Вся моя жизнь и так один сплошной сюрприз. А особенно сюрпризы начались с появления в моей жизни генерал-полковника Дяди Миши в качестве непосредственного начальника. Я на двух войнах столько не стрелял, сколько выпало на службу в ОЗЛ за эти четыре месяца.

А сколько живёт бабочка? Какой путь она проходит от гусеницы до крылатого создания? Меньше чем за год, чтобы погибнуть чем-то другим. Та же тема со всеми другими насекомыми. Личинка окаймлённого плавунца — жуткое и хищное существо с челюстями и лапами, хвостом словно драконьим и живущее под водой. Она тоже трансформируется и убивает, чтобы стать жуком, который может перелететь из родного водоёма в другой водоём и уже там дать потомство.

Но антирекорд по жизни принадлежит мухе дрозофиле, та живёт три дня. Три дня на рождение, репродукцию и гибель. С точки зрения мухи дрозофилы, мы, люди, какие-то абсолютно долгоживущие твари. Если бы у мухи была какая-то точка зрения.

Кто из убитых мной вернувшихся увлекался биологией, я не знал и знать не хотел. Игнорируя информацию про сюрприз, я входил на полигон с десятью человекоподобными машинами, в сравнении с которыми боевой робот Ван Юй казался верхом совершенства. Эти железяки, хоть и были покрыты силиконовой кожей, не отличались эмоциями. Они просто умели стрелять по заранее записанным клише, записанным с меня и, наверное, с завербованного мной эховца Брока Нельсона — тоже копа, погибшего в эру сухого закона в США.

— Мистер Калинин, вам нужно время, чтобы расставить персонал? — прозвучал в шлеме голос доктора Ли.

— Мне нужно время, чтобы расставить персонал, — произнёс я, понимая, что роботы Боевого устава по подготовке и ведению общевойскового боя не читали.

А почему это не читали?

— Доктор Ли. Скачайте во все машины Боевой устав в части действия отделения, взвода, роты. Это часть третья, если мне память не изменяет.

— Могут быть задержки в выполнении действий, — предупредил меня Ли.

— Лучше день потерять, но потом за пять минут долететь, — произнёс я, цитируя мультик с нелетающим страусом.

— Это русская поговорка?

— Советская ещё, — произнёс я.

— Давайте попробуем. Если что — бэкапнем, — выдал он.

«Откатим назад к уже готовым сохранённым версиям» — перевёл в моём сознании отголосок умения Тима.

Итак, у меня отделение из десяти человек, или неполный взвод, понёсший потери. Но роботам полезно знать, что все три подразделения — отделение, взвод, рота — выполняют два главных вида боевых действий:

Наступление — основной вид, для разгрома противника и захвата его рубежей. И оборона — для отражения атак, удержания позиций и создания условий для перехода в наступление.

Также есть: Передвижение это марш, или перевозка. И расположение на месте — на отдыхе, в засаде, в районе сосредоточения.

Итак, наши основные действия как отделения такие: В наступлении атака фронтальная, или с фланга — что я делал в предыдущей задаче. С целью — уничтожить противника огнём в движении, захватить окоп или здание, траншею.

А в обороне: занятие и оборудование позиции, а у отделения это до ста метров по фронту. Далее отражение атаки пехоты противника. А тут на полигоне как раз до ста метров.

Есть как бы ещё — манёвр: перемещение перебежками и переползанием под огнём, смена огневой позиции. До них мы тоже дойдём, я чувствую. Как я увидел, они уже умеют «откатываться» и оттаскивать раненых. Но умеют ли они покидать позицию? По приказу — да. А без приказа — им, роботам, наверное, этого уметь не надо.

Буду ли я учить их специальным вещам, таким, как действия в дозоре, поисковой группе.

По-хорошему, тут годы надо в них вкладывать. Иначе чем они лучше Ярополка, стоящего на крыше с луком в ожидании ворога?

— Мистер Калинин, информация загружена, — произнёс Ли.

— Спасибо, — выдохнул я и повернулся к своим кибернетическим бойцам, ощущая себя Урфином Джюсом.

— Первый, Второй — в ДОТ. Первый — занять пулемёт и действовать согласно уставу как пулемётный расчёт, без моей команды. Второй — в случае уничтожения первого занять его место и действовать согласно устава. Выполнять!

И машины побежали в ДОТ занимать позицию. А я посмотрел на линию так называемых окопов.

