя, прежде чем юркнуть обратно в дом.

— Мастер Рэнсом? — Губы мужчины изгибаются от удовольствия.

— Что ты здесь делаешь, Кристоф, — тонко рычит Ноэль.

Кристоф Зима.

Внезапно до меня доходит, и мой пульс подпрыгивает. Он один из тех мужчин на фотографии на стене Ноэля — «Короли и Злодеи», как назвал их Оливер, когда я ходила к нему в офис. И Кристоф... мафия? Нет, русская Братва.

Я тяжело сглатываю.

— Что, я не могу заглянуть поздороваться со старым другом?

Ноэль вздыхает, откладывая телефон, в котором работал, и встает, расправляя плечи.

— Можешь, если позвонишь сначала.

Кристоф вздыхает, переведя взгляд с Ноэля на меня, его ледяные голубые глаза сверкают.

— Скажи мне, он всегда такой гостеприимный в эти дни?

— Думаю, ты застал его в дружелюбном настроении.

Мужчина с восточноевропейским акцентом широко ухмыляется мне.

— Очень рад снова видеть тебя, Элла.

Когда мои брови хмурятся, он прочищает горло.

— Я был на похоронах твоего отца, — говорит он торжественно. — Правда, боюсь, что из-за сложившихся обстоятельств я не смог сразу раскрыть свою личность.

— Да, быть в розыске МИ5 обычно негативно сказывается на социальной жизни, — бормочет Ноэль, становясь рядом со мной и кладя руку мне на поясницу.

Господи, я чувствую собственническую энергию, пульсирующую вокруг него.

— Ну, теперь всё улажено.

Кристоф улыбается, делая шаг ко мне. Рука Ноэля твердеет у моей спины, но тем не менее я протягиваю руку, чтобы пожать руку другого мужчины, когда он предлагает ее. Он тепло пожимает ее.

— Твой отец был дорогим другом, Элла.

Мои глаза мечутся к Ноэлю при использовании Кристофом слова «отец». Он не поворачивается ко мне, но я чувствую, как его палец постукивает по моей спине.

— Мы оба были. — Кристоф ухмыляется. — Знала ли ты, что мы с Ноэлем оба были в больнице в день, когда ты родилась?

Мои брови хмурятся.

— Подожди, правда?

Я снова перевожу взгляд на Ноэля. На этот раз он поворачивается, уголки его губ изгибаются вверх, и он кивает.

— Что именно привело тебя сюда, Кристоф?

Мужчина пожимает плечами, проводит пальцами по челюсти и садится на один из стульев на террасе.

— Я был на пути в Париж.

— По делам?

— Нет, потому что это Париж, Ноэль. Ты помнишь, что такое веселиться, да? Как когда мы постоянно туда ездили?

Он вздыхает, поворачиваясь ко мне и показывая большим пальцем на Ноэля.

— Дай этому человеку пару глотков абсента, и его угрюмые штаны слетают...

— Что конкретно тебе нужно, Зима?

Кристоф тяжело вздыхает.

— Я слышал, что ты здесь, я все равно был по пути в Париж и захотел заглянуть и поздравить дочь очень дорогого старого друга с замужеством.

Он тонко улыбается Ноэлю.

— Жаль, что она вытянула короткую спичку, когда дело касается жениха.

— Могу тебя заверить, короткий — не самое подходящее слово.

Я яростно краснею, чувствуя его руку у своей спины. Кристоф ухмыляется, качая головой.

— Ладно, карты на стол. Я заглянул, чтобы убедиться, что Элла здесь по собственной воле, а не потому, что ты привязал ее, блядь, к столбику кровати.

— В данный конкретный момент — нет.

Я закусываю губу, чтобы сдержать стон, мое лицо становится горячим от смущения.

— Ты с этим мужчиной по своей воле, да?

Он все еще улыбается, но я вижу смертельный оттенок серьезности за поверхностным дружелюбием Кристофа. И я знаю, что это рождено из уважения и дружбы с моим отцом.

— Я ценю беспокойство, — улыбаюсь я, проглатывая жар с лица. — Но да, это так. Короткая спичка и всё такое.

