В тот день я почти поверила, что у нас с Вадимом может что-то получиться.

Не любовь — нет, до любви было ещё далеко. Но хотя бы нормальное человеческое общение. Без угроз, без приказов, без холодной отстранённости. Перемирие, которое мы заключили на прошлом занятии, казалось, работало.

Он учил меня контролировать свою сущность. Спокойно, терпеливо, без прежней агрессии. Я слушала, задавала вопросы, пробовала дышать так, как он показывал. Внутренний зверь откликался, но теперь не пугал — скорее, удивлял своей силой.

— Ты быстро учишься, — сказал он после очередного занятия. — Быстрее, чем я ожидал.

— Это комплимент? — усмехнулась я.

— Это наблюдение.

— Ты никогда не делаешь комплиментов?

— Делаю. Но только тем, кто их заслужил.

Я хотела спросить, заслужила ли я, но не стала. Боялась спугнуть ту хрупкую нормальность, что возникла между нами.

Однако в тот самый день, когда полная луна должна была взойти над городом, нормальность разбилась вдребезги.

Я задержалась в библиотеке допоздна.

Алина ушла на свидание со своим блондином, оставив меня одну. Я решила не сидеть в пустой комнате, а пойти в библиотеку — там было тепло, уютно, и можно было спокойно готовиться к зачёту по истории искусств.

В десять вечера библиотекарь объявила о закрытии. Я собрала вещи, сунула ноутбук в рюкзак, застегнула молнию. И только когда вышла на крыльцо, поняла, что забыла ключи от комнаты в читальном зале.

— Чёрт! — выругалась я. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Вернуться? Но библиотека уже закрыта. Лика, дежурившая в спецфонде, наверняка ушла. Ключи могли остаться на столе, и тогда мне придётся спать в коридоре. Или будить комендантшу, которая терпеть меня не могла.

Я быстро зашагала обратно. Запасной вход в библиотеку был с торца здания — если повезёт, дверь ещё не заперли.

Луна висела низко, жёлтая, огромная. Я подняла голову и почувствовала странное волнение — не страх, а что-то первобытное, древнее, что жило под кожей и требовало выхода.

«Скоро, — шептал внутренний голос. — Скоро».

Я тряхнула головой и ускорила шаг.

Запасная дверь оказалась открыта. Я скользнула внутрь, поднялась на второй этаж, нашла свой стол. Ключи лежали там, где я их оставила — под стопкой книг. Я схватила их и уже хотела выйти, как вдруг услышала звук.

Тихий, приглушённый, похожий на рыдание.

Я замерла. Библиотека была пуста, лампы погашены, только аварийное освещение отбрасывало бледные полосы на пол.

— Есть кто? — спросила я в пустоту.

Никто не ответил.

Я двинулась к выходу, но вдруг заметила движение в конце коридора. Тень. Высокая, сгорбленная, похожая на человека, но не совсем. Она метнулась в сторону лестницы и исчезла.

Сердце забилось быстрее. Я выбежала из библиотеки, спустилась по лестнице и оказалась на пустынной парковке за старым корпусом.

И здесь я его увидела.

Вадим стоял в центре парковки, освещённый луной.

Но это был не тот Вадим, которого я знала. Не преподаватель в рубашке и брюках, не хранитель с ледяным взглядом. Это было нечто среднее между человеком и зверем.

Его лицо вытянулось, скулы заострились, глаза горели золотым огнём — ярко, ослепительно, как фары. Из-под верхней губы выступали клыки — длинные, острые. На руках — чёрные полосы, похожие на шерсть, а пальцы оканчивались когтями.

Он стоял на четвереньках? Нет — на полусогнутых ногах, балансируя между двумя обликами.

— Вадим? — прошептала я, не веря своим глазам.

Он резко обернулся. Узнал меня? Сначала мне показалось, что да — в его глазах мелькнуло узнавание, страх, отчаяние. Но потом он зарычал — низко, гортанно, и я поняла, что он на пределе.

— Уходи! — прохрипел он. Голос был не его — более низкий, звериный, с вибрацией. — Уходи, Виктория! Сейчас же!

— Ты... что с тобой?

— Полнолуние, — выдохнул он. — Я теряю контроль. Пожалуйста, уйди. Я не хочу причинить тебе боль.

Я сделала шаг назад. Ещё один. Но ноги не слушались. Вместо страха я чувствовала что-то другое — жалость? Любопытство? Желание помочь?

— Как я могу помочь? — спросила я.

— Никак. Просто... уйди.

Он зарычал громче. Его тело сотрясала дрожь. Я видела, как мышцы перекатываются под кожей, как кости хрустят, пытаясь принять новую форму. Он сражался сам с собой — человек против зверя.

— Я не уйду, — сказала я, сама не зная зачем. — Я не брошу тебя.