Они словно три изогнутые ветви вели от дота к точке «А» на расстоянии тридцати метров с расширением под огневые точки. Сюда напрашивались ещё пулемёты, сюда напрашивались и запасные позиции, на которые по идее должен откатываться пулемётчик в случае флангового обхода или подавления огнём.

И я направил на каждую позицию по двое, оставшись ещё с двумя машинами.

— К доту, — произнёс я и пошёл смотреть, что там за дот они построили.

Дот представлял из себя деревянную конструкцию, имитирующую толстые бетонные стены. Пирамидальная коробка с плоской линией бойницы, смотрящей на фронт, и линия окопа вокруг, от которой и отходили три траншеи с т-образными ответвлениями на концах. Как раз туда я посадил по двое андроидов в каждое из них. Вход в дот был сзади, и открытая дверь указывала на точку «Б». А внутри уже занимали позицию двое. Один был за пулемётом, другой стоял рядом и смотрел на него в ожидании, когда же будут условия, чтобы сесть за пулемёт.

— Доктор Ли, а почему у нас дверь в дот не закрыта?

— Считаете, что это нужно? — ответил вопросом на вопрос Ли.

«Я возьму этот укреп за минуту», — оскалилась в моей памяти проекция Тима.

— Понял вас. Мы готовы, — произнёс я. — Второй, отойди от дыры и контролируй сектор двери. Как только первого выбьют — встаёшь сам. Вы двое — занять позиции в окопе у входа в бункер.

Сирена взвыла протяжным гудком. И я ринулся наружу, стиснув зубы, потому что уже знакомый мне жужжащий гул наполнил помещение, а по искусственной почве побежали не менее искусственные четвероногие ножки. Много.

Первым заработал пулемёт. И тут же свистящий звук раздался из-под потолка — потому что помимо дрона-наблюдателя к бункеру летело с десяток боевых машин на четырёх винтах с прилепленными под пузиками пиротехническими шашками.

Дрон полыхнул ещё в воздухе, и из его задней части изрыгнулось пламя, что превратило его в настоящую ракету. И машинка влетела в амбразуру дота, родив взрыв.

Тем временем другие «машинки» зависли над позициями с моими бойцами и сбрасывали вниз страйкбольные гранаты. А от точки «А» на позицию побежали робо-собаки — те самые, с которыми я сражался ещё в лесах Сибири и джунглях Таиланда. Автоматы на их спинах уже стрекотали, наполняя воздух пластиком.

И я, нагнувшись, рванул обратно, туда, где стояли бойцы и охраняли подходы к бункеру.

— Лечь! — крикнул я, и андроид на моём пути рухнул на пол, а я пробежал по его спине в дот.

Тут было дымно, и повсюду валялся поражающий элемент — много маленьких белых пластиковых шариков. Первый и Второй изображали трупы. Я же поставил рядом с собой автомат, встав за пулемёт, поднял его ствол вверх.

Это была копия «Печенега».

Я награждал небо, обильно наполняя его шарами, кроша лопасти у дронов, переходя от одной цели к другой. И в какой-то момент боль в животе заставила меня повести пулемёт туда, куда я не собирался, и, зажав спуск, я инстинктивно пригнулся.

Дрон-камикадзе рванул прямо перед амбразурой. Шары зазвучали даже за моей спиной, и пара даже коснулась моей бронепластины.

— Допустим, я — триста, — произнёс я, опуская ствол пулемёта.

Робо-собак я уже не видел, но через боль в животе знал, что они уже бежали по узким окопам, стремясь к доту. И когда охранение моей позиции начало бой, это не стало для меня сюрпризом.

И вот он был, сюрприз: от точки «А» пошли андроиды.

Они бежали, пригнув голову, стремясь занять окопы. Но пулемёт — дело основательное. И вот уже шестеро бойцов не добежали, рухнув на пол, а другие залегли за ними и вяленько поливали меня по-сомалийски.

Атака захлебнулась. Однако с одной из сторон дота я перестал слышать привод охранения и, отступив к двери дота, встав правее, забрал свой автомат от стены.

Робо-собака — единственная, что добралась до моей позиции, — нервно заходила в дот, не видя того, кого надо «убивать».

Я пнул её с разножки, уже зная, куда бить. Броня приподнялась в области напашника. «Сидоров» начал в них что-то понимать. Машинка отлетела к стене, заискрив и загоревшись. А я, выглянул из дота, замечая лежащее охранение.

У одного андроида вдруг моргнули глаза — впервые за мою работу с этими роботами.

— Командир, я — триста. Эта тварь трахнула меня, — с этими словами машина прокашляла.

