Элла

— Закрой глаза.

Я глотаю, пульсируя везде, когда он ставит меня на пол. Честно говоря, я понятия не имею, где в огромном доме мы находимся — во-первых, потому что я здесь вообще впервые, а во-вторых, потому что последние пять минут я стонала ему в рот, пока он нес меня по позолоченным коридорам.

— Где...

— Закрой глаза, Элла, — бормочет он мне в губы.

Дрожь дразнит меня. Я киваю, медленно опуская веки.

— И держи их закрытыми.

Мой пульс стучит в груди, когда я слышу, как он открывает двойные двери. Одна его рука берет мою. Другая ложится на поясницу, ведя меня в комнату. Сделав несколько шагов, он останавливается.

— Держи глаза закрытыми.

Я киваю, дрожа, когда чувствую, что он отходит. Но мгновение спустя он возвращается, прямо за мной. Я дрожу от его жара — от его теплого дыхания, дразнящего затылок. Что-то шелковистое ложится мне на глаза, пугая. Но я держу их закрытыми, пока он медленно затягивает повязку, завязывая ее у меня на затылке.

Я дрожу, когда его руки скользят вниз по моим рукам, к бедрам. Он притягивает меня к себе, его губы касаются моего уха.

— Ты доверяешь мне?

Слова зажигают что-то внутри меня. Они электризуют меня, заставляя мои ноги дрожать, когда жар мгновенно скапливается между ними.

Да.

Ответ приходит непрошено. Не нужно обдумывать или размышлять. Не нужно ходить вокруг да около.

Раньше я считала мужчину, который сейчас завязывает мне глаза и ласкает меня, монстром. Я когда-то пыталась убить его, в каком-то смысле.

Теперь он мой муж.

Теперь одна мысль о его прикосновении посылает дрожь по моему позвоночнику.

Теперь я безоговорочно доверяю ему.

— Да, — мягко задыхаюсь я.

— Хорошая девочка.

Мой пульс стучит в ушах, кожа покалывает, когда его пальцы двигаются к молнии на затылке. Он тянет ее вниз, позволяя платью упасть с плеч. Оно падает к моим ногам, и я дрожу, извиваясь под его взглядом, даже если могу только чувствовать его.

Следом идет мой бюстгальтер, искусно расстегнутый, прежде чем толстые пальцы освобождают бретели с моих плеч. Тыльные стороны его рук касаются боков моей груди, посылая мурашки по коже, когда мои соски твердеют. Когда он прижимается ко мне, позволяя своим губам коснуться затылка, я чувствую, что он без рубашки — его горячая кожа и мышцы прижимаются к моей обнаженной спине.

Те же руки скользят вниз по моим ребрам, дразнят мои бедра и скользят в мои трусики. Я хнычу от ощущения его дыхания на моей заднице и задней части бедер, когда он стягивает их вниз и снимает с моих ног.

Он берет меня за руки, мое дыхание учащается в тепле комнаты. Я позволяю ему вести меня по паркетному полу, пока мы не останавливаемся.

— Дай мне руку.

Я глотаю, когда он берет ее, вытягивая мою руку в сторону и обматывая мои пальцы вокруг какой-то полированной деревянной стойки.

Столбика кровати.

Тот факт, что мы в спальне, заставляет меня пульсировать еще сильнее. Словно подтверждает, что то, что, как я знала, должно здесь произойти, непременно произойдет.

Он возьмет меня. И он будет иметь меня так, как ни одну женщину до меня. И это, вероятно, должно пугать меня, а не возбуждать. Это должно вызывать у меня нервозность.

А не влажность.

Шелковый галстук плотно обматывается вокруг моего запястья. Он рычит, натягивая достаточно сильно, чтобы я ахнула, когда он начинает привязывать мое запястье к столбику кровати. Он скользит за мою спину, вытягивая другую руку к другому столбику. Он делает то же самое с другим запястьем, пока я не оказываюсь полностью привязанной к кровати.

Но не совсем полностью.

Его рука скользит между моих бедер. Я дрожу, когда он ведет ее выше, к моей пульсирующей киске. Когда внезапно он шлепает меня по внутренней стороне бедра. Я вскрикиваю, когда жар взрывается на моей коже, посылая искры потребности через мое нутро.