— Виктория...

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Он протянул руку — когтистую, чуждую — и коснулся моего плеча. Когти царапнули ткань куртки, но не кожу.

— Ты... твой запах... — простонал он. — Он сводит меня с ума. Уйди, пока я...

Он не договорил. Из темноты раздался голос:

— Какая трогательная сцена.

Мы оба повернулись.

Из тени вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с коротким ёжиком тёмных волос. В чёрной куртке, джинсах, тяжёлых ботинках. Я узнала его сразу — это был тот самый незнакомец, который подходил ко мне у выхода из университета. Другой оборотень. Тот, что чуть не напал на меня, если бы не Вадим.

— Руслан, — прорычал Вадим, и в этом рыке я услышала ненависть. — Ты за кем следил?

— За ней, конечно, — Руслан улыбнулся. Улыбка была волчьей — слишком широкой, с длинными клыками. — За твоей маленькой перевёртышем. Она слишком ценна, чтобы оставлять её без присмотра.

— Она под моей защитой.

— Пока она под твоей защитой, она в опасности, — парировал Руслан. — Ты сам теряешь контроль. Посмотри на себя — полузверь, ни человек, ни волк. Разве ты сможешь её защитить?

— Смогу. — Вадим заслонил меня собой. — Убирайся, пока я не перестал себя контролировать.

— А что будет, если ты перестанешь? — Руслан сделал шаг вперёд. — Нападёшь на меня? Или на неё?

— Не подходи, — предупредил Вадим.

Я стояла за его спиной, сжимая в руке ключи. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Два оборотня — один мой защитник, другой мой враг — смотрели друг на друга, и воздух между ними искрил.

— Виктория, — сказал Руслан, обращаясь ко мне. — У тебя есть выбор. Пойдёшь со мной — я спрячу тебя, научу контролировать силу, защищу от Фролова. Останешься с ним — он убьёт тебя или превратит в рабыню.

— Врёшь! — крикнула я. — Ты сам хотел использовать меня как приманку!

— Приманку для кого? Для него? — Руслан усмехнулся. — Он уже клюнул. Смотри, как он дрожит, как теряет контроль. Ещё немного — и он превратится в зверя, потеряет себя. И тогда я смогу забрать тебя без боя.

— Не дождёшься, — прорычал Вадим.

Он рванул вперёд — быстрее, чем я могла уследить. Удар пришёлся Руслану в грудь, и тот отлетел на несколько метров, ударившись спиной о припаркованную машину. Сигнализация взвыла.

Вадим не остановился. Он набросился на Руслана, и они покатились по асфальту, рыча, кусаясь, нанося удары. Я видела мелькание тел, слышала хруст костей и не могла двинуться с места.

— Стойте! — закричала я. — Прекратите!

Никто не слушал.

Руслан оказался сильнее — он перехватил инициативу, прижал Вадима к земле и занёс руку с длинными когтями для удара. Вадим попытался заблокировать, но Руслан был быстрее.

Когти вонзились в плечо Вадима — глубоко, до кости. Кровь хлынула на асфальт, и я услышала, как он вскрикнул — не от боли, от ярости.

— Вадим! — закричала я и, не думая, бросилась к ним.

Я не знала, что собираюсь делать. Может, ударить Руслана. Может, оттащить его. Но что-то во мне щёлкнуло — тот самый внутренний зверь, который спал до этого, вдруг проснулся и рванул наружу.

Я почувствовала, как мышцы напряглись, как по телу разливается жар, как ногти удлиняются, превращаясь в когти. Не такие, как у них, но острые, опасные.

Руслан обернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло удивление.

— Ого, — сказал он.

Я ударила.

Неумело, неуклюже, но от всей силы. Мои когти распороли его куртку и оставили глубокие царапины на груди. Он отшатнулся, выпустив Вадима.

Вадим поднялся. Его плечо было разорвано, кровь текла по руке, капала на асфальт. Но он стоял, шатаясь, и смотрел на меня.

— Уходим, — сказал он хрипло. — Бежим.

Он схватил меня за руку — здоровую, не раненую — и потащил к выходу с парковки. Руслан остался позади — я слышала его смех, хриплый, злой.

— Бегите, бегите, — крикнул он нам вслед. — Всё равно вы мои!

Я бежала, спотыкаясь, стараясь не отставать от Вадима. Луна освещала нам путь, жёлтая, злая, как глаз хищника.

Мы бежали, пока не оказались в старом корпусе университета. Вадим втащил меня внутрь, захлопнул дверь и запер на засов.

— Приехали, — выдохнул он и медленно сполз по стене на пол.

Я стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела, как кровь заливает его одежду. Плечо было разорвано — глубоко, страшно. Сквозь рваную ткань я видела мышцы, сухожилия, что-то белое — кость?