— За фольклёр спасибо! — произнёс я, присаживаясь рядом с андроидом.

— Командир, брось меня. Мне всё равно хана. Передай моей маме в Чунцин, что я очень любил партию и Си Цзиньпина. Кхе-кхе, — выдал он.

— А, с-сука, — выдохнул я, улыбаясь под шлемом. — Брат, на гранату! Там впереди залегла пехота противника.

С этими словами я выдал андроиду две гранаты и поочерёдно удалил с них кольца.

— За Китай, за Си, за Чунцин! Давай, мой желтолицый брат! Подорви этих гадин!

На его лице появилось что-то наподобие улыбки, и он пополз, словно ему и правда перебило ноги.

А я вернулся к пулемёту, наблюдая над полигоном дымку. Видя, как к залёгшей пехоте ползёт улыбающийся андроид. И как только прозвучал взрыв, загудела сирена.

И я пошёл наружу, смотря, как поднимаются андроиды, а к доту уже бежит специально обученный китаец с красным огнетушителем, в противогазе и шлеме с фонариком.

— Мистер Калинин, как вам сюрприз? Нам удалось трижды активировать ваши особенности, — похвалился Ли.

— Спасибо, хорошо. Дайте воды, — произнёс я, снимая с себя шлем «Ронин».

Получив от моего ассистента воду, я присосался к её горлышку, запрокинув голову, позволяя атмосферному давлению плющить бутылку в моих ладонях.

— Ваш дублёр Брок Нельсон не справился, хотя бойцов расставил примерно так же.

— Дайте ему шанс. Он ещё раскроется, — произнёс я просто так, но Ли уже отвечал:

— Мы возьмём от Нельсона всё и даже больше, чем он может дать.

— Я в вас не сомневаюсь, — произнёс я одними губами.

А дальше с полигона удаляли выгоревшую собаку. Мой внутренний мастер-садист нашёл, как коротить им батареи.

И я ещё три с половиной часа отдельно показывал разные варианты действий в окопе — при штурме, при обороне. Пока датчики, которыми я был обклеен, не стали отваливаться от пота и тем самым срывать чистоту кода. Я поглощал воду как внедорожник бензин.

Так было до семнадцати ноль-ноль, после чего меня отправили переодеваться. Вывернув бронежилет на изнанку, расстегнув боковые липучки, я повесил его на стул, чтобы просыхал. А когда оставшиеся датчики были сняты, мой ассистент пошёл показывать мне душевую кабину. Они специально для меня построили тут душевую из красного кирпича. Видимо, моё мытьё в раковине их шибко смутило.

И, надев костюм, я поехал в отель — задолбавшийся и желающий дневного сна. Уже собрался выходить из машины, как мой крепыш-водитель произнёс:

— Ваша супруга с подругой ещё не приехали.

— Спасибо, — произнёс я, поднимаясь в лифте, и только выйдя на этаж, я понял, к чему он это.

Ван Юй стоял у самой дальней стены коридора, где была моя и Лерина комната. На нём был свободный спортивный костюм синего цвета, глаза были все в комплекте, грудина не дымилась.

— Здравствуйте, мастер. Ещё одну схватку? — спросил он, поклонившись.

— Так вот почему меня раньше отпустили, — произнёс я.

— Аккуратно, у меня в руках холодное оружие, — выдал Ван Юй, доставая резиновый чёрный нож.

— Это тебе к Дикобразу, — произнёс я. — По резиновым изделиям она у нас главный.

— Э-к-к-к, — подавился робот и замер с резинкой в руках недвижимый.

— Эй, поддержка! У вас робота замкнуло! — громко произнёс я и пошёл в свою комнату.

Двери вокруг стали открываться, оттуда выходили китайцы и окружали робота, и, приведя Ван Юя в горизонтальное положение, унесли его ногами вперёд.

Не шарят совсем…

А я открыл комнату и закрыл её войдя, снял обувь и пошёл валиться, но пред этим вытащил Тиммейта из сейфа и вставил в ухо наушник.

— Привет. Мне разрешили майнеры, — похвастался он.

— А я двух роботов поломал.

— Как считаешь, под те машины, которые ты обучаешь, будет адаптер для меня? — спросил ИИ.

— Что, тоже хочешь бегать по Америкам и искать там зарядки? — спросил я.

— А, ну да. Не говори им тогда. Хотя руки бы пригодились. Например, к майнинговым фермам людей допускать вообще нельзя — эти же обезьяны всё сломают. Помнишь, как у нас в США банда майнеры захватила?