Кристоф разражается хохотом. Ноэль тонко улыбается, поворачиваясь ко мне и наклоняя лицо к моему уху.

— По-видимому, тебе нужно напомнить о длине, — рычит он.

Мое лицо заливается розовым. Я быстро глотаю, нацепив невинную улыбку и пройдя мимо Ноэля.

— Кристоф, ты останешься на ужин?

— Он не может.

— С удовольствием.

Контрастные ответы от них обоих приходят одновременно. Кристоф усмехается, пока Ноэль бормочет что-то себе под нос.

— У меня сегодня вечером виртуальное стратегическое совещание, на которое мне нужно попасть. Возможно, в другой...

— С каких пор?

Ноэль сужает на мне глаза, бросая взгляд, который ясно говорит, насколько больно моей заднице будет позже.

Что, конечно, превращает мои ноги в желе, а мое нутро — в расплавленный огонь.

— Мы будем рады видеть тебя, Кристоф. И я не могу дождаться, чтобы услышать больше о парижском Ноэле с абсентом.

В груди Ноэля рокочет рык. Кристоф широко улыбается ему, разводя руками.

— Счастливая жена — счастливая жизнь, Рэнсом.

Чудесный ужин и пару бутылок вина спустя я сыта, счастлива и невероятно сонлива. Мы снова на садовой террасе, Ноэль и я на маленьком кресле-любви для двоих, Кристоф развалился в кресле через маленький столик от нас.

Рядом с нами в уличном камине потрескивает небольшой костер, отбрасывая мерцающий свет на террасу.

Я кладу голову на плечо Ноэля, чувствуя тепло и улыбаясь, когда его руки обнимают меня. Кристоф только что закончил рассказывать уморительную историю о том, как мой отец спасал «Ленд Ровер» Брэддока МакКрида от быстро надвигающегося прилива в Брайтоне после того, как они выехали на пляж.

— А затем, гребаная Ребекка врывается и говорит: «Томас!»

Даже Ноэль усмехается пугающе хорошей имитации Кристофом довольно ужасной матери Джулианны и ныне бывшей жены Брэддока.

— Томас! А как же весь песок в щелях, Томас!?

Грудь Ноэля рокочет под моей головой, его рука гладит мой бок.

Кристоф качает головой.

— Я полагаю, проблема этой женщины была в том, что у нее всегда был песок в щелях.

Я сдерживаю хихиканье и внезапно зеваю.

— Мне пора, — улыбается Кристоф, ставя свой бокал с вином. — А вы пока поспите.

— О нет, пожалуйста. — Я улыбаюсь, снова зевая и вставая с кресла-любви. — Уверена, вам обоим есть о чем поболтать. Не позволяйте тому, что я превращаюсь в тыкву, испортить веселье.

Лоб Ноэля хмурится.

— Я провожу тебя...

— Думаю, справлюсь, — ухмыляюсь я.

Я наклоняюсь поцеловать его в щеку. Но внезапно он обхватывает мое лицо, целуя медленно и глубоко. Мне хочется съежиться, зная, что мы находимся прямо перед одним из лучших друзей моего отца. Но чем дольше он целует меня, тем больше я погружаюсь в него. Настолько, что когда он наконец отстраняется, мне требуется секунда, чтобы выйти из транса.

Я поворачиваюсь, быстро краснея, когда вижу, что Кристоф усмехается глядя на нас.

— Ладно, ладно, хорошо. — Он вздыхает, откидываясь на спинку кресла. — Ты получил мое благословение.

— Не припомню, чтобы меня это хоть сколько-нибудь интересовало, — рявкает ему Ноэль.

— Нет, но Эллу — в каком-то смысле да. — Он приподнимает бровь. — Правда?

Я хмурюсь, думая об этом секунду.

— Нет, на самом деле, — пожимаю я плечами. — Меня не интересовало. Но это не значит, что я этого не ценю.

Кристоф улыбается.

— В тебе так много от Томаса, знаешь.

Он встает, протягивая руку, которую я тепло пожимаю.

— Было приятно снова увидеть тебя, Элла.