— Вадим! — Я упала на колени рядом с ним. — Ты ранен! Сильно!

— Не страшно, — прошептал он. — Заживёт. Я регенерирую.

— Но ты истекаешь кровью!

Я огляделась. Вокруг — пустой коридор, грязные стены, тусклые лампы. Ни аптечки, ни воды, ни бинтов.

— Что делать? Что делать? — твердила я, срывая с себя куртку, футболку — чтобы перевязать рану. — Держись, я сейчас...

Я разорвала футболку на полосы и прижала к его плечу. Он зашипел от боли, но не отстранился.

— Зря ты вмешалась, — сказал он, закрыв глаза. — Руслан мог убить тебя.

— Но не убил. — Я сильнее прижала ткань к ране, стараясь остановить кровь. — А он тебя чуть не убил.

— Он был сильнее. Я потерял контроль, когда почувствовал твой запах. Если бы не ты... — он замолчал.

— Что было бы?

— Он бы убил меня. И забрал тебя.

Я вздрогнула.

— Зачем я ему?

— Ты — перевёртыш. Редкий. Сильный. Твоя сила может усиливать оборотней. Руслан хочет использовать тебя, чтобы свергнуть вожака своей стаи. Или создать новую.

— А ты? Ты тоже хочешь меня использовать?

Он открыл глаза. В них всё ещё горело золото, но слабее, тусклее.

— Я хочу, чтобы ты была свободна, — тихо сказал он. — Даже если для этого мне придётся умереть.

Я не знала, что ответить. Смотрела на его лицо — бледное, искажённое болью, на клыки, которые всё ещё выступали из-под губы, на когти, которые медленно втягивались обратно. Он возвращался в человеческое состояние, но рана не заживала — она была слишком глубокой.

— Серебряные когти? — спросила я.

— Да, — кивнул он. — Руслан носит серебряные накладки. Они замедляют регенерацию.

— Значит, ты не заживешь быстро?

— Через несколько часов. Но сейчас... сейчас я слаб.

Он откинул голову на стену и закрыл глаза. Я видела, как тяжело он дышит, как вздымается грудь, как кровь продолжает сочиться между моими пальцами.

Я никогда не видела его таким. Слабым. Уязвимым. Обычным человеком, который истекает кровью и не может защитить себя.

— Вадим, — позвала я, но он не ответил.

Его дыхание стало ровнее. Кажется, он терял сознание.

Я сидела рядом с ним неизвестно сколько времени. Минуты? Часы? Луна перемещалась по небу, и её свет проникал сквозь грязное окно, освещая наши силуэты.

Кровь постепенно останавливалась. Я отняла тряпку — рана выглядела чуть меньше, чем раньше. Регенерация работала, но медленно.

Вадим дышал, но не просыпался. В бледном лунном свете его лицо казалось мертвенно-бледным, почти прозрачным. Клыки втянулись, когти исчезли, шерсть на руках пропала. Он выглядел как обычный человек — уставший, израненный, потерянный.

Я осторожно коснулась его щеки. Кожа была холодной.

— Вадим, — прошептала я. — Ты слышишь меня?

Он не шевелился.

Я взяла его за руку — ту, здоровую. Сжала пальцы. Его ладонь была большой, тёплой, несмотря на потерю крови.

— Ты не умрёшь, — сказала я. — Я не позволю.

Я не знала, слышит ли он меня. Но продолжала говорить — тихо, нежно, словно успокаивая ребёнка.

— Ты слишком сильный, чтобы умереть от такого. И я слишком упрямая, чтобы потерять тебя. Мы ведь только начали разбираться в наших отношениях. Ты ещё не научил меня контролировать зверя. Я ещё не доказала тебе, что я не Ирина.

При имени Ирины его брови дрогнули.

— Ты слышишь? — встрепенулась я.

Он что-то прошептал, не открывая глаз. Я наклонилась ближе.

— Не оставляй меня, — разобрала я. — Пожалуйста.

У меня перехватило дыхание. Он просил не оставлять его. Тот самый Вадим, который требовал держаться на расстоянии, который кричал «не подходи ко мне», который угрожал исключением — теперь держался за мою руку и умолял не уходить.

— Не оставлю, — сказала я. — Я здесь.

Я обняла его — осторожно, чтобы не задеть раненое плечо. Он вздохнул и прильнул ко мне, как ребёнок к матери. Его голова легла на моё плечо, дыхание стало ровнее, пульс — спокойнее.

Мы сидели так долго. Луна перемещалась по небу, ночь тянулась бесконечно. Я гладила его волосы, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из его тела. Внутренний зверь во мне успокоился, свернулся клубком, греясь о его тепло.

— Вадим, — прошептала я. — Ты не один. Я рядом. Даже если ты отталкиваешь меня, даже если врёшь и скрываешь правду. Я не уйду. Потому что вижу, кто ты на самом деле.

— Кто? — спросил он тихо. Я не поняла, проснулся он или говорил во сне.

— Ты — тот, кто защищает других ценой себя. Ты боишься привязаться, потому что боишься потерять. Ты делаешь больно, чтобы не дать другим сделать больно тебе. Но я не боюсь твоей боли. Я готова разделить её.

Он открыл глаза. Они были серыми — человеческими, усталыми, но в них больше не было льда.

— Виктория, — сказал он. — Ты глупая.

— Знаю.

— И упрямая.

— Тоже знаю.

— И опасная. Для себя в первую очередь.

— Я в курсе.

Он слабо улыбнулся. Впервые я видела его улыбку — не насмешливую, не саркастическую, а настоящую. Тёплую. Почти нежную.

— Спасибо, — сказал он. — Что не ушла.

— Не за что.

Мы помолчали. Потом он попытался встать. Я помогла ему подняться — он опёрся на меня, и мы медленно побрели к выходу.

— Завтра, — сказал он, — всё будет по-другому.

— В каком смысле?

— В прямом. Я больше не буду прятаться. И учить тебя буду по-настоящему.

— А наши отношения? — спросила я, не уточняя, какие именно.

— Посмотрим, — ответил он. — Но холодной войны больше не будет.

Я кивнула. Этого было достаточно.

Мы дошли до его апартаментов. Я помогла ему лечь на диван, перевязала рану свежими бинтами (нашлись в его аптечке), дала обезболивающее.

— Ты можешь идти, — сказал он, когда я укрыла его пледом. — Алина, наверное, волнуется.

— Алина на свидании. Она не заметит моего отсутствия.

— Всё равно иди. Здесь опасно.

— Здесь я в безопасности, — возразила я. — Рядом с тобой.

Он не нашёлся, что ответить.

Я села в кресло напротив, поджав ноги.

— Я посижу. Пока ты не уснёшь.

— Я не ребёнок.

— Я знаю. Но я устала бояться.

Он вздохнул, закрыл глаза. Через несколько минут дыхание стало ровным — он уснул. Настоящим, глубоким сном.

Я сидела в кресле, смотрела на него и думала.

Сегодня я видела его настоящим. Без маски, без доспехов, без ледяного взгляда. Уязвимым, раненым, напуганным. И я не отшатнулась. Наоборот — захотела быть ближе.

Это было опасно. Это было глупо. Это было неизбежно.

Потому что я, кажется, начинала в него влюбляться.

Не в преподавателя, не в оборотня, не в хранителя. В человека, который боится потерять тех, кого любит. В мужчину, который готов умереть ради защиты. В того, кто прошептал сквозь сон: «Не оставляй меня».

Я не оставлю.

Что бы ни случилось.

Луна за окном клонилась к закату. Ночь заканчивалась.

А утро принесёт новые испытания.

Вадим проснулся под утро.

Я дремала в кресле, когда почувствовала, что он смотрит на меня. Открыла глаза — он лежал на боку, подперев голову рукой, и разглядывал моё лицо.

— Что? — спросила я, смутившись.

— Ничего. — Он улыбнулся. — Просто смотрю. Ты спишь смешно.

— Я не сплю. Я дремлю.

— Дремли дальше. Мне нравится.

Я смутилась ещё больше.

— Как твоё плечо?

— Почти зажило. — Он пошевелил рукой. — К утру будет как новое.

— А Руслан? Он вернётся?

— Вернётся. Но теперь я буду готов. И ты будешь готова.

— Ты научишь меня драться?

— Научу. Но сначала — контролировать зверя. Без контроля любая сила бесполезна.

Я кивнула.

— Завтра, — сказал он, — начнём по-настоящему.

— Почему не сегодня?

— Потому что сегодня ты должна выспаться. И я тоже.

Он встал с дивана, подошёл ко мне, протянул руку. Я встала.

— Спасибо, — сказал он. — За эту ночь.

— Не за что.

Он посмотрел мне в глаза. Долго, пристально. Потом наклонился и поцеловал в лоб — легко, почти невесомо.

— Иди, — сказал он. — Алина, наверное, уже вернулась. Не заставляй её волноваться.

— Приходи завтра, — я взяла рюкзак. — В шесть?

— В шесть. Жди у дверей.

Я вышла в коридор. Луна уже села, первые лучи солнца пробивались сквозь грязные окна. Ночь кончилась.

Всё изменилось.

В общежитие я вернулась под утро. Алина спала — её блондин, судя по всему, не ночевал у нас. Я тихо разделась, легла в кровать и уставилась в потолок.

На стене — ни одной новой царапины.

Впервые за долгое время я спала спокойно, без снов. Чувствуя его тепло на своей коже.