АННА

Застигнуть меня врасплох оказалось очень легко.

Я резко отрываюсь от Назара, подскакивая с него так стремительно, что на секунду слышу звон в ушах. Или это от возмущения?

Рывком одергиваю халат, по привычке засовываю ладони в карманы, потом тут же нервно вытаскиваю и складываю руки на груди. Дыхание сбито, губы горят от поцелуев, а под ребрами колотится такая ярость, что я сейчас смету все на своем пути. И только мысль, что Назар и эта женщина, определенно, связаны, заставляет меня сдержать пыл: еще не дай бог кто-то из них подумает, что я тут за мистера бомбардира собралась глотку сопернице грызть!

Ну Черкассов! Как у него это получается?! Стоит ему замаячить на горизонте, и все! Абсолютно все летит к чертям собачьим!

Изнутри меня колотит от бешенства, но я как можно спокойнее смотрю на гостью, внимательным взглядом пробегаясь по ее узкому лицу. Пара секунд позволяют оценить степень трагедии. Это точно его пассия!

Скулы острые, кожа неестественно бледная, матовая, что придает даме сходство с фарфоровой куклой. Светло-карие глаза сканируют меня снизу доверху, цепко вылавливая детали. В них нет должного потрясения, а даже наоборот! Горит азарт, как у охотничьей собаки, нашедшей свежий след.

Брови приподняты в презрительном удивлении. И даже вздернутый нос придает оттенок надменности. Тонкие губы подчеркнуты розовым блеском, а ядовитую ухмылочку хочется стереть колким словом.

Последняя произнесенная фраза, распиливает застывший в кабинете воздух. Пес, значит, на кости… Ну ладно!

— Может, его плохо кормят?

Плечом ощущаю легкое давление. Моментально скидываю с себя ладонь Назара, прожигая его убийственным взглядом, а этот же… вместо того, чтобы виновато опустить глаза, еще и наклоняется к моему уху! Сволочь!

— Я тебе объясню попозже, не злись, — ловлю уверенный полушепот, предназначенный только для меня.

— Ну ты и… — качая головой, проглатываю последние слова.

— Да это вряд ли. Простите, что помешала, дверь была приоткрыта, — протягивает она с намеком, демонстрируя особую осведомленность. — Думала, тут экстренный случай, а тут… хех, — издает неприятный смешок, — действительно экстренный. Да, Назар?

Взгляд ее жадно скользит по полу, собирая разбросанные улики.

Неприятный сиропно-язвительный голос незнакомки добивает то, что не успел разрушить наш с Назаром поцелуй. Поцелуй, чтоб его!!!

Меня пробирает оскорбительная обжигающая волна вторжения. Это просто… просто возмутительно! Оскорбления на моей же территории! Прямо в моем кабинете!

Черкассов шагает вперед, заслоняя меня от этой дамы. Удивил. Я думала, он сейчас рьяно оправдываться перед ней начнет.

— Ты ничего не перепутала? — голос Назара предупредительно твердеет. — Сюда посторонним нельзя.

— А я не посторонняя, у меня и удостоверение имеется, — торжествует гостья.

— Сюда нельзя никому, — я обхожу Назара парой шагов, не обращая внимание на вытянутую вперед сильную руку, — даже самому…

Не успеваю закончить, как она перебивает:

— А я его невеста, — ошарашивает барышня, попадая точно в цель. — И приехала за ним. А вы тут развлекаетесь…

Как у меня глаза из орбит не выскочили, я не знаю, но известие меня немного пристыдило. Задушить этого ублюдка мало!

— Выйди отсюда, — приказывает он ей внезапно, ей-богу… как кнутом ударил. Даже у меня по спине пробежал холодок. — Быстро!

Незнакомка, опешив от резкой грубости мужского тона, даже отшатывается назад.

— Вообще-то, я и правда за тобой приехала!

— Я сказал. Выйди. Отсюда. И лучше сама.

— А не то что? Вышвырнешь меня за шкирку? Ну ты и сволочь, Черкассов! А потом будешь блеять, что тебя тут ничего не держит.

Мои ноздри раздуваются сами собой. Все-таки хорошо, что судьба развела нас с ним еще тогда. Но этой барышне я даже не сочувствую. Они друг друга стоят.

— Или вы вдвоем выходите, или я сейчас охрану позову, — стараюсь держать голос ровным. — Давайте быстрее! Вон дверь.

— Ой, как страшно! — издевается эта ненормальная.

— Я потом помогу все убрать, — обещает Назар, обернувшись.

— Сами уберитесь лучше, — запахиваю халат поплотнее и пытаюсь игнорировать дрожь по телу. — Отсюда.

Он поджимает губы.

В лицо Назару смотреть страшно. В его позе отчетливо ощущается сдержанная угроза.

Каждое его слово, обращенное к незнакомке, как удар молотком по гвоздю:

— Вперед. На выход.

Хватает ее за предплечье и выставляет прочь. Сам шагает за ней. Дверь за их спинами закрывается.

НАЗАР

Вцепившись в локоть Леры, я разъяренно тащу ее к служебному выходу, который находится как раз в конце коридора.

— Не надо изображать из себя оскорбленную невинность! Я так и знала, что ты меня обманываешь!

— Замолчи… — цежу сквозь стиснутые зубы. Толкаю дверь. Она плохо подается — тяжелая. Наконец выходим на улицу, я пробегаюсь быстрым взглядом по установленным на здании камерам. По идее, мы не должны попасть в кадр.

— Я видела ее! — кричит эта истеричка, выдергивая руку. Это у нее получается, потому что я расслабляю пальцы.

— Мне по барабану. Ты совсем берегов не видишь?!

Резко нависаю над ней.

— Она у тебя в ленте осталась!!! — кричит Лера. — На кровати! С розой возле подушки! Я долистала, да!! Полдня потратила в поисках какого-то объяснения! Хотела поговорить с тобой, приехала! Ребята сказали, что ты сейчас с врачом! А ты… — на последнем слове ее уверенность тухнет, Лера всхлипывает, а я прикрываю глаза на мгновение.

Нежность топит, я помню ту фотографию. Рука не поднялась удалить из ленты, а потом… забылось как-то, потерялось. Как и мы… потерялись в своих целях, мечтах и ошибках. Щемящее чувство в груди одолевает. Это ужас, что Аня сейчас про меня подумала…

— Значит так. Хоть одно слово, хоть один намек, хоть что-то, что ее заденет, и у тебя будут большие неприятности.

— Ты что… ее все это время любил, да?! Ты правда к ней вернулся?

Снова кричит. Она постоянно кричит!

— Это тебя уже не касается. Ты сделала для этого все. Всегда там, где ты, скандал и истерики. Наигранные слезы и попытки манипуляции. Лера, мы разошлись. Все!

— Не мы разошлись, а ты меня бросил!!!

— Это как-то меняет дело? Ты ведешь себя неадекватно. Подставляешь меня перед всеми окружающими, позоришь. Мне кажется, что хуже уже некуда, но каждый раз, когда ты открываешь рот, я убеждаюсь в обратном. Ты не можешь себя контролировать, никогда не думаешь, что говоришь, как у тебя получается совмещать это с работой журналиста я искренне не понимаю.

— А то, что я тебя люблю! Для тебя не имеет значения?!

Я медленно выпускаю воздух из легких, мне ж как-то надо сдержаться… наверное.

— Лера, мне очень жаль, но я тебя не люблю. И не смей срываться на других людях.

— Особенно на ней, верно?

— Я предупредил.

Глаза ее, как всегда, наполняются слезами. Она обычно так делает, когда ей это выгодно. Я раньше велся даже.

— Я тебя ждала столько. Как ты можешь?!

— Я хоть раз говорил обратное? Хоть раз? Обещал что-то? Мы обсуждали совместное будущее, или что?

— Нет, но…

— Вот и давай закончим этот разговор. Раз и навсегда. Где твоя машина?

— Там, — шмыгая носом, указывает в сторону. Еще и на парковку умудрилась встать. Когда команда тренируется, тут яблоку негде упасть.

— Иди.

— Назар!

— Иди, Лера. И больше не приезжай.

— Ненавижу тебя! — заявляет в сердцах, перекрикивая сама себя, а я оборачиваюсь: много свидетелей собрала эта сцена? — Ненавижу!

Теперь не она одна…

Пока Лера медленно плетется к тачке, заводит мотор, пристегивается, я все жду какой-то подлянки. И только, когда ее машина скрывается за поворотом, наконец выдыхаю.

Оборачиваюсь и срываюсь с места.

Настигаю кабинет Ани, рывком опускаю ручку вниз… но дверь не поддается. Пробую еще и еще… Без толку!

— Аня, — зову ее, и плевать мне уже, если кто-то еще услышит. — Ань, открой, пожалуйста.

Реакции ноль.

Стучу. Сначала тихо. Потом настойчивее.

— Ну пожалуйста! Надо поговорить! Анют!

Со всей дури бью по дверному полотну, но ничего этим не добиваюсь.

— А у меня нога болит, ты осмотреть сможешь?

Ее молчание убивает. Давай же!

— Ань! Я серьезно! Ну, дай ты сказать! — проверяю напрасно: заперто. Прислушиваюсь к шорохам за дверью, но ни звука не доносится из кабинета. Мне фиолетово, если даже сюда сбежится вся команда на мои крики. — Да открой ты эту чертову дверь, Анют!

Мой кулак врезается в полое полотно двери.

— Ты что разорался, Черкассов?

Поворачиваю голову, встречаясь глазами с тренером.

— Мне в медкабинет надо, — заявляю уверенно.

— Что там с ногой у тебя, я не понял?

— Да это я так… На самом деле ничего.

— К Анне Юрьевне пробиваешься? Лихо ты. Только зря. Уехала она.

— Когда?! — круто поворачиваюсь к нему корпусом.

— Да вот, недавно.

— Черт, — вырывается несдержанно.

— Так насчет ноги поподробнее. Что за история с анализами?

— Все нормально, Андрей Сергеевич. Так… потянул немного.

— Ты давай-ка мне начистоту, Назар. Я уж понял, что с Гордеевой тебя что-то связывает. И не я один, кстати. Но вы эти шуры-муры свои не приплетайте к тренировкам, ладно? В свободное время — пожалуйста. А что это она тебя до игры не допускает завтра? Мстит?

— Да с чего вы взяли, Андрей Сергеевич?!

Развожу руки в сторону.

— Потому что так со стороны кажется. Специально она тебя носом тыкает. Вот женщины, а! Только меня это, Назар, совсем не устраивает. Или я иду наверх, или вы решаете как-то ваши проблемы. Ты понимаешь, что завтра игра?

— Так вот я ж и хотел поговорить. А она уехала!

— Значит, не стой тут истуканом! Ноги в руки и разговаривай. Давай-давай!

— А у вас номер есть ее?

— Назар, ты меня пугаешь…

— Дайте, а! — вцепляюсь в эту возможность!

— Может, тебе еще и адрес черкануть? Чтоб вспомнил, куда ехать?

— А так можно, да? От души, Андрей Сергеевич! Я поговорю, мы попробуем решить как-то.

— Ты серьезно сейчас, Черкассов? Где я адрес-то ее найду? Сам забыл, что ли?

— Да я и не знал! Мне очень нужно! Пробьете по своим связам?

Тренер смотрит на меня с таким глубочайшим недоверием, что мне приходится кивнуть для пущей убедительности.

Спустя час я уже подъезжаю к ее дому. Нам нужно поговорить и все обсудить! А если ее муж дома ждет? Но кольца на пальце нет. Но это и не показатель… вроде.

Я даже не знаю, замужем она или нет. Сдохнуть можно!

В домофон не звоню намерено, чтобы не дать ей времени подготовиться и меня не впустить. Решаю, что даже если ее муж дома, то я смогу деликатно затронуть тему завтрашней игры.

Дожидаюсь, пока кто-нибудь из соседей выйдет, и ныряю в подъезд.

В дверь звоню настойчиво, два раза. И когда Аня все же открывает, сердце срывается в пляс.

— Аня! Надо поговорить!

— Поговорили уже, уходи! — шепчет громко.

— Да постой же ты!

Подставляю носок кроссовки, чтобы не позволить закрыть дверь, и рывком тяну на себя ручку.

— Я приехал извиниться! Пожалуйста, пять минут!

— Простила уже! Все! Иди, — отвечает она слишком торопливо, все время оглядываясь.

— Нет! Так не пойдет! Впусти меня! Я еще не все сказал. Или сама выйди! Ань!

Она тяжело вздыхает, вижу, что волнуется. И сердится. И торопится. И все это одновременно.

— Ладно! — выплевывает мне в лицо. — У тебя две минуты. Я сейчас вернусь.

— Не закрывай!

Знаю я ее «вернусь». Захлопнет перед моим носом дверь, и все!

— Обойдешься! Стой жди!

Вскоре она действительно возвращается, скрещивая руки на груди, смотрит воинственно. Темно-ржаная прядь падает ей на лицо.

— Я слушаю.

— Извини, пожалуйста, — слова идут от сердца, я правда сожалею! Не понимаю, что мне сделать. — Ужасно вышло. Мы с ней разошлись уже, я тебе клянусь! Я вообще не понимаю, зачем она приехала!

— Да мне плевать на твоих баб, Черкассов. Я думала, ты за поцелуй извинишься.

— Нет, — медленно мотаю головой. — За это точно нет.

— Ну что, полегчало тебе? Тогда я пошла. Ты прощен.

— Нет, подожди!!! — хватаю ее за запястье. — Я…

В этот момент с другой стороны двери раздается громкий ритмичный стук и приглушенное паническое:

— Мам! Ты что так долго! Открой! Ну, мама! Куда ты ушла?

Мне становится нечем дышать. У нее ребенок есть… Об этом я совершенно не подумал…

В этот момент дверь дергается и на лестничную площадку выскакивает расстроенный мальчуган с горящими недовольством глазами и… И он в хоккейной форме.

Аня резко заслоняет его от меня собой, пытается вытолкать обратно.

— Илюша, я же сказала, я здесь, никуда не ухожу, мне просто нужно поговорить по работе. Я сейчас вернусь. И-ди шоколадку съешь!

А мелкий все упирается:

— Да ну мама!!!

И тут он оборачивается и переводит сердитый взгляд на меня. Как по щелку пальцев мелкий замирает, роняя челюсть, и смотрит на меня с благоговением, как будто увидел любимого героя из мультика.

Губы его складываются трубочкой, он не отводит взгляд от моего лица, а потом медленно-медленно выдыхает:

— З-здра-сти… — и немного придя в себя, добавляет: — Мам, ты что уговорила его приехать?!