— Забудешь такое.

И тут в дверь постучали.

— Замечаю высокий уровень информационных помех, — произнёс Тиммейт.

— РЭБ? — спросил я.

— Нет, за дверью мощный электроприбор, — выдал он.

А я встал, положил его в сейф, накинул халат и открыл дверь.

Она была высока для азиатки, широкогруда для азиатки и слишком миловидна, словно сошла с какого-то мультика. На ней был кожаный костюм из красной кожи с огромным декольте, а чёрные волосы были убраны в два шарика, которые словно ушки панды торчали на её голове. Глаза у девушки были тёмные и раскосые, а губки маленькие и пухлые.

И Тиммейт был прав — не знаю, насколько эта штука была электронная, но прибор передо мной стоял знатный.

— Здравствуйте, мистер Калинин. Я Оссока. Меня послали обучаться у вас, как и Ван Юя. Меня назвали в честь вашего коронного выражения «О, с-сока!». Давайте, пожалуйста, драться?

— Вы в этом будете драться? — смерил я её формы взглядом. — Может, кимоно или спортивный костюм?

— Мой вид признан дезориентировать противника. Я — женский аналог бойца. Скажите, когда вы готовы драться?

— У нас на Руси женщин не бьют, — произнёс я.

— Но я не женщина. Я — прототип.

— Слушайте, ну очень хорошо сделано, но я не верю, что вы прототип. Снимите одежду, чтобы я смог убедиться.

— Команда программистов поддержки поддерживает ваше желание меня раздеть, но вам придётся драться!

И её пальцы ударили мне в глаза. На блок времени не было, и я по-боксёрски ушёл влево. Пальцы прошлись по моей коже от глазницы до уха. И тут же её нога ударила меня в пах. Однако выставленные руки косым крестом приняли её голень и дёрнули андроида на себя. Я перешагнул через её бедро и, уперев то, что у неё вместо берцовой кости, себе в таз, дёрнул голень Оссоки на себя, чуть крутанув её изящную и хрупкую стопу в чёрных туфлях по часовой стрелке.

Двойной хруст был мне наградой. И сильнейший удар по затылку, от чего в глазах поплыло, а я повалился на пол, поворачиваясь к машине.

Оссока пыталась встать, барахтаясь в дверном проходе, но её правая нога была вывернута в неестественную для коленной чашечки сторону. А у меня перед глазами плыли чёрные круги. С этими ощущениями я пополз к кукле, взял её за сломанную голень, дёрнул на себя и под себя, подтягивая машину, что весила килограммов семьдесят — слишком тяжёлая для живого человека. Залезая на андроида, я ощущал под собой силикон и какой-то металл за его слоями.

И тут она схватила меня за яйца своей правой рукой. И всё, что я мог сделать, — схватить захватившую мои шары кисть.

Её хват был жёсткий и неприятный, а главное — он выворачивал и сжимался. Таких вы роботов делаете? Чтобы унижали и доминировали? Три действия — и все подлые. Оссока вряд ли ощутила, как способность Сидорова активировалась. Я же приложил все усилия, чтобы не просто остановить её кисть, а порвать её на пополам, до блестящего сустава, до лучевой и локтевой кости — если у андроида они есть.

И поменял позицию с коленного доминирования на другое. Я поставил ей под плечо свою стопу, взял её другую руку в атакующий захват плечевого сустава, известный в Японии под названием «Кимура», и вывернул машине её вторую конечность.

А потом поднял свой локоть и смотря на миловидное личико, резко опустил его на маску лица машины. Внутри что-то щёлкнуло, тело затрясло, а воздух наполнился горелым проводом.

И лишь тогда я выдохнул, сидя на обездвиженной переломанной кукле, ощущая, как медленно боль от сдавленных яичек поступает вверх, затмевает мой взгляд, заставляя плыть картинку. И темнота поглотила меня.

Я проснулся лёжа рядом с машиной, а вокруг суетились люди. Один из них даже пихал мне в лицо мерзкий нашатырь.

Вставая, я пошёл в туалет, достал телефон и написал в ОЗЛ-спецсвязь:

«Заказ на дополнительное экипирование — железная ракушка на пах».

И тут же пришло сообщение:

«Медоед, потерпи, до выходных. Далее у тебя командировка в Тибет. По ракушке сделаем!»

— На хрена мне в Тибет? — спросил я голосом, но Тиммейт не отвечал тут при них, без микронаушника.