— Раздвинь, — рычит он мне в ухо.

— Хорошо...

Я вскрикиваю, задыхаясь, когда его ладонь обжигает другое бедро.

— Да, сэр, — мурлычу я, похоть накрывает меня.

Я раздвигаю ноги. Я чувствую, как Ноэль наклоняется, протягивает шелковую ленту вокруг одной лодыжки и привязывает ее к столбику кровати у основания. Он делает то же самое с другой лодыжкой, пока я дрожу, чувствуя силу его узлов.

Раскрытая ладонь обжигает мою задницу. Я стону, трепеща, когда моя кожа вспыхивает желанием. Я чувствую его дыхание на красной отметине от его рук, а затем внезапно он целует мою кожу. Я хнычу от потребности, когда его рот целует, сосет и покусывает мою задницу. Он шлепает другую щеку, и я подпрыгиваю, прежде чем его рот успокаивает и ее.

Он опускается ниже, целуя, заставляя меня томиться в ожидании. Моя челюсть отвисает, когда его язык танцует вниз по моей ложбинке, опускаясь все ниже и ниже, пока его руки сжимают меня и непристойно раздвигают.

— Ноэль...

Я стону, когда его язык наконец успокаивает боль, мокро проводя по моей сочащейся киске. Бесстыдный стон срывается с моих губ, когда он проталкивает свой язык в меня, трахая меня им, прежде чем перейти к моему клитору. Его губы обхватывают мой пульсирующий бугорок, его язык кружит. Мои руки сжимают столбики кровати до побледневших костяшек, мое тело извивается для него.

Большие руки Ноэля снова раздвигают меня, пальцы впиваются в мою нежную кожу, когда его злой язык скользит выше. Предвкушение того, куда он направляется, заставляет меня стоять на цыпочках, подгибая их на голом дереве пола, мои колени вдавливаются в край кровати. Мой рот отвисает, когда я чувствую, как его язык танцует на моей заднице, дразня меня кончиком, пока я трепещу от потребности.

Он рычит в меня, вылизывая мою задницу, когда его большой палец кружит по моему клитору. Я хнычу в знак протеста, когда он отстраняется — то есть до тех пор, пока мои глаза не вылезают из орбит под повязкой от ощущения чего-то гладкого, теплого и тяжелого у моей дырочки.

Пробка.

— Ты должна кое-что знать обо мне, Элла, — рычит он у моего бедра, его большой палец лениво гладит мой клитор, пока он дразнит мою задницу гладкой головкой пробки.

— Я не очень хорошо умею делиться.

Я дрожу от легкой резкости в его голосе.

— На самом деле, я вообще не делюсь. Ни игрушками, когда был ребенком. Ни машинами, ни победами в бизнесе, ни секретами.

Я стону, когда его большой палец погружается в мою киску, лаская мою точку G.

— Ни женщинами, — рычит он.

Пробка уже скользкая от смазки, и я закусываю губу, когда чувствую, как он начинает давить на мою задницу, открывая меня.

— Но сегодня… сегодня, Элла.

Я слышу, как снимается его ремень, затем звук молнии. Жар пульсирует через мое тело, охватывая меня.

— Сегодня я разделю тебя.

Мое сердце подпрыгивает к горлу. Мое тело напрягается. Я начинаю качать головой, когда ахаю от ощущения его зубов, прикусывающих мою кожу прямо под задницей, сзади на бедре.

— Не с другим мужчиной, — шипит он, темный, сладострастный тон звучит в его голосе.

— Со мной.

Мои брови хмурятся в недоумении.

— Минуту назад я спросил тебя, доверяешь ли ты мне.

Я хнычу, когда он водит большим пальцем туда-сюда, прежде чем провести им по моему клитору.

— До сих пор?

Я киваю.

— Да, сэр.

Он стонет позади меня.

— Такая хорошая девочка.

Пробка легко входит в меня. Я закусываю губу, мое лицо расслаблено от похоти, когда он начинает открывать меня. Головка растягивает меня, порочно и восхитительно скользя глубже и глубже. Я жду, когда толстая часть сузится до тонкой. Но… этого не происходит. Она просто толстая, дюйм за толстым дюймом. Пока внезапно я не осознаю кое-что грязное со вспышкой жара глубоко в моем нутре.

Он не вставляет пробку в мою задницу. Он медленно наполняет меня целым дилдо, примерно такого же размера, как он сам.

Мой рот открыт, сдавленный стон гудит в моей груди. Рот Ноэля ныряет между моих бедер, его язык танцует на моем клиторе, пока он погружает толстую игрушку глубоко в мою задницу. Мои глаза закатываются, и я стону, сжимая столбики кровати, когда он наполняет меня до краев.

— Вот так, — хрипит он, его голос как прикосновение дразнит мою кожу.

Я чувствую, как он встает позади меня, и хнычу, когда чувствую его голую кожу, прижатую к моей. Его набухший член скользит между моих бедер — горячий и пульсирующий, когда его руки скользят вокруг к моей груди. Его рот ползет вверх по моей шее, отправляя меня на орбиту, когда его пальцы дразнят и тянут мои твердые, сморщенные соски.

— А теперь я хочу, чтобы ты держала эти красивые бедра хорошенько раздвинутыми для меня.

Его рука обвивает мою шею, его пальцы обхватывают мое горло. Я задыхаюсь от стона за стоном, пульсируя для него, когда он тянется вниз и направляет свой член к моей щели.

— Ноэль… о боже…

С низким рыком в ухо он начинает вгонять свой член в меня.

О. Мой. Гребаный. Бог.

Ощущение нереально. Я уже чувствую себя такой полной, что игрушка могла бы быть у меня в горле. Но когда его толстый, твердый как камень член начинает скользить в мою киску, весь мой мир затуманивается. Я вся дрожу, мои ногти оставляют следы на дереве столбиков кровати. И когда я понимаю, что этот низкий, гудящий, ноющий звук, который я слышу, — это мое собственное удовольствие, срывающееся с моих губ, огонь поглощает меня.

Когда я чувствую, что его тело прижимается к моему, я задыхаюсь от ощущения того, как он наполняет меня. Владеет мной. Обладает мной. Завоевывает меня полностью.

— Член, наполняющий твою задницу, — это я, малыш, — хрипит он мне в ухо. — Это буквально слепок с меня, чувствующего, как эта прелестная, жадная маленькая киска сжимает меня так крепко.

Его пальцы все еще обхватывают мое горло, когда его большой палец проводит по моим губам. Я словно качаюсь на краю, мои пальцы ног поджимаются, когда каждое нервное окончание в моем теле кричит о разрядке. О сладком воспламенении оргазма.

— И теперь, Элла, — темно рычит он. — Теперь я буду трахать тебя так, как никогда раньше. И я искренне надеюсь, что ты готова к этому.

Я издаю стон, так нетерпеливо кивая, что кажется, я могу кончить просто от его следующего слова.

Одним плавным движением его мускулистых бедер он вытаскивает свой член из меня и мгновенно вколачивает его обратно. Мои глаза вылезают из орбит, мое тело трепещет от похоти, пульсируя от его грубого толчка.

Да, да, да, да...

Я вскрикиваю, когда его рука на моем бедре скользит к основанию дилдо. Когда он вонзается в мою киску, он вытаскивает игрушку из моей задницы, оставляя внутри только толстую головку. Неземной звук срывается с моих губ, когда я обмякаю в шелковых путах. Он зарывает игрушку обратно в меня, когда его член выходит, превращая меня в податливую массу.

Превращая меня в хнычущую, пускающую слюни развалину для него — полностью покорную и жаждущую всего, что он может мне дать.

И, как оказалось, это многое.

Мышцы напрягаются и перекатываются под моим телом. Шелк держит меня крепко, широко раздвинутую для него, когда Ноэль начинает хорошо, по-настоящему и абсолютно трахать меня.

Только вот не все так просто. Ноэль трахал меня столько раз, что и не сосчитать. Я так сильно кончала, когда он отдавал мне все, что может дать.

По-видимому, это было не всё.

В темноте моей повязки, плененная этим мужчиной, который уже пленил меня, я позволяю себе полностью отдаться всему. Удовольствие поглощает, и я стону снова и снова, хныча, когда погружаюсь в темное покорное место жажды всего, что он для меня приготовил.

Его член вколачивается в меня, поднимая меня на полупальцы, когда я вскрикиваю, задыхаясь от удовольствия и плывя в приливе адреналина. Игрушка в моей заднице толкается так глубоко, что моя голова плывет, и «двое его» открывают меня так, как я даже не мечтала раньше.

Его рука сжимается на моем горле, удваивая мой адреналин, когда я кричу о большем. Его большой палец проводит по моим губам, прежде чем погрузиться в мой рот. Я отчаянно стону, сосать его большой палец, словно теперь три члена одновременно обладают мной.

Игрушка. Добровольная игрушка для траха для трех Ноэлей моего воображения.

Это все как удар чистого героина в мои вены. Прилив необузданной похоти.

И я хочу все.

— Когда ты кончишь для меня, — хрипит он мне в ухо, пока трахает меня. — Я хочу, чтобы твоя киска скучала по мне, когда я ее не наполняю. Я хочу, чтобы твое тело помнило это. И я хочу, чтобы мой абсолютный и полный контроль над тобой был запечатлен на твоей коже до конца твоей жизни.

Реальность размывается и смещается. Каждый дюйм моей кожи пульсирует, горит от жара и разрядки, когда оргазм загорается внутри меня, как фитиль.

— Кончи для меня, Элла. Кончи на мой член. Кончи на оба моих члена, как хорошая девочка.

Его рука скользит по моему животу, вниз между ног, чтобы поласкать мой клитор. И я понимаю, что его рельефный пресс все еще толкает игрушку в меня, пока он трахает меня в дюйме от моей жизни.

— Покажи мне, насколько грязной ты можешь быть, малыш.

Воспламенившийся фитиль достигает пороха, и весь мир взрывается. Я кричу, пока мое горло не становится саднящим, мое тело сотрясается и дрожит от взрывной силы моей разрядки. Мои пальцы ног поджимаются и скребут по полу, когда я полностью отпускаю и взрываюсь для него.

Я чувствую, как он глубоко вонзается, его железный и твердый член набухает так сильно, когда он начинает опустошать себя глубоко внутри меня. Он стонет мне в ухо, и когда я внезапно начинаю падать, его руки уже там, ловят меня.

Я не вижу, но дело не только в повязке. Я не могу думать. Я не могу чувствовать ничего, кроме этого ноющего, пульсирующего жара глубоко в моем нутре. Моя кожа словно жидкий огонь, когда я безвольно падаю в его объятия.

— Я держу тебя, Элла, — мягко мурлычет он. Его ранее сжимающие, доминирующие руки теперь гладят и дразнят. Его пальцы ласкают и мнут мою кожу, вызывая хнычущий вздох с моих губ.

Я чувствую, как его рука освобождает одно запястье. А затем другое. Я бы не смогла удержаться от падения, даже если бы попыталась, но Ноэль прав.

Он держит меня.

Он осторожно опускает меня на край кровати. Я чувствую, как его пальцы снимают путы с моих лодыжек. Мое лицо горит, и я не могу удержаться от тихого стона, когда он осторожно извлекает игрушку из моего дрожащего, беспомощного тела.

Сильные, мощные руки подхватывают меня. Повязка исчезла, но я все еще потеряна во тьме. Я прижимаюсь к нему, словно в полубессознательном состоянии, и смутно осознаю, что он набирает воду.

Я ненадолго открываю глаза, когда чувствую, что погружаюсь, все еще в его руках. Мы в горячей ванне, полной пенистых пузырьков. Я знаю, что он нежно моет меня тканью, но все, что я могу, — это прижаться лицом к его груди.

Все, что я могу, — это держаться за него, никогда не желая покидать эту близость.

В какой-то момент я открываю глаза, когда он натягивает одеяла на нас обоих. Я буквально заснула в ванне, свернувшись калачиком у него на груди.

— Ноэль...

— Тш-ш-ш, — глубоко рокочет он мне в затылок. — Спи, Элла, — шепчет он. — Просто спи.

И я сплю.

Безмятежно. Ни одного кошмара, впервые за семь